Поскрипывала глина под ногами. Пол был хорошо утоптан. Частенько тут ходили люди, причем не по одному и не по двое.
Кравец гнал из головы порочные мысли. Все штатно, ситуация рабочая, он не успел еще привязаться к этой женщине.
– Черт, долго идем, – пропыхтел Березин ему в затылок. – Где мы находимся?
– Почти пятьсот шагов сделали, – бросил через плечо Алексей. – Думаю, метров триста пятьдесят или поменьше. Похоронную контору прошли, пивнушку. Что там дальше?
– Гараж автобазы.
Ход оборвался. Еще одна деревянная лестница убегала по шахте вертикально вверх. Там не дверь, а люк. Офицеры осветили его, сделали передышку, присели на корточки.
– Интересно девки пляшут, весьма завлекательно, – утробно пробурчал Березин. – Гараж включает в себя ремонтно-механический участок, склады…
– Но какой смысл бандитам лезть сюда? Это ведь тоже городской центр. Тут очень опасно.
– Не нам судить, капитан. Они пользуются тем, что вырыто до них. Значит, из гаража есть и другой лаз, ведущий в глуховатое местечко. Оттуда хлопцы и приходят, а в гараже у них, так сказать, перевалочный пункт. Будем дальше любопытствовать?
– Причем быстро. Нам станет несладко, если кто-то появится.
Они дрожали от волнения. Их одежда пропиталась потом.
Алексей карабкался первым. Он поднялся на пятнадцать ступеней и уперся головой в рифленую металлическую крышку. Вот будет сюрприз, если она на замке.
Сердце капитана колотилось, дыхание срывалось, а третьей руки у него просто не было. Он выключил фонарь, сунул его в карман. С пистолетом тоже неудобно. Алексей пристроил его за ремень на спине. Одной рукой он держался за лестницу, другой – за крышку люка. Кравец начал аккуратно приподнимать ее. Крышка оторвалась, пошла вверх сантиметр за сантиметром.
Он всматривался в щель. Вроде темно. Смутные очертания то ли станков, то ли контейнеров.
Капитан решился, стал отталкивать крышку от себя. Заскрипели петли, и началось! Хлопнула дверь, подбежали несколько человек. Круглое пятно электрического света запрыгало по полу. Кто-то помог ему, откинул крышку. Он разглядел несколько ног вокруг себя.
– Вы уже вернулись? Почему так рано? – донесся из-за мужских спин знакомый женский голос.
Мгновение на принятие решения. Вылезать – самоубийство. Он сунул руку за ремень и потерял равновесие, нога скользнула со ступени.
– Это москаль! – выкрикнул какой-то мужчина.
Что же навело его на эту правильную мысль? Холодные голубые глаза? Погоны капитана Красной армии? В подобных ситуациях только и остается иронизировать.
Его схватили за шиворот, вывернули руку. Он не успел достать пистолет.
Дьявол! Где там Лева? Чего он ждет?
Мощная сила потащила Алексея наверх. В глазах у него потемнело от боли. Пистолет вывалился из-за пояса, забренчал по полу. Кравец извивался, засадил кому-то локтем со всей богатырской мощи. И ведь попал. Противник отвалил со стоном.
Но их было много. Они навалились на него, стали выволакивать из люка, кряхтели, били под ребра. Он испустил какой-то залихватский дикий рев, завертелся, стал сбрасывать с себя бандитов и пропустил прямой в глаз. Фейерверк взорвался в голове, ноги подкосились. Капитан получил удар по затылку и рухнул на бетонный пол. Его сознание стремительно уносилось в форточку.
– Гляньте в люк! Он один? – услышал Кравец и отключился.
Он очнулся в полумраке, в какой-то крестьянской хате. Дико болела голова, ныли суставы. Горела керосиновая лампа на столе, озаряя скромный иконостас, застиранную скатерть, старинный сундук, обитый железом, занавески, лишенные рисунка.
Алексей был привязан к стулу. Он сделал попытку пошевелиться, и боль пронзила все его тело. Заскрипели половицы, сзади кто-то подошел, нагнулся, схватил за волосы, откинул голову, всмотрелся в лицо.
– Вернулся, красавчик. С пробуждением, как говорится.
Он скосил глаза, увидел толстый живот, жилетку с несходящимися полами. Справа кто-то сидел на лавке, откинув затылок на стену. Рядом еще один человек.
Брякнул металл. При людях имелось оружие. Все чего-то ждали. Словно парашютисты в самолете, готовые к прыжку.
Толстяк подошел к окну, отогнул шторку, стал всматриваться. Потом он, кряхтя, удалился за спину Алексея. Тот напрягся в ожидании удара, но ничего не произошло.
Впереди тоже кто-то был. Шевельнулась темнота, из нее проявилась невысокая фигура. На барышне была длинная юбка, с плеч стекал платок. Волосы были стянуты узлом.
Алексей усердно изображал полубессознательное состояние, держал глаза почти закрытыми. Женщина нагнулась, посмотрела ему в лицо. Старшая медсестра районной больницы Рая Полищук, милая, отзывчивая и очень трудолюбивая девушка.
«Почему бы нет? – подумал Алексей. – Она в курсе событий, интересующих бандитов. У нее особо доверительные отношения с Ольгой Дмитриевной Антухович. Ей нетрудно, видимо, разговорить докторшу после тяжелого рабочего дня. Особенно если капнуть ей немного спирта для снятия стресса. Понятно, что информация идет не в полном объеме, но достаточно и того, что есть».
– Здравствуйте, Рая, – прошептал он.
– Да виделись уже, – заявила девушка.
– Вы хорошая актриса. С каким пылом вы вступались за невинно обвиненную Ольгу Дмитриевну.
– Я и медсестра хорошая, – отозвалась женщина. – Обучалась во Львове со всем старанием и прилежанием.
– Понимаю. Немцев, должно быть, врачевали, хлопцев своих разлюбезных.
Из темноты вышла еще одна женщина. Капитан не особо удивился. Он был готов к такому повороту событий. Но его сердце все равно тоскливо заныло. Алексей никого не любил по-настоящему после гибели жены под артобстрелом в Ленинграде, и вдруг впервые после этого что-то шевельнулось в душе.
Женщина куталась в шаль, нервно облизывала губы. Она что-то прошептала на ухо Раисе и собралась удалиться обратно в тень.
– Вы тоже здесь, Елизавета Петровна? – пробормотал Алексей. – Печальная вы какая-то. Не желаете поговорить?
– Извини, Алеша, нам не стоит сегодня разговаривать. – Она не прятала взгляд, смотрела на него спокойно, без особых эмоций.
Потом в глазах, которые он недавно целовал, заблестели кубики льда.
Лиза надменно поджала губы и сказала:
– Ты молодец, Алеша, нашел-таки дорожку, по которой гуляют наши хлопцы. Я знала, что когда-нибудь так произойдет. Слишком уж неправдоподобной выглядела моя легенда, на честном слове держалась.
– Да уж. – Он усмехнулся. – У меня несколько иные представления о честном слове.
– Не будем спорить. Мне очень жаль, Алексей…
– Ты еще по головке его погладь, – заявил бандит, сидящий у стены.
Лиза поморщилась.
– Аким, заткни хайло! – Эта грубая фраза далась ей вполне естественно.
Разносторонняя девушка. Может и Толстого процитировать, и по фене пройтись.
– Ты действительно живешь на Садовой? – спросил капитан.
– Живу. – Ухмылка перекосила славное личико. – Там и в самом деле обитают пожилые люди. Но я им не родственница. Их сын погиб в бою с партизанами Ковпака в сорок третьем году.
– Где я?
– Тебе это так важно? – Лиза помедлила. – Мы на краю Збровичей, здесь много частных домов. Ваши патрули сюда заходят редко. Мы у надежных людей.
– Не сомневаюсь. Почему меня не убили?
– Ты куда-то спешишь, Алексей? – Она удивленно приподняла брови. – Хорошо, я скажу тебе откровенно. Тебя ликвидируют. Но не сразу. С тобой хочет поговорить наш командир.
– И имя его…
– Ты уже догадался. – Лиза прохладно улыбнулась. – Ты же очень хотел его увидеть?
– Я очень хотел его убить. Это две огромные разницы. Мы чего-то ждем?
– Да. Ты же знаешь, у нас серьезная конспирация. Люди, сидящие в этой комнате, не в курсе, где находится бункер нашего командира. Сейчас прибудут те, которые знают. Мы поможем им доставить тебя до леса, а дальше наши дорожки разойдутся. Все просто. Ждать осталось недолго, Алексей. Хлопцы уже на подходе.
Он закрыл глаза. Пошли они все к черту! Или еще дальше. Есть вполне конкретные, всем известные адреса! У него остались силы, он еще способен что-то сотворить. Надо только чуть продышаться, настроиться.
– Хреновые наши дела, – прокряхтел один из мужиков, сидящих справа. – Придется прикрывать лазейку, а она такая удобная была.
– Почему? – спросил второй. – Если этот москаль был один, то зачем ее прикрывать?
– Тихо, хлопцы! – проговорил толстяк за спиной Алексея.
Заскрипел табурет. Дядька снялся с него и подвалил к окну, за которым властвовал мутный предрассветный час. Во дворе заворчала собака.
– Кажется, идут наши. Ага, точно.
Вихрь ворвался в голову Алексея. Он рывком подался вперед, уперся пятками в пол, вскочил вместе со стулом. Впрочем, его связанные ноги все равно оставались полусогнутыми. Капитан отчаянно, с надрывом заорал, подался вправо и стремительно бросился спиной на бандитов, сидящих на лавке.
Один из них получил удар стулом, другой – головой. Но толку от этого не было никакого. Раздался взрыв ругани, его оттолкнули, он повалился на пол вместе с этим чертовым стулом.
Гости действительно пришли! С веселым звоном лопнуло стекло.
В комнату влетела оконная рама, а за ней и задорное приветствие:
– Что, суки, не ждали?!
Одновременно распахнулась дверь. Разразились крики, загремели выстрелы. Истошно завизжали женщины. Ошалевшие бандиты толком не успели оказать сопротивление, заметались.
Самое удивительное, что от этой свистопляски не пострадала керосиновая лампа. Она моргала, но исправно освещала сцену побоища.
Оперативники СМЕРШа Газарян и Волков ворвались в комнату через окно и стали палить из пистолетов. Офицеры НКГБ Березин и Окульченко оказались повежливее и воспользовались дверью. Лева в самую гущу не лез, но все же пару раз бахнул из пистолета. Окульченко самозабвенно лупил из ППШ. Маленькая комната быстро наполнилась трупами и пронзительной пороховой гарью.
Все стихло. Два бандита валялись мертвыми, придавленные массивной лавкой. Обрюзгший пузатый тип, видимо, хозяин хаты, успел забиться в угол. Он неловко скрючился там, вся стена была забрызгана мозговой жидкостью.