– Командир, под домом остались следы. – Волков тоже с трудом стоял на ногах, его лицо превратилось в серую маску, в глазах поблескивали предательские слезы. – Их двое было, кровь с них ручьем текла. Но за восточной оградой пятна пропадают. Чертовщина какая-то. Может, они в сменной обуви пришли, как дети в школу ходят? – неудачно пошутил он.
– Ищите, Максим! – Алексей скрипнул зубами. – Хотя бы ради памяти Малашенко и тех двоих. Нельзя сегодня спать, понимаешь?
К трем часам ночи больница вновь опустела. Он в изнеможении сел на лавку в коридоре. Рядом плюхнулся Лева Березин. Тот тоже выглядел неважно. Круглая физиономия опухла от недосыпания, уши торчали еще сильнее.
– Закурить дай.
Алексей порылся в карманах.
– Нет, кончились.
– Черт, сейчас ведь не найдешь ни у кого. А где есть?
– Не помню. В комендатуре должна остаться пачка. Слушай, Лева, ты обратил внимание, что окно было не заперто? Словно заранее шпингалет открыли, чтобы ребята долго не мучились и не шумели.
– Отличная версия, – невесело проговорил Березин. – Есть еще другая, совсем скучная. Просто не закрыли. Днем проветрили, раму задвинули, а на шпингалет не замкнули. Не расстреливать же их за это, хотя и надо бы. Тебе не кажется, что мы что-то упускаем?
– Даже знаю, что именно. Нужно просмотреть все личные дела, списки местных, имеющих доступ к информации, прибывших, тех, кто работает в комендатуре. Не могу избавиться от ощущения, что кто-то водит нас за нос.
– Но все эти документы у тебя. – Березин посмотрел на него с удивлением. – Ты утащил их в комендатуру и теперь сидишь на них, как собака на сене, никому не даешь.
– Серьезно? – спросил Алексей. – Тогда пойдем в комендатуру. Заодно и покурим.
Они уже полчаса сидели в кабинете, выделенном капитану контрразведки. За окном неторопливо тащилась ночь, до рассвета еще оставалось время. Оба утонули в бумагах и табачном дыму. Они листали личные дела работников комендатуры, лиц, согласившихся сотрудничать с Советской властью, – на многих стояла пометка «Выбыл по причине смерти» – всех прибывших, убывших. Строчки плясали перед глазами, плохо откладывались в мозгу.
Березин откинулся на спинку стула, протер глаза и спросил:
– Стаканы есть?
– В шкафу посмотри, – машинально отозвался Алексей.
Березин погремел посудой, выставил на стол граненый стакан и мятую кружку, достал из планшета плоский флакон без опознавательных знаков, щедро набулькал в изысканную посуду.
– Давай, напарник. Иначе точно уснем. За твоего парня, за других, за всех сразу!
– Это что у тебя? – осведомился Алексей.
– Спирт, – невозмутимо ответил Березин. – В госпитале взял. Не только же им пить. Уже проспиртовались все насквозь, особенно хирург.
Они выпили, и им на время полегчало. Буквы стали складываться в слова, те – в предложения.
Большинство документов Алексей уже просматривал. Но были и бумаги, не удостоенные такой чести. Например, личные дела работников районного госпиталя, как военных, так и гражданских. По состоянию на апрель сего года.
Перед глазами капитана возникали знакомые лица: медсестры, мелькавшие перед ним в госпитале, Рая Полищук, хирург Треппер, Ольга Дмитриевна Антухович, весьма фотогеничная и уверенная в себе.
Что-то здесь было не так. Или он ошибался? Интуиция подсказывала ему, что с госпиталем что-то нечисто, хотя уверенности в этом не было.
– А ты что смотришь? – спросил он у Березина.
Лева заразительно зевнул, протер глаза, взглядом сурового народного судьи уставился на ополовиненный флакон и ответил:
– Списки лиц, прибывших в город и район. Военные, сотрудники НКВД, механизаторы, рабочие с дефицитными специальностями, учителя. Так-так, сейчас посмотрим, с кем там наш капитан из контрразведки амуры крутит. Или ты думаешь, что НКГБ ни о чем не догадывается? Мы всегда в курсе. Кто она? Ах, не скажешь?
– Лева, работай! – разозлился Алексей.
– Так я и работаю. Давай, напарник, колись.
– Надоел уже. Соколовская Елизавета, – неохотно буркнул Алексей. – Доволен? Теперь делом займись.
– Ага, вот она. – Березин отыскал нужную страницу. – Странно, почему-то копия. – Он долго всматривался в фотографию, потом ухмыльнулся и заявил: – Слушай, приятель, я, конечно, ничего плохого не хочу сказать. Женщина в принципе приятная. Но она не старая для тебя?
– Так и мы не новые, – машинально отозвался Алексей и тут же нахмурился. – О чем ты?
– Сорок пять ей. – Лева как-то странно на него посмотрел.
– Да иди ты со своими глупыми шутками, – отмахнулся Алексей. – Двадцать семь ей.
– Сам погляди. – Березин подтолкнул к нему листок, который действительно был копией.
Рядом со словами «Соколовская Елизавета Петровна» красовалась фотография совсем другой женщины. Явно постарше, лицо сильно вытянутое, прическа совсем не такая.
Березин внимательно наблюдал за его меняющимся лицом.
В горле у Алексея пересохло, он чувствовал, как волосы начинают шевелиться на голове. Не может такого быть. Это явно ошибка. Но если нет? Тогда все идеально совпадает!
– Так-так… – как-то не очень доброжелательно процедил Березин. – Налицо явная служебная халатность и неразборчивость в связях.
– Да пошел ты к черту! – рявкнул Кравец.
Краска прилила к его лицу.
Он резко поднялся, отбросил стул и заявил:
– Это обычная бюрократическая ошибка. Вот сейчас пойдем и проверим.
Глава 12
Еще не рассвело, но небо на востоке уже чуть заметно посерело.
Они прокрались вдоль фундамента школы, затаились на задней стороне. Вызывать подмогу было глупо, лишний шум явно не на пользу. А вдруг ошибка? Вот было бы славно!
Звенящую тишину нарушали лишь сверчки, стрекочущие в траве. Предутренний час, когда беспробудно спит все живое.
Алексей вскарабкался на фундамент, Березин его придерживал. Лезвие перочинного ножа протиснулось между створками, подцепило шпингалет, который, как ни странно, не заедал и был обильно смазан. Створки открылись без скрипа.
Алексей вскарабкался на подоконник, спустился на пол, помог Березину. Они совместными усилиями закрыли раму, задернули плотные шторы. Лучи фонарей плясали по стеллажам с книгами, стенам, входной двери, расположенной напротив.
Все это капитан уже видел. Библиотека была небольшой и в этот сонный час определенно пустовала.
– Что ты предлагаешь? – тягучим шепотом спросил Березин. – Может, свет включим?
– Не стоит. – Алексей тоже понизил голос. – Шторы плотные, но свет может просочиться. Не могу поверить!.. Давай убедимся. Что нам еще остается? Тихо двигаем мебель, все осматриваем. Если здесь есть проход в подземелье, во что я не особенно верю, то доступ к нему должен быть несложным.
– Не верит он!.. – проворчал Березин, водя фонарем. – А я вот заразился этой идеей. Твоя зазноба прибыла сюда три месяца назад. Примерно с того же времени призраки начали возникать из ниоткуда и таинственно пропадать. Им нужен был свой человек в библиотеке. Что-то вроде привратника-смотрителя, понимаешь? Который обеспечивал бы безопасность.
– Это голословное обвинение, Лева. Давай искать. – Капитан начал осторожно отодвигать стол.
То, что они искали, обнаружилось в правом дальнем углу. Горло Алексея наполнилось желчью. Как же все просто! Два стеллажа у правой стены. Между ними пустое пространство, примерно с метр. При желании туда можно поставить стул или фикус, чтобы пустота не бросалась в глаза.
Стеллаж не являлся сквозным. У него имелась задняя стенка из плотной фанеры. Он двигался вдоль стены по направляющим, которые были просто бороздами в половицах и совершенно не бросались в глаза. Движение стопорилось планкой, прибитой к плинтусу, которая на поверку оказалась еще и поворотным рычагом.
Стеллаж отъехал с глухим постукиванием. Появилась небольшая метровая дверь, сливающаяся с серой стеной.
Они сидели на корточках возле нее, тяжело дышали.
– Понимаю твои терзания, приятель, – пробурчал Березин. – Такая девушка, душа нараспашку. – Он криво усмехнулся. – Застегни, простынешь.
Лева отворил дверь. Фонарик осветил узкую клетушку, лестницу, падающую вниз, железный рычаг на стене.
– Последнее слово техники, – пробормотал офицер НКГБ. – Привратнице вовсе не обязательно находиться в библиотеке, когда осуществляются перемещения. Достаточно контроля несколько раз в день. Надо, чтобы посторонние сюда не шастали. Обычная штуковина с пружинами и червячным механизмом. Нечто подобное я уже видел. Изнутри кто-то давит на рычаг, и стеллаж отъезжает. Главное, чтобы направляющие были смазаны. Дверь отворяешь и выходишь. На обратном пути то же самое. Вошел в клеть, закрыл дверь, потянул ручку, и стеллаж возвратился на исходную позицию. Обрати внимание, на нем не очень много книг. Тяжесть не должна препятствовать движению. Теперь понимаешь, как они уходят и приходят? Угол здания окружен кустами, патрули тут редки и предсказуемы. За поляной овраг.
– Понимаю, – потрясенно прошептал Алексей. – Мы же осматривали эту местность. Церковь, больница, школа! Именно здесь они материализовались и пропадали. Лева, неужели мы нашли то, что искали?
– Но кто-то этому не очень рад. – Березин осветил лицо товарища. – Успокойся, Леха, забудь про служебную халатность и неразборчивость в связях. Это с каждым могло случиться. Задумался, приятель?
– Задумался, – проскрипел Алексей. – О том, что все, что нас не убивает, сильно об этом пожалеет.
– Воистину, – подтвердил Березин. – Потому что теперь наша очередь. Прогуляемся? Или подкрепление вызовем?
– Прогуляемся, – решил Алексей. – Подкрепление – это шум и время. Посмотрим, куда ведет эта штука.
Глаза капитана щипал холодный пот. В одной ладони он сжимал рукоятку пистолета, в другой – фонарь.
Лестница вела на дно лаза, узкого, сантиметров шестьдесят в ширину, но неожиданно высокого. Можно идти, чуть пригибая голову. Деревянные откосы, доски на потолке, предотвращающие осыпание грунта.