— С одной стороны, я очень хочу домой, — призналась она Тори, — а с другой — буду страшно скучать по вам. Хотелось бы, чтоб мы жили поближе друг к другу. Ты стала мне такой замечательной подругой, Тори.
Тори растроганно откликнулась на ее слова:
— Мне тоже будет тебя не хватать. Так было приятно иметь рядом женщину, тоже ожидающую ребенка, с которой можно говорить об этом, сравнивать свои ощущения… Как было бы чудесно рядом воспитывать наших детей, смотреть, как они растут и становятся друзьями! Мама будет особенно скучать по Алите. Мы все просто обожаем ее!
— Обещай, что будешь часто писать и дашь мне знать, когда родится ребенок. Я уже умираю от любопытства, кто это будет, мальчик или девочка, — сказала Мегэн.
— О, наверняка будет мальчик, и назовут его Бреттон, — уверенно объявила Тори. — Правда, мы, наверное, чаще будем звать его просто Брет.
Мегэн расхохоталась и с интересом посмотрела на Тори.
— Вот как? Остальные из нас должны подождать, пока дети родятся, чтобы знать это, а ты уже знаешь? Как это, Тори? У тебя что, где-то спрятан магический хрустальный шар? Нельзя ли и мне им попользоваться?
— Нет у меня никакого хрустального шара, — ответила Тори. — Но есть нечто такое же хорошее. Мадам Лаво, старая жрица вуду, которая дала мне амулет, сказала, что у меня будет сын. Она даже сказала, как нам его назвать.
Мегэн вытаращилась на нее.
— И ты в это поверила? — недоверчиво спросила она.
Тори кивнула, совершенно не встревоженная скептицизмом Мегэн.
— А почему мне ей не верить? В конце концов, она же оказалась права насчет амулета. Он спас мне жизнь.
— В этом-то я не сомневаюсь, — согласилась Мегэн. — Он точно напугал Реда так, что тот чуть штаны не потерял. И все-таки, все-таки, Тори, я бы не ручалась, что будет мальчик. Ты можешь очень разочароваться.
— Не думаю, — ответила Тори, кладя руку на выпуклость своего живота.
Мегэн пожала плечами и с любопытством спросила:
— Ты все еще носишь этот странный амулет? — и, когда Тори кивнула, добавила: — Но теперь, раз с Эдвардсом покончено, ты не считаешь, что уже можно его снять, или ты собираешься отгонять им зло до конца своей жизни?
Тори поколебалась, а затем попыталась объяснить своей подруге:
— Я знаю, что опасность, исходившая от Эдвардса, прошла, но мадам Лаво сказала мне, что я сама пойму, когда придет время снять амулет.
Пока у меня нет ощущения, что пора. Я как-то чувствую себя с ним спокойнее. Боюсь, лучше мне не объяснить. — Она смущенно пожала плечами. — Может быть, я опасаюсь, вдруг что-то пойдет не так, пока не родится ребенок… не знаю. Все, что я знаю, это что хочу поносить его подольше.
— Блейк, я все понимаю, вы и так здесь задержались, да и рану ты заработал, но мне так не хочется с тобой расставаться. Ты для меня как брат. Немногие знают, что такое из стрелка стать нормальным человеком — с женой, семьей и обычной жизнью. Только тот, кто сам прошел через это, понимает, как тяжко такое достается.
Блейк кивнул.
— Да, неприятности стороной не обходят. История с Рино это только подтвердила. Мне кажется, он не имел отношения к Эдвардсу.
— Согласен, — кивнул Джейк. — Рино просто случайно приехал в то же самое время, когда происходило все остальное.
— Пиши нам время от времени, извещай, как идут дела, — Джейк протянул руку Блейку. — Ты знаешь, что мы всегда будем рады видеть тебя у нас на ранчо, если приедешь.
— И ты тоже, — мужчины потрясли друг другу руки и похлопали друг друга по спине. — Спасибо, Блейк, за то, что пожил здесь… за то, что присматривал за ранчо, провожал Тори повсюду, за то, что доставил меня к дому Грину. Ты спас мне жизнь, и я всегда буду тебе благодарен.
Блейк рассмеялся.
— Ты так не пел, когда мы сидели целыми днями в спальне, — напомнил он другу.
Джейк ухмыльнулся:
— Ты храпел, как дисковая пила. Как же мог я быть жизнерадостным, когда ночью глаз не смыкал от шума, который ты издавал? Теперь я по-настоящему сочувствую Мегэн. Как она выдерживает такую напасть ночь за ночью?
— Полагаю, она слишком сама храпит, чтобы замечать за мной, — пошутил Блейк. — Но не говори ей, что я тебе выдал ее тайну. Она к этому очень нервно относится и никогда не признается. Розозлится как оса, если узнает, что я упомянул об этом.
Бэннеры и Монтгомери собрались все вместе в зале, чтобы распрощаться. Все тискали друг друга и целовались, и у многих глаза были влажными. Наконец все саквояжи были погружены в фургон, и пришло время расставаться. Джиллу поручили отвезти их на железнодорожную станцию, а дальше они поедут сами.
— Поберегите себя! — кричали они, когда Джейк и Тори провожали их к фургону.
— Счастливого вам пути домой!
Монтгомери уже сидели в фургоне, который развернулся по направлению к дороге на Санта-Фе, а Джейк и Тори стояли рука об руку и прощально махали им, когда прозвучали первые выстрелы. На мгновение Джейк растерялся. Затем он толкнул Тори к дому, защищая ее своим телом, одновременно выхватывая свой кольт и прикрывая их двоих огнем. Пули свистели вокруг них, ударялись в стену дома, когда они кинулись к двери.
В фургоне Блейк пригнул вниз Мегэн, ребенка и Хосефу и прикрыл их своим телом, в то время как Джилл нахлестывал лошадей, поворачивая их к задней стороне дома. Мегэн из-под мужа вопила:
— Слезь с меня, дуралей здоровый! Провались ты, Блейк, дай мне пистолет!
Они добрались до дома и, бросив свои вещи, кинулись под его защиту. Тори распахнула заднюю дверь и выхватила из рук Мегэн Алиту, когда они под градом пуль кубарем влетели в кухню.
Слышно было, как по всему дому бились стекла окон. Джилл и работники ранчо остались защищать заднюю дверь, а Блейк и женщины практически ползком пробрались в залу, к Джейку и Кармен. Друзья обменялись озадаченными взглядами.
— Что, черт побери, происходит? — громко выразил Джейк общее недоумение.
ГЛАВА 26
Снова ливень пуль окатил дом.
— Бэннер! Выходи и посмотри мне в лицо! Блейк нахмурился, и глаза его встретились с глазами Джейка.
— Этот голос мне ничего не напоминает. А ты имеешь какое-нибудь представление, кто это может быть? — мягко спросил он.
Джейк угрюмо кивнул, золотые глаза его зловеще сверкнули.
— Это, друг мой, человек, которого я выслеживал почти семь лет. Единственный из убийц Кэролайн, с которым я не сумел посчитаться.
Он услышал, как кто-то втянул дыхание и, обернувшись, увидел, что Тори смотрит на него широко открытыми, громадными испуганными глазами.
— Джекоб? — прерывисто выдохнула она. — Что он здесь делает?
— Вероятно, услыхал, что я его разыскиваю, и решил переиграть меня в моей собственной игре, дорогая, — предположил Джейк.
— Бэннер, ты — меня слышишь? — раздался окрик снова.
— Это ты, Роуэн? — крикнул в ответ Джейк. Со зловещим смехом Роуэн подтвердил:
— Да, Бэннер! Ты удивлен, что я здесь? Я обдурил тебя. Чего я не люблю, так это все время оглядываться через плечо. Начинаешь дергаться! Понимаешь?
Джейк рассмеялся. Ветер далеко разнес его издевательский холодный смех.
— Что ж, Роуэн, очень ты меня одолжил, избавил от необходимости тебя выслеживать. Чтобы убить тебя, мне не надо и лишнего шага делать со своего ранчо.
— Будешь болтать весь день, Бэннер? Мне и моим ребятам есть чем заняться. Выходи, перестань прятаться за женскими юбками. Ты ведь давно хотел этой разборки.
— Дураков на свете много, Роуэн, но я не из их числа, — отозвался Джейк.
— Что ж, теперь понятно, с чем мы имеем дело и кто против нас, — заключил после их перепалки Блейк. Кивнув головой в сторону кабинета, он продолжал: — Джилл и Сэм охраняют заднюю дверь. Мы с Мегэн возьмем на себя южную сторону. Если не возражаешь.
Джейк кивнул.
— Хорошо. Нельзя, чтоб эти сукины дети нас обошли с тыла. Мы ведь не знаем, сколько их там.
— По моей оценке, человек восемь, самое большее — десять. — Блейк подмигнул Мегэн. — Как раз неплохая утренняя разминка для нас, а, дорогая?
Улыбка расплылась по лицу Джейка: он вспомнил время, когда Блейк и Мегэн отражали атаку пяти бандитов на горную хижину.
— Может, лучше дать ей сковородку, Блейк? Помнишь, как она с ней управлялась? — предложил он, улыбаясь углом рта.
— Что там такое насчет Мегэн и сковородки? — поинтересовалась Тори. Второй раз при ней упоминали об этом, а она все еще не знала, о чем идет речь.
— Напомни мне как-нибудь рассказать тебе об этом, — ответила ей Мегэн. — А если в двух словах, больше урона нанесла им чугунной сковородкой, чем некоторые мужчины оружием.
— Тори, мама, пойдите с Блейком в кабинет и достаньте из шкафа ружья. И возьмите на всякий случай побольше патронов, — быстро распорядился Джейк, потому что снова вспыхнул ружейный огонь. — Мы трое будем прикрывать фасад. Да, еще вытащите Анну из-под кровати, наверняка она там прячется. Они с Розой могут помочь нам, заряжая ружья.
Пока все рассыпались по дому, чтобы занять свои позиции, Джейк открыл ответный огонь. Теперь бой пошел всерьез. Джейк услышал выстрелы с той стороны дома, где была расположена конюшня. Он мрачно улыбнулся. По крайней мере, в той стороне работники ранчо справлялись неплохо. Судя по звукам перестрелки, они успели вооружиться и залегли в конюшне и за ней. Все-таки хорошо, что они не одиноки перед лицом бандитов.
Для Тори это оказалось повторением той ночи, когда они с Мегэн яростно отражали нападение «индейцев», конечно, с некоторыми отступлениями. Теперь рядом были их мужья, за это Тори была благодарна Богу. Однако, выставляя свое ружье в разбитое окно, стреляя снова и снова, она жалела, что нападение случилось днем, а не ночью, как тогда. Конечно, сейчас можно лучше разглядеть противников, зато и лучше виден наносимый ею урон. А она предпочла бы ничего такого не знать.
В этой опаснейшей ситуации собственная меткость была ей отвратительна, она старалась стрелять так, чтобы ранить, а не убить. Ей ни у кого не хотелось отнимать жизнь, если этого можно избежать. И она не желала знать, если избежать не удавалось. После Реда ей будет невмоготу снова испытывать чувство вины. Больше ей не вынести! Сразу приходило на ум старое присловье: «Неведение — благо», в эту минуту она была с ним полностью согласна.