Машина свернула на улицы города.
— Давно хотел спросить, а люди думают словами? Текстом? Или всё же образами?
Элис улыбнулась.
— Можешь не верить, но по моим ощущениям думают не все люди.
На удивлённый взгляд Чарльза Валькирия лишь улыбнулась ещё чуть шире.
— Вон, видишь? — она кивнула за окно. — Рабочий с отбойником. Он ни о чём не думает. Его мысли повторяют то, что он делает. Это не говорит о том, что он дурак. Скорее о том, что ему осточертела работа. С утра он включает режим автомата и на автопилоте отрабатывает весь день, потому что каждый день он повторяет одни и те же привычные действия. Это отупляет.
Затем Валькирия кивнула на один из автомобилей.
— А здесь сидит юрист. Какой-то адвокат, из паршивых. Проговаривает в мыслях речь.
— Готовится к суду?
— Нет, — отрицательно покачала головой Валькирия. — Оправдывается перед начальником за опоздание. И когда слышишь его мысли, удивляешься, что такие люди вообще могут говорить внятно.
Они свернули, и Валькирия продолжила.
— Когда работала с инженерами, у них всё было сложнее. Да, основная часть мыслей состояла из слов, но многие слова были не только словами, а целыми образами, порой многоуровневыми. А ещё я знаю, что такое мышление технаря. Они могут думать только образами, без слов, моделями. Не просто представить какой-нибудь хитрый кубик в голове, а менять его, вертеть, выполнять какие-нибудь операции.
— А гуманитарии? — заинтересовался Негатив.
— Комплексные ассоциации. И гуманитарии могут оперировать метафорическими понятиями. Пробовать слова на вкус, притягивать запах, ощущение тепла или холода. Необычно считывать мысли человека, одновременно испытывая целый букет чувств, пусть и не у всех это сильно выражено. Хотя в чистом виде ни тех ни других, само собой, не существует. Все могут притягивать ассоциации.
— Например?
Элис глянула на Чарльза.
— Лимон.
Негатив хмыкнул.
— Кислый.
— Именно. Но интереснее всего учёные.
— А с ними что?
— Оперирование целыми пластами информации. Если я скажу тебе: канцелярская ручка. Ты представишь её форму, вспомнишь, что она пишет, цвет будет зависеть от твоего личного опыта и текущих желаний. Если я скажу: запиши номер, я тебе сейчас продиктую. Ты подтянешь образы ручки и другого пишущего инструмента, и образ бумаги или чего-то, на чём можно написать. Если у тебя будет под рукой кусок ткани, ты, не найдя бумаги, напишешь и на нём, потому что почему бы и нет? И при этом ты не будешь задумываться о строении ручки, о бумаге, о том, на каком языке писать. Верно?
— Ну около того, да, — подтвердил Чарльз.
— А профессор Линден, подумав о какой-нибудь формуле, подтягивает высшую математику, как будто это ручка. А классическую механику, термодинамику и квантовую механику, будто это бумага. И это в поверхностных мыслях. Ты просто в пассивном режиме касаешься мыслей человека, а там объём знаний в задействованной памяти больший, чем у тебя есть по этому направлению. Ты считываешь мысли, но не можешь их понять. И мы приехали.
Они вышли из машины и пошли к трёхэтажному дому.
— Но как это работает? — спросил Чарльз.
— Постоянно задействованные пласты знаний. То, чем ты пользуешься постоянно, не требует времени на вытягивание из памяти. Ты же не читаешь слова, вспоминая каждую букву? Так во всём. Только обычному человеку хватает простых и базовых вещей. А какому-нибудь специалисту уже приходится постоянно оперировать знаниями в своей области. Автомеханику, например. Даже открыв капот машины, которую он видит впервые, он сориентируется довольно быстро, потому что держит под рукой основные блоки образов. И эти блоки могут быть многоуровневыми, превращаясь в натуральные массивы. Причём человек не просто может что-то вспомнить, а строить логические рассуждения и создавать новые ассоциативные ряды, анализировать и делать выводы. Что не мешает какому-нибудь профессору иметь проблемы в каких-то повседневных и привычных для нас вещах. Но мозг человека вообще довольно мощная штука, — на ходу объясняла Валькирия. — Если его постоянно нагружать и тренировать, само собой.
— Дай угадаю. Большинство не нагружают? — предположил Негатив.
— Даже не пытаются, — подтвердила Элис.
Они поднялись на этаж, где когда-то был начат и брошен ремонт. Брук умел искать такие места. Места, где легко спрятаться, куда не заглядывают случайные прохожие. Здесь Валькирию ждали Хёрт и патриоты.
— Это Бестия. Ни в коем случае не убивать. Она может справиться с Энтропией и Крысоловом при некоторой удаче, — говорил директор.
Он прервал речь, когда вошли Элис и Чарльз. Валькирия остановилась, глядя на фотографию Бестии, и обернулась на Негатива. Тот кивнул.
— Да, это она.
— Где ты её видел? — спросил Хёрт.
Негатив нахмурился, промолчав.
— Чарльз выполнял работу для правительства. Контактировал с ней, — кивок на Бестию.
— Какую работу? — последовал закономерный вопрос.
— Менял внешность и личность агентам, — ответила Валькирия. — Среди них были и те, кто совершил нападение на Тайфуна.
— Предатель! — рыкнула Стигма.
Негатив сложил руки в замок, вновь промолчав.
— Сейчас он на нашей стороне, — сказал Валькирия. — Только это важно.
— И как нам ему доверять? — спросил Вектор. — Может, он и сейчас работу для правительства выполняет?
Негатив обвёл патриотов взглядом.
— Я помогаю не вам, я помогаю ей, — указал на Валькирию.
Стигма ударила ладонью по лицу, чем удивила Вектора.
— Ты чего?
— Они переспали, вот чего. Серьёзно, Элис?
— Тишина! — остановил перебранку Хёрт.
Убедившись, что все молчат, посмотрел на Негатива.
— Ты с нами?
Получил в ответ твёрдый кивок.
— Да. С вами.
— И ты можешь менять внешность? — уточнил директор.
Вновь получил кивок.
— С нюансами, но да, могу дать другую внешность. На время.
Хёрт отключил экран.
— Тогда корректируем план. Президент Блэк извлёк из ситуации максимум, решив сменить подход. Предположу, что изначально он хотел получить всех вас в своё полное распоряжение, но сделать это чужими руками. Теперь он очистил моё имя в качестве жеста перемирия. Только я буду идиотом, если после всего начну ему доверять. Поэтому нам нужно через конгресс объявить президенту импичмент. А для этого провести несколько встреч…
— Президент приостановил работу конгресса, — напомнила Валькирия.
Хёрт кивнул.
— Да, формально прикрывшись от импичмента. Но в то же время им теперь недовольны вообще все. И удерживает противников от активных действий только один фактор — наличие вас, патриотов, которые его, якобы, защищают. Если дадим заинтересованным лицам понять, что останемся в стороне, Блэка снимут и не остановит их ни чрезвычайное положение, ни приостановка заседаний конгресса.
— А для этого нам надо провести несколько тайных встреч? — уточнил Вектор. — Нельзя просто прийти и напомнить о необходимости передать всех металюдей в MCS и…
Директор подтвердил.
— Предъявить обвинения? Нет. Пусть нас теперь не преследуют, но, если начнём действовать открыто, Блэк что-нибудь сделает. Что-нибудь, что нам не понравится. Президент оставил двух ещё незадействованных металюдей, как приманку. Кассандра не может разобрать, что там, но настаивает на ловушке. Блэк ждёт и наблюдает, приму я его предложение, или стану врагом, поэтому до открытой конфронтации надо подготовить такой удар, какой его гарантированно свалит, — Хёрт повернулся к Негативу. — Что нужно для смены внешности?
— Я не могу создать облик из ничего. Мне потребуются фото людей, чью внешность вы возьмёте. Желательно, чтобы параметры тела нового облика максимально совпадали с вашими, так личина продержится дольше.
— Сделаем, — кивнул Джек и обратился уже ко всем. — Бестия и Доппельгангер очень скоро будут в Вашингтоне. И здесь будет тонкий момент. Блэк уже передал мне своё желание встретиться. Я не смогу долго делать вид, что ничего не получал. Если мы с Блэком не встретимся, он начнёт действовать. Я планировал на эту встречу взять с собой Валькирию для защиты. Но сейчас открылся другой вариант.
Хёрт посмотрел на Негатива.
— Передать вашу внешность… — Негатив обвёл всех взглядом, остановившись на Бруке. — Тому, кто лучше всего подходит. А Валькирия и я выступим защитой.
— Почему это ты? — нахмурилась Стигма.
— Я и Негатив единственные, кто может обезвредить и Бестию, и этого Доппельгангера, не причиняя им вообще никакого вреда, — ответила Элис. — И я точно иду, чтобы посмотреть в мысли Блэка. Будет нелишним узнать, действовал она сам, или находился под внушением.
Стигма раздражённо цокнула языком, но спорить не стала.
— Извините за вопрос, но эта затея с импичментом… — поднял руку Андреас. — Она точно сработает? Что-то в моих глазах она выглядит не так надёжно, как пуля в голове у виновного. Понимаю, убивать Блэка, пока тот президент, это нехорошо, но… Я не доверяю политикам. Извините.
— Это единственный способ, не подразумевающий открытой конфронтации, переходящей в сражения на улицах города, — ответил Хёрт. — Но запасной план нужен, ты прав. Вам рассказывать не буду, простите, на случай попадания под действие силы Доппельгангера. Меня, само собой, в случае подобной опасности, убивать не раздумывая. Впрочем, в отличие от Бестии, Доппельгангер не нужен обязательно живым. Вопросы?
Вопросов не последовало.
— Начинаем подготовку.
Глава 32
26 марта 2016 года
Дубай, Объединённые Арабские Эмираты
Пять чёрных внедорожников премиум-класса, дорогу которым освобождала местная полиция, катились по проспекту. Из окна небоскрёба за процессией наблюдал высокий худой юноша, облачённый в брюки и белоснежную рубашку. Его взгляд блестел чем-то мистическим.
— Они подъезжают, — сказал он, зная, что будет услышан.
Зал ресторана, где всё происходило, застыл в тишине. За большим столом на огромном диване восседал мужчина средних лет. Весь его вид демонстрировал лоск, только глаза оставались пустыми. За барной стойкой играла с пустым фужером Энтропия. По такому случаю девушка даже позволила надеть на себя красное вечернее платье, правда, армейские шорты и берцовые ботинкипод ним оставила. С формулировкой: «моя тощая задница всё равно недостаточно сексуальна, чтобы во время боя противники пытались заглянуть мне между ног». За отдельным столиком сидела пара молодых людей. Девушка в деловом костюме и парень в джинсах и кожаной куртке с меховым воротом. В дальнем углу, в тени, увлечённо что-то ела полноватая девушка, не обращая внимания на окружающих. Последним был молодой мужчина за барной стойкой, заторможено натиравший стакан.