Капитан сглотнул и отвел рукой ворох травы, свисающий с края могилы. Не мог он тут вырасти. Тот отогнулся легко, словно занавес. Его основу составляла тонкая веревочная сетка. Обнажилась дверца, сколоченная из обрубков горбыля.
– Браво, – восхищенно прошептал Березин. – Схрона с выходом через могилу я еще не встречал.
– Я думал, ты мне адресуешь свое «браво», – проворчал Алексей, прикладывая ухо к двери.
– И тебе тоже, – снисходительно буркнул Лева. – Я вот что подумал, Алексей. У них один выход или есть еще?
– Думаю, один. Как-то хлопотно озабочиваться вторым. Хотя кто их знает.
Алексей поднял руку. Внимание! Кто-то приближался к двери с той стороны. Капитан отпрянул от нее и начал энергично жестикулировать. Мол, все прочь! Люди схлынули, залегли.
Капитан выкатился из могилы, распростерся за ближайшим холмиком. Секунды молоточками стучали по вискам. Вот оно – полезла нечисть из своего подземного царства! Дверь, сколоченная из горбыля, вздрогнула и отворилась почти бесшумно. Петли наверняка были смазаны.
Из подземелья выбрался бородатый мужчина средних лет в воинском кителе с оторванными знаками различия и залатанных штанах. На голове у него почему-то была польская конфедератка. Он бегло, как-то дежурно осмотрелся, после чего вылез из могилы, подал руку товарищу. Тот был не настолько плечист, выглядел моложе.
Лица мужчин, вооруженных немецкими автоматами, были бледны, как у покойников. Житье под землей не могло не наложить на них отпечаток.
Нападение было стремительным. Вскочили несколько человек. Вперед вырвался Окульченко, где-то раздобывший тяжелую жердину. Она разрезала воздух, совершила оборот и сбила бандеровца с ног, как кеглю. Тот сделал кувырок и растянулся на траве с проломленным черепом. Вот она, суворовская наука побеждать! Пуля – дура, штык – молодец, а дубина еще круче.
Второй бандит успел среагировать. Он оттолкнул от себя налетевшего бойца, спрыгнул обратно в могилу, но убраться под землю уже не смог. Мерзавец понял, что это конец, истошно закричал, полоснул очередью, слава богу, в небо!
Да провались ты! Тишина уже не была актуальна. Алексей вскинул пистолет и высадил в живот бандеровца несколько пуль. Тот отлетел к противоположному краю могилы. На его мертвые глаза, обуянные страхом, посыпалась земля.
Подбежали бойцы, залегли вокруг могилы, передернули затворы.
Бандиты, находившиеся в бункере, все поняли. Прогремела очередь, раскрошила дверь. Пули рвали землю, летела трава. Потом стало тихо. Красноармейцы не отвечали.
– Эй, братва, вы попались! – крикнул Алексей. – Это СМЕРШ! Выходи по одному, гарантируем жизнь. А если нет, то там и подохнете.
Под землей разразилась форменная истерика.
– Хлопцы, нас москали обложили! – истошно провопил кто-то.
– Сволочи! Смерть коммунякам! – выкрикнул другой.
Отчаяние билось в дурные головы. Горячие хлопцы решились на прорыв. Распахнулась дверь. Едва из норы вылез первый бандит, как грянул залп. Приятели оттащили покойника за ноги. Дверь захлопнулась.
Алексей сделал знак бойцу, за спиной которого на лямках висел баллон с «Тайфуном». Тот понятливо кивнул и припустил в лес, к вентиляционной отдушине.
«Надо было сразу газ пускать, – подумал Алексей. – Хорошо рассуждать задним умом! А если бы мы не нашли вход в подземелье?»
– Васютин, рассредоточить бойцов по опушке! Приготовить гранаты! Вдруг у них еще один лаз?!
Боец долго возился с баллоном. Действительно, откуда у него опыт?
– Чертов двоечник! – выкрикнул Лева и прыжками побежал помогать солдату.
«Только на газ и можно рассчитывать. Это не немцы. Акт о безоговорочной капитуляции они не подпишут».
О том, что произойдет дальше, капитан не подумал. А ведь мог догадаться.
На размышление у бандитов было несколько минут, пока не потек газ. А только Лева открыл краник и возвестил об этом торжественным криком, в подземелье снова загремели выстрелы. На этот раз звуки были глухими, доносились из глубины. Кто-то разряжал пистолетную обойму с интервалом в несколько секунд. Армейский самозарядный «Тульский Токарева».
Бойцы застыли, недоуменно переглядывались.
Прозвучали семь выстрелов. После некоторой паузы ударил и восьмой. Это был последний патрон в обойме.
– Твою-то мать! – Лева Березин в гневе стукнул кулаком по дереву. – Командир, промахнулись мы с тобой сегодня! Переиграли нас эти гады!
Алексей отказывался верить. Его душило отчаяние. Ведь не мальчик, мог догадаться.
– Трое со мной! – прорычал он. – Надеть противогазы!
Он натянул на себя неудобную, сжавшую виски штуковину, в которой практически невозможно было дышать, первым сунулся в лаз.
Бункер оказался компактным, глубиной метра три. Крутой спуск, скобы, вбитые в глину. Капитану пришлось перелезать через трупы тех бандитов, которые пытались вырваться из-под земли.
Небольшой коридор, четыре помещения, отходящие от него. Обычный бандитский схрон. Второго выхода не было. Печь с хорошо запрятанной вытяжкой, запас дров, посуды, свечей, продуктов длительного хранения. Одна комната приспособлена под склад и кухню, в двух других размещались дощатые лежанки, четвертая предназначалась командиру.
Необычным было то, как бандиты закончили свое существование. В дальней, самой вместительной комнате, колебалось пламя свечей. При зыбких огоньках мертвые тела, лежащие у дальней стены, выглядели жутковато. Вся бандеровская банда, семеро. Бородатые, страшные, кто в чем. Убиты выстрелами в затылок. Стена была забрызгана кровью вперемешку с мозговой жидкостью.
Восьмое тело лежало в стороне. Этот мужчина лет тридцати пяти недавно подровнял бородку. Левый висок вывернут. Пуля на выходе снесла полчерепа.
Видимо, это и был командир бандитского формирования Лука Табачник. В его глазах застыла бешеная тоска. А что ему оставалось делать? В директивах ОУН, спускаемых в низы, было ясно сказано, что в случае провала, окружения и тому подобных необратимых неприятностей всем членам групп вооруженного сопротивления положено умереть.
Видимо, никто не возражал. Бандиты выстроились лицом к стене. Командир подходил к каждому и стрелял в затылок. Потом он покончил с собой. Возможно, колебался, с чем и связана была пауза.
Бойцы выбирались из подземелья, увешанные трофейным оружием, стаскивали противогазы.
Алексей пытался сдерживаться. Неудача, со всеми бывает. Банда уничтожена – это главное. Всего двенадцать трупов, Мазайло – тринадцатый. Скорее всего, полный состав.
Тело в могиле не подавало признаков жизни. Четыре пули в организме!
А вот его напарник едва не удрал. Крепкий оказался череп, выдержал удар жердиной. Бородатую физиономию заливала кровь, оттого бойцы и сочли его мертвым. Паршивец отполз за могилу, пользуясь тем, что никто на него не смотрит, поднялся на карачки и, воровато озираясь, припустил прочь.
Лейтенант Григорьев ахнул, сорвался с места, перемахнул через бугор. Грохнул выстрел.
– Не убивайте! – заверещал бандеровец. – Пожалуйста, не стреляйте, я не хочу умирать.
В общем-то вполне нормальное человеческое желание.
Алексей метнулся вслед за Григорьевым, пинками заставил бандита встать, прижал пистолет ко лбу. Гад затрясся, стал захлебываться слюнями.
– Будь ласка, – пробормотал он, заикаясь. – Очень прошу. Я не хотел воевать, собирался сам к вам прийти, но не успел. Лука не отпускал меня, чувствовал, что я могу сбежать.
– Имя? – потребовал Алексей.
– Игнат Сирко. У меня жинка в Пухте, донька малая, мама старая.
– Вот же сука страшная! – заявил Окульченко. – А сам-то жалел чужих мам и дочек? Пачками их кончал, подонок, никого не щадил.
Бандит затрясся как осиновый лист, втянул голову в плечи.
– Ладно, убивец, мы пока не будем тебя расстреливать, – сказал Алексей. – Но если обманешь, то учти, Сирко, умирать ты будешь долго и мучительно больно.
Участников охоты за бандой качало от усталости, когда раздолбанный грузовик вернулся в Збровичи. Три часа на сон, снова работа.
Отчитываться перед начальством о своих неудачах Алексей пока не спешил, позвонил во Львов, доложил, что продолжает служебно-боевую деятельность и полон решимости покончить с бандой.
Он сидел в комендатуре на втором этаже, ковырялся в бумагах, когда нарисовался Березин, плюхнулся на стул и с наслаждением вытянул ноги.
– Есть что доложить? – спросил Алексей.
– Найдется, – сказал Березин и как-то подобрался. – Пока отдельные несознательные личности давят на массу, другие проводят допросы и получают результат.
– Пока я спал, органы НКВД и НКГБ продуктивно работали в тесном взаимодействии. Иначе говоря, вы с Климом тяпнули чайку и жестко допросили задержанного Сирко.
– Да, его личность подтверждается местными товарищами. – Лева сделал важное лицо. – Уроженец села Пухта, до тридцать девятого на подхвате у тамошнего богатея Цигирко, которого расстреляли в сороковом. Игнат успел удрать в леса. Семью его не трогали. Мне странно представить, почему так вышло. – Лева недоуменно пожал плечами. – Но бог с ними. Этот тип действительно цепляется за жизнь. Вчера Табачник отправил его и Юхно на разведку в Гожище. Вернулись, доложили, снова вылезли. Теперь им приказали перехватить подводу, на которой ехал староста села Колы, и передать ему инструкции Табачника. Но мы их встретили. Поначалу этот парень юлил, сообразил, что мы не собираемся его расстреливать, пытался убедить нас, что он лишь рядовой исполнитель, ничего не знает о делах командиров.
– А это не так? – спросил Алексей. – Рядовые члены банд, как правило, и есть тупые исполнители.
– Да, как правило, – сказал Березин. – Но ценная информация до них зачастую доходит. Ведь эти люди не слепые и не глухие, могут невольно подслушать разговоры, которые не предназначены для их ушей.
– Короче, вам удалось вызвать его на откровенность, – догадался Алексей. – Талантливый ты человек, Лева. Покойника смог бы разговорить.
– Ну, знаешь ли, до такого уровня профессионального мастерства мне еще расти и расти. Хотя не исключаю, что однажды… Ладно, не буду злоупотреблять твоим терпением. Да и спать хочу. Удалось выяснить, что в Збровичах у Бабулы есть надежный агент, который поставляет ему информацию. Возможно, не единственный. Доподлинно известно, что по крайней мере один из лазутчиков – женщина. Н