— Да уж, — невесело отозвался Турецкий. — Боюсь, что любовным похождениям господина Лисина пришел конец.
Александр Борисович закурил. Лицо его было суровым и желчным.
— Сейчас ею занимаются врачи, — сухо проговорил он. — Девчонка абсолютно ненормальная.
— А что она говорит?
— Говорит, что он это заслужил. В тот вечер он приволок домой певичку из цыганского театра. Инга Лаврова следила за ним. Она дождалась, когда певичка ушла, потом, когда погас свет в спальне, проникла в квартиру. Дверь она открыла своим ключом. Сначала эта мегера хотела задушить его подушкой. Потом решила перерезать мужику горло. Но пока ходила на кухню за ножом, ей пришел в голову другой блестящий план — лишить Лисина его мужского достоинства.
Турецкий замолчал и глубоко затянулся сигаретой.
— За последние три года Лаврова несколько раз проходила лечение в психиатрических клиниках, — продолжил он после паузы. — Врачи отмечали у нее склонность к самоубийству, а также к членовредительству. Однажды она уже пыталась оттяпать своему любовнику предмет его гордости, но тогда у нее не хватило решимости. Тем не менее живот она ему порезала. Любовник решил не подавать заявления. Сошлись на том, что это был несчастный случай. Но на лечение Лаврову все же направили. И вот теперь она своего добилась.
Александр Борисович саркастически хмыкнул.
— Он… будет жить? — робко спросила Светлана.
— Будет, — кивнул Турецкий. — Если это можно назвать жизнью.
— А как насчет операции? В наше время ведь… пришивают.
Турецкий махнул рукой.
— Там уже нечего пришивать. Посмотри в отчете эксперта — сама поймешь.
Перова пробежала взглядом по листку бумаги, который держала в руке, и слегка побледнела:
— Н-да, не повезло мужику. — Она убрала листок в папку — Александр Борисович, а почему вы думаете, что Инга Лаврова — та самая девушка, которую мы ищем?
Турецкий искоса посмотрел на Перову:
— Ты когда-нибудь слышала такое слово «интуиция»?
— Конечно.
— Ну вот. Считай, что это она самая и сеть. Интуиция. Хотя дело, конечно, не только в интуиции. Во-первых, я вспомнил, что ты мне говорила о генерале Мамотюке. Он любил хаживать по конкурсам красоты и даже принимал участие в работе жюри. Режиссер Виктор Ханов, которого застрелили в театральном туалете, тоже бывал на этих конкурсах. И тоже участвовал в жюри. Вот тебе и параллель.
— Если прибавить к этому, что Инга Лаврова — модель и актриса, — задумчиво подхватила Светлана, — то выстраивается вполне определенная версия… — Она поправила очки. — И Мамотюк, и Ханов, и модельер Лисин могли познакомиться с Ингой Лавровой на одном из таких конкурсов.
— Именно. — кивнул Турецкий. — Все трое были любителями «клубнички». Специализировались на девчонках с модельной внешностью. На конкурсы и кастинги они ходили как на охоту.
— Примем эту версию за основную? — поинтересовалась Светлана.
— В качестве одной из основных. Не стоит сбрасывать со счетов эту мутную дамочку… Эту гейшу московского разлива… Как там ее фамилия?
— Боровская.
— Вот-вот, — кивнул Александр Борисович. Он стряхнул с сигареты пепел и сказал: — Понимаешь, Света, тут есть одно большое «но»… Инга Лаврова психически больная женщина. Так?
— Так.
— Расправившись с Лисиным, она и не думала скрываться. Наоборот, она сама вызвала милицию и «скорую помощь». Оперативники рассказывают, что она просто торжествовала! Она считала, что совершила нечто великое и этого нельзя скрывать. К тому же сумасшедшие люди импульсивны, правильно?
— Вроде того.
— Ну вот. Не могу себе представить, чтобы Лаврова настолько обдуманно и безупречно… я имею в виду — с технической точки зрения… организовала и совершила убийство режиссера Ханова. Для этого нужен холодный, трезвый ум. Да и с генералом не все ясно. В его квартире нет отпечатков пальцев Лавровой. Там вообще нет никаких следов.
— Она могла их стереть, — предположила Светлана.
Однако Турецкий покачал головой:
— Мне так не кажется. Генерала и режиссера убили выстрелами в голову. С чего это вдруг Лаврова проявила милосердие, расправляясь с Лисиным?
— По-вашему, это милосердие — оттяпать мужику член? — хмыкнула Светлана.
— Но она оставила его в живых. И пистолета у нее никакого не было. Ребята уже обыскали квартиру — там пусто.
— Да и мелковато это как-то для генерала — погибнуть от руки сумасшедшей любовницы, — вставила свое слово Светлана. — Хотя… — Она озадаченно нахмурилась. — А может, у нее был напарник?
По выражению лица Турецкого было видно, что это предположение ему не по душе. Однако он кивнул:
— Может. быть. Я поручил Гале Романовой проверить. Завтра она расскажет все, что узнала о личной и профессиональной жизни Лавровой, а также о ее окружении. — Александр Борисович затушил сигарету, строго посмотрел на Перову и сказал: — А ты займись вот чем. Разузнай мне все о конкурсах красоты. В первую очередь о тех, в составе жюри которых трудились наши жертвы. Нанеси визит организаторам, поговори с участницами. Ну и так далее. И не забывай про Боровскую.
— Слушаюсь, — отчеканила Светлана.
— Если узнаешь что-то важное — звони немедленно.
13
Когда Светлана подошла к дому Боровской, на город опустился вечер. Перова решила навестить гейшу без предупреждения. Никакой особой цели она при этом не преследовала. Просто оказалась недалеко от Рижского вокзала и подумала, что было бы неплохо еще раз побеседовать с «роковой блондинкой».
Когда эта мысль пришла Светлане в голову, город погружался в сумерки. Но к тому моменту, как она дошла до дома Боровской (от поездки на троллейбусе Света отказалась, чтобы не застрять в вечной пробке под Рижской эстакадой), стало совсем темно. Настолько темно, что она даже не сразу отыскала нужный дом. Но все-таки отыскала.
Едва Светлана свернула с улицы во двор, как за спиной у нее послышались чьи-то дробные шаги. Погруженная в свои мысли, Света не слишком-то обратила на них внимание. И уже через минуту ей здорово пришлось об этом пожалеть.
Незнакомец набросился сзади. Сильная рука в воняющей новой кожей перчатке сдавила ей горло, а другая плотно легла на рот.
— Тихо, — прошелестел ей на ухо хриплый мужской голос. — Будешь кричать — порежу.
В свете фонаря блеснуло лезвие ножа. Светлана испуганно затихла в лапах незнакомца.
— Молодец. А теперь отойдем в сторонку.
Светлана не сопротивлялась, и незнакомец легко затащил ее в тень деревьев, туда, куда не доходил свет фонаря. Он по-прежнему был у Перовой за спиной, так что она не могла видеть его лица. Краем глаза Света заметила, что на голове у незнакомца что-то вроде черной вязаной шапочки, плотно надвинутой на глаза.
— Ты очень любопытная девочка, да? — прохрипел он Светлане на ухо. — Вот что, милая моя…
Светлана отчаянно мотнула головой, и вонючая перчатка соскользнула с ее губ.
— Я вам не ми…
Незнакомец вновь заткнул ей рот.
— Заткнись и слушай! Обходи этот дом стороной, если не хочешь, чтобы я оторвал тебе башку. Ясно?
Светлана замычала. Незнакомец убрал руку с ее рта.
— Я вас не боюсь! — тихо, но жестко сказала Светлана.
Незнакомец хмыкнул:
— Да ну? А что, если я наведаюсь к тебе домой? Или, скажем, к твоей лучшей подруге?
— К Алене! — выдохнула Светлана.
— К Алене, к Алене, — хрипло проговорил незнакомец. — Я с нее шкуру спущу! Живьем! Ты меня понимаешь?
Светлана испуганно молчала.
— Я спрашиваю: ты понимаешь, о чем я говорю? — сердито повторил незнакомец.
— Да, — кивнул Светлана, — я вас понимаю. Что я должна делать?
— Вопрос не в том, что ты должна делать, а в том — чего ты не должна делать. Я тебе уже сказал: не смей больше соваться в этот дом.
— Вы не хотите, чтобы я беседовала с Аллой Боровской?
— Правильно поняла, — отозвался незнакомец. — И еще: о нашей беседе никому. Иначе у тебя больше не будет подруги. Всосала?
— Что?
— Я говорю — поняла?
— Да. Примерно.
— Молодец. А теперь вали отсюда. И помни, я за тобой слежу. За каждым твоим шагом. А это тебе на память… — Лезвие ножа больно чиркнуло Светлану по щеке. Она вскрикнула, однако сильная ладонь мужчины заткнула ей рот. — Это чтобы ты помнила о нашей встрече. Пока!
Незнакомец сильно толкнул Светлану в спину — она пробежала пару шагов вперед, споткнулась о бордюр и рухнула на мусорный бачок, разодрав себе руку о ржавую консервную банку. Когда Светлана, постанывая от боли и потирая пораненное предплечье, поднялась с асфальта, рядом никого уже не было. -
14
Вопреки ожиданиям старшего лейтенанта милиции Гали Романовой, мать красавицы Инги Лавровой, Лидия Михайловна, оказалась женщиной толстой и некрасивой. Выщипанные брови, скверно и жирно накрашенные губы — одним словом, эта женщина была настоящим и стопроцентным воплощением пошлости. Да еще и это одутловатое лицо… Галя поморщилась, но тут же заставила себя приветливо улыбнуться. Слава богу, Лаврова-старшая не заметила этого мимолетного демарша.
— Инга была хорошей девочкой, — продолжала она свой рассказ, — пока не связалась с этими подонками.
— Кого вы имеете в виду?
— Да всех этих… которые конкурсы делают.
— Вы имеете в виду конкурсы красоты?
— «Красоты», — презрительно повторила Лаврова-старшая. — Знаем мы их красоту! Спереди — хороша, а сзади — ни шиша. Одни твари там продажные…
— Зря вы так. Конкурсы красоты есть во всем цивилизованном мире.
— Это точно. Там, где бабы передком работать умеют и где мужики до этого охочи, там и конкурсов не счесть.,
— Послушать вас, так мы не о конкурсах красоты, а о борделях говорим.
— Вот-вот, бордели и есть! Где еще голых девок напоказ перед мужиками выставляют? Да еще и номерочки к их задницам пришпиливают. Чтобы, значит, мужики не ошиблись, когда выбирать станут.
— Если фигура у девушки красивая, то почему бы ее не показать? Что ей, паранджу на голову натягивать, что ли? Мы ведь с вами не в мусульманской стране живем.