Блейк рассмеялся и передал ей малышку.
— Приглядывай за ней, Тори, — предостерегающе ухмыльнулся он. — У нее вошло в привычку писать на всех и каждого.
Мегэн заулыбалась:
— Тебе повезет, если этим все и ограничится. У нее сейчас режутся зубки, и она очень раздражительна. Да еще и злится на нас, что мы запихнули ее в колыбель на лошади.
— О, Тори хорошо умеет обращаться с детьми, — успокоил их Джейк, глядя, как Тори наклонила голову и потерлась щекой о нежную щечку ребенка.
— Это хорошо, — сказала Мэган, а Блейк согласно кивнул, — особенно потому, что ты крестный отец Алиты. Если, не дай Бог, что-то случится со мной и Блейком, вам придется воспитывать за нас эту милую малышку. Хочу сразу предупредить вас, что Алита всегда умеет настоять на своем.
— Что мать, что дочь, — поддразнил ее Блейк и тут же заработал локтем по ребрам.
— Что же, — сказал Джейк, — пойдемте в дом. Там и расскажете нам, что привело вас сюда. Завтрак на столе.
При этих словах Мегэн даже застонала от восторга и благодарности.
— Звучит чудесно! Блейк так заторопил меня утром, что я почти не позавтракала у тети Хосефы. И, клянусь Богом, учуяла запах оладий и сосисок еще от реки!
— Не обращайте внимания на мою жену, ребята. Она всегда была немножко нахальной и всегда божится. Я стараюсь отучить ее от этой привычки, но… — Он увернулся, так что жена, попытавшаяся его шутливо стукнуть, промахнулась. — Ай-ай-ай, Мегэн, — не унимался он. — Сковородки явно не по твоей части. Целишься ты лучше, чем дерешься.
Тори показалось, хотя она не была уверена, что Мегэн пробормотала:
— Кому же еще знать, как не тебе, дорогой!
За завтраком Монтгомери рассказал Джейку и Тори, что пробудет в Санта-Фе несколько недель. Хосефа, тетка Блейка, с рождения Алиты жила с ними на их ранчо около Таксона. Но только теперь они наконец смогли совершить поездку в Санта-Фе, чтобы забрать другие вещи Хосефы.
— Она решила продать свой домик здесь и насовсем поселиться с нами, — рассказывал Блейк. — Вместе со своим зверинцем.
Мегэн кивнула.
— Она милая старушка, немного, правда, сумасбродная и страшно забывчивая. Но Алиту она любит, а ребенок ее просто обожает. Однако я без особой радости собираюсь разбираться в скопившихся за шестьдесят лет разных бумагах, рецептах и книжках. Эта женщина просто запасливый хомяк! Нам с Блейком понадобилась неделя, чтобы найти в бумагах свидетельство о браке его родителей. А запаковать ее вещи, очистить и закрыть дом, боюсь, займет еще больше времени.
— Может быть, я смогу помочь, — предложила Тори.
Ее великодушное предложение вызвало мрачную гримасу Джейка.
— В чем дело, Бэннер? — поддразнил его Блейк. — Не хочешь, чтобы молодая жена отлучалась с твоих глаз?
— Дело не совсем в этом, — проговорил Джейк, а Тори постаралась сдержать румянец. — Учитывая все наши последние неприятности, я просто не хочу, чтобы она сейчас уезжала с ранчо. — И он коротко обрисовал друзьям, что произошло здесь в последние недели.
Тори со вздохом добавила:
— Теперь Джекоб боится отпускать меня. Он даже не позволяет мне заниматься с детьми в сиротском приюте, пока все не утрясется.
Мегэн удивила всех, согласившись с Джейком.
— Наверное, он прав, Тори. Ты не должна ни ездить, ни ходить без защиты. Но все-таки раз мы с Блейком будем с тобой, это, пожалуй, тебя обезопасит. — И, подняв бровь, Мегэн обратилась к мужчинам: — Как вы думаете?
Блейк пожал плечами.
— Я согласен, если Джейк не будет возражать.
Отказать — значило бросить тень на способности лучшего друга, тем более что Джейк когда-то собственноручно обучал Блейка обращаться с пистолетом. Он знал, что Монтгомери так же сможет защитить Тори, как и он сам.
— Надо подумать, — заколебался он. — Что-нибудь да и сообразим. Я знаю, что Тори тошно сидеть день за днем на ранчо, как в тюрьме. — Надежда, осветившая лицо Тори, затрудняла ему отказ, хотя у него были серьезные сомнения в мудрости такого варианта. — Попробуем и посмотрим, как все будет складываться.
Не успел он договорить, как Тори вскочила со стула и обвила его шею руками.
— Ох, Джекоб! Спасибо! Ты не пожалеешь! Увидишь, все будет хорошо.
— Надеюсь, — насупившись пробормотал он. — Господи, как же я надеюсь.
В конце концов было решено, что Монтгомери останутся жить на «Ленивом Би» и будут ездить в город в те дни, когда понадобится помочь тете Хосефе. Домик Хосефы был слишком мал, чтобы им поместиться там с ребенком, а так они смогут сопровождать Тори в Санта-Фе. Блейк же еще пригодится, если повторится нападение на ранчо. Он был желанным и очень ценным добавлением к маленькой армии защитников «Ленивого Би».
Тори от счастья летала по воздуху. Как говорится, удача к удаче липнет. У нее были и Джекоб, и вся ее жизнь на ранчо, но кроме того она теперь могла видеться в городе с друзьями и два утра в неделю учить сирот. Теперь бы только узнать, кто стоит за всеми их неприятностями, и посадить злодеев в тюрьму, где они больше никому не причинят вреда.
А пока Тори была вполне довольна тем, как все получилось, и своей вновь обретенной свободой. Оставаясь наедине с Джекобом, она старалась доказать, как ценит его и его любовь. Хотя они меньше времени проводили вместе, но время это не тратилось зря, и между ними не было ни одной ссоры.
В Мегэн Тори нашла новую любимую подругу. Она никогда раньше не встречала никого похожего на эту живую и прямодушную рыжеволосую молодую женщину. Мегэн всегда и всем резала правду-матку в глаза, не думая о последствиях, и вообще была полной противоположностью робким тихим монахиням, с которыми Тори привыкла общаться. Она была хорошей матерью и любящей женой, но при этом оставалась хозяйкой себе, твердо знающей, кто она и чего хочет. Если ей хотелось ездить в седле по-мужски, она так и делала, и дьявол забери тех, кому это не нравится. Если она хотела носить ребенка на спине, как индейцы, попробовал бы кто-нибудь осудить ее за это. А еще у нее было свое оружие, и она умела им пользоваться.
— Я слишком много пережила, чтобы рисковать потерей своих любимых, — рассказывала Мегэн глядящей на нее во все глаза Тори. — Если когда-нибудь дойдет до этого, я убью всякого, кто попробует причинить вред моей семье.
— Это твой муж научил тебя стрелять? — спросила Тори и рассказала, как и Рой, и Джекоб пытались ее учить и какой бестолочью она себя при этом проявляла.
Посмеявшись над постигшими ее испытаниями, Мегэн сказала:
— Блейк не то чтобы учил меня. Скорее у меня к этому природный дар. Однако он показал мне, что надо делать, и хотя выхватываю я пистолет не слишком быстро, но обычно попадаю, куда целюсь.
— А я вот ни у кого не смогу отнять жизнь, несмотря ни на что, — доверительно сказала Тори. — Ненавижу оружие и насилие. Я говорю это не для того, чтобы выглядеть лучше других или что-то в этом роде, но разве тебя не ужасает мысль о том, как это ты прольешь кровь другого человека?
— Тори, дорогая! — хохотнула Мегэн. — Я же не стреляю в людей направо-налево. Просто хочу суметь, если понадобится, защитить тех, кого люблю.
Подумав какое-то время, Тори неохотно согласилась.
— Может, мне все-таки научиться пользоваться пистолетом? Маловероятно, что придется пристрелить что-то более серьезное, чем змею, зато Джекоб будет меньше за меня волноваться.
Вздрогнув, Мегэн сказала:
— Я попробую научить тебя, если захочешь. Но обещай мне больше никогда не упоминать о змеях. Я их ненавижу! Они пугают меня до одури! Блейка как-то укусила одна, и я думала, он умрет прямо у меня на глазах.
— А меня пугают пистолеты, застенчиво призналась Тори. — И ты считаешь, что все-таки сможешь меня научить?
Мегэн пожала плечами,
— Попытка не пытка. Ведь так? Но я гарантирую, что буду терпеливей мужчин. Может, твоя беда именно в этом. Я начинаю подозревать, что все мужчины нетерпеливы и, взрослея, становятся только хуже. Помоги мне, Господи, если в этот раз у меня будет сын! Этого чертенка Алиты хватает с избытком!
Глаза Тори удивленно расширились.
— Ты ждешь еще ребенка? — возбужденно спросила она.
Мегэн кивнула и похлопала свой плоский животик.
— Он или она появится в феврале, по моим расчетам. К тому времени Алите будет два года, и, надо надеяться, с ее пеленками будет покончено.
— Но ты не выглядишь… ну… ты выглядишь обычно.
— Я все забываю, насколько ты еще наивна, — с улыбкой сказала Мегэн. — Еще слишком рано, чтобы было видно, но пройдет пара месяцев, и я стану похожа на бегемота.
— А тебе не надо лежать или побольше отдыхать? — полюбопытствовала Тори. — Ведь наверняка вредно так мотаться.
— Тори, я беременна, а не смертельно больна, — фыркнула Мегэн, качая головой. — Я себя превосходно чувствую, так что не вздумай нянчиться со мной. Мне этого хватает, как только Блейк появляется рядом.
— А разве у тебя ничего не болит? Тебя не тошнит или еще что-то? — настаивала Тори, вспоминая все, что слышала от подруг и знакомых.
Сжалившись, Мегэн решила рассказать Тори все, что она хочет знать, что ей нужно будет знать, когда она обнаружит, что ждет ребенка.
— Когда я встаю утром, меня мутит, а от запаха кофе, который я в обычное время обожаю, просто начинает тошнить. Но потом я себя прекрасно чувствую весь день. Стараюсь хорошо есть, пить побольше молока, которое терпеть не могу, а сухарики помогают моему желудку успокоиться. По крайней мере на этот раз у меня хоть нет неожиданных головокружений, как было с Алитой.
Что же касается того, больно или не больно, то У меня сейчас груди более чувствительны и слегка увеличены, но болеть не болят. Ожидание ребенка — не испытание, Тори. Это радость. Самая великая радость, какую может пережить женщина. Единственная настоящая боль — это когда рождается ребенок, но и эта боль забудется, когда возьмешь в первый же раз в руки своего ребенка. Я не могу даже описать, какой это замечательный миг! Могу только надеяться, что ты сама это однажды узнаешь.