Алексей извивался на полу. Рядом с ним лежала мертвая Рая Полищук. Распахнутые глаза выразительно сияли, излучали страх и изумление.
На улице кричали люди. Там что-то лаял отрывистый командирский голос.
Жалобно скулила Лиза Соколовская. Девушка выжила! При первых же выстрелах она нырнула за сундук и затаилась там.
Газарян схватил ее за шиворот. Лиза завизжала, впилась в его запястье зубами. Арсен закричал от боли, швырнул ее в угол, вскинул пистолет.
– Газарян, отставить! – фальцетом выкрикнул Алексей.
– Командир, мы рады тебя приветствовать! – проорал Максим Волков, рухнул на колени и стал ножом разрезать веревки. – Ну ты даешь! Переволновались мы за тебя. Хорошо, что Лева так быстро сработал, оповестил.
Алексей растер онемевшие руки, взгромоздился на колени. Как же быстро все меняется в этом мире! Значит, поживем еще немного?
Лиза свернулась в кокон, тряслась, что-то шептала, видимо, молилась.
Лева Березин хмыкнул и заявил:
– Разукрасили тебя, капитан. Ну да ничего. Нас бьют, а мы крепчаем.
– Лева, ты как здесь оказался? – Алексей остервенело растирал виски.
От хороших новостей голова у него разболелась еще сильнее.
– Ты куда пропал в переходе?
– Так не полез я за тобой по лестнице, внизу остался, – немного стыдливо, хотя и не без гордости сообщил Березин. – Думаю, дай-ка погожу, мало ли что. Как в воду глядел. Ты даже не заметил, что я за тобой не лезу. А эти кретины поверили, что ты один, хотя могли бы спуститься и засечь меня.
– Ушлый же ты парень, Лева.
– Оттого и живой пока. Припустил я по лазу обратно, через три минуты уже в комендатуре был, всех на уши поставил. За твоими ребятами гонцы побежали. Еще через пять минут мы гараж тихонечко окружили, ворвались туда. Там трое были, мигом раскололись, когда я их к стенке ставить начал. Вернее, один. Парень молодой, невеста у него, жить хотел аж до скрежета зубовного. В общем, навел нас на эту вот конспиративную хатку на улице Северной.
– Двое со шмайсерами хотели зайти в этот двор, – вставил Максим. – Похоже, здешние упыри ждали гостей. Мы их ножичками, а потом сами сюда, как бы свои.
– Вы убили их? – спросил Алексей.
– Да. – Волков чуть помедлил. – А что, любоваться ими? Они тревогу могли поднять. Долго ли из шмайсера пальнуть?
– Черт побери! Зря вы так, мужики. Это были люди из схрона Бабулы. Они пришли, чтобы меня туда оттащить. Больше никто не знает дорожку до бункера.
Оперативники растерянно молчали.
Лева озадаченно почесал затылок.
– А она? – Он кивнул на Лизу.
– Откуда ей знать? – Алексей пожал плечами. – У этой славной девушки была своя задача. В тайну схрона посвящены только избранные лица. Ладно, мужики, давайте работать. Теперь нам есть от чего оттолкнуться. – Он начал подниматься, пошатнулся.
Окульченко метнулся, поддержал его.
– Спасибо, лейтенант, – сказал Кравец. – И еще, Лева, не стоит афишировать, что Елизавета Соколовская живая. Убили всех в ходе облавы на бандитской явочной хате.
Допрос состоялся вечером того же дня. В подвале отдела НКВД имелось помещение, предназначенное для этого. Бетонные стены, табуретка, письменный стол, несколько стульев.
Девушка сидела на табуретке, положив руки на колени. На нее внимательно смотрели две пары глаз.
Алексей уже ничего не чувствовал. Все прошло, испарилось. Осталась только злость, которую он никак не мог выгнать из головы.
Девушку чем-то накачали. В этих штучках Лева был не промах. Алексей не возражал, понимал, что тут все средства хороши. Она сидела ссутулившись, со скорбной гримасой на землистом лице, медленно раскачивалась взад-вперед. В ее глазах стояло большое серое болото. Они смотрели в одну точку, расположенную где-то на дальней стене.
– Ваше имя? – спросил Алексей.
– Соколовская Елизавета Петровна, – ответила она с задержкой, безжизненным голосом.
– Ваше настоящее имя?
– Волосюк Клавдия Алексеевна. – Девушка вздохнула, глаза отыскали капитана Кравца, сидящего рядом с Березиным.
Она находилась в сознании, полностью понимала, что говорит, но воля ее была сломлена, ей больше не было интереса что-то утаивать или юлить.
– Мне вы говорили, что родом из Макеевки, окончили библиотечный факультет педагогического института, жили в эвакуации на Урале. Рассказывали про вашего брата, сражавшегося в Красной армии. Повествовали об ужасах путешествия за линию фронта, о немецких бомбежках, о том, как вас спасали партизаны. Полагаю, это не имеет отношения к вашей реальной биографии?
– Это имеет отношение к реальной биографии настоящей Елизаветы Соколовской. – Девушка с трудом разлепляла губы.
– Где вы с ней познакомились?
– На вокзале во Львове. Она ждала поезд, идущий через Тусковец. Сказала, что будет библиотекарем в средней школе. Меня навели на нее, приказали познакомиться.
– Понимаю, банде нужен был свой человек, отвечающий за эту лазейку. Те негодяи, которые ею воспользовались, принесли немало бед не только в Збровичи. Ладно, о совести и моральных принципах сегодня не будем. Что случилось с Елизаветой Петровной?
– Она погибла. – Глаза девушки остановились. – Тело без документов и с изуродованным лицом погрузили в теплушку, проходящую через сортировочную станцию.
– И миру явилась новая Елизавета Соколовская. Паспорт подделали. В подпольных лабораториях ОУН еще сохранились умельцы. Личное дело уничтожили. Директриса Галина Николаевна приняла вас с распростертыми объятиями, ей крайне требовался библиотекарь. Но вы не знали, что из Сталино пришлют копию личного дела. Впрочем, здесь к ней отнеслись халатно, сунули в общую папку и забыли. Школьных работников у нас почему-то не подозревают, считается, что они все до одного самоотверженные люди. Мы тоже могли бы не наткнуться на этот документ.
– Откуда вы родом, Клавдия Алексеевна? – спросил Березин.
– Город Мухин под Житомиром. У моего отца был небольшой скобяной заводик.
– О судьбе завода и отца можем не спрашивать, – проговорил Березин. – Что еще из биографии можете сообщить?
– Я действительно училась в педагогическом институте, но не успела его закончить. У меня был жених, которого расстреляли просто так, ни за что.
– Ладно, подробную мотивацию – вашу и гражданки Полищук – мы выясним позднее, – вмешался Алексей. – Зачем был убит капитан Рыков? Надо ли резать курицу, несущую золотые яйца?
– Он начал подозревать Раю, присматривался к ней. Ему показалась странной пропажа нескольких коробок хлороформа и обезболивающих препаратов, которые предстояло передать в лес. Рая занималась получением этих лекарств.
– Зачем вам понадобились интимные отношения с офицером СМЕРШа? – спросил Березин.
Девушка вздрогнула, ее плечи как-то искривились.
– Его не получилось устранить. Нужно было как-то отвлечь, усыпить бдительность. Он не должен был даже мысли допустить о моей причастности, исключить библиотеку.
– Клавдия Алексеевна, вы понимаете, что вас расстреляют?
Девушка вздрогнула. Пальцы, лежащие на коленях, впились в кожу.
– Но мы можем добиться смягчения вашей участи. Если поможете следствию, вам дадут десять – двенадцать лет. Вы освободитесь еще молодой, сумеете наладить свою жизнь. О реакции ваших единомышленников можете не волноваться. Для них вы мертвы.
Она молчала около минуты, потом спросила:
– Что я должна сделать?
– Вы должны нам помочь найти схрон Нестора Бабулы.
– Но я не знаю, где его схрон. Это в Хованском лесу. Я даже примерно не представляю…
Алексей лихорадочно размышлял. Подземный лаз контролируется, но кто в него теперь придет? Гараж накрыли, хату на Северной улице тоже. Нема дурных в Хованском лесу!
– Что вы знаете?
– Я знаю только тайник для связи под Задворней. Он к востоку от села, за околицей. Там, у ограды заброшенной фермы, находится старый колодец. Северная сторона сруба, третье бревно снизу. В нем углубление, в него вставлен брусок, под которым оставляются послания для Бабулы. Но забирают их не его люди, а хлопцы Микиты Ковальчика, который подчиняется Нестору. Их схрон под Задворней.
– Как все запутано, – прошептал Березин.
– Вам случалось писать послания?
– Да.
– Отлично. То есть ваш почерк знают. Слушайте внимательно, Клавдия Алексеевна. К вам обратились люди Стаса Золотницкого, который контролирует Старицкий район. Тот ищет выход на Бабулу, очень хочет с ним пообщаться, предложить пару совместных дел, поскольку в одиночку не вытянет. Какой резон с этого Бабуле? Объясняю. Выгода очевидная. У Золотницкого сидит агент английской разведки, некто Ричард Мастерсон. Этот эмиссар Запада несколько дней назад переправился через границу. Он должен устроить несколько крупных диверсий против Советской власти, что будет способствовать дестабилизации ситуации на Западной Украине. План действий, деньги на подготовку акций и на вознаграждение у Мастерсона при себе. Это тридцать тысяч английских фунтов стерлингов. Думаю, Бабулу заинтересует эта сумма. В случае объединения отрядов она соответственно делится на два. Вы напишете записку под нашу диктовку. Мол, Золотницкий просит встречи. Он пошлет своего представителя на заброшенный хутор Карач, что в двух верстах к северу от Гожище. Тот будет ждать столько, сколько нужно, начиная с двадцать девятого июля. Бабуле приходить не обязательно. Он может для начала послать своих людей.
– Но я же умерла.
– Вы могли написать эту записку вчера или еще раньше, – сказал Березин. – Как часто люди Ковальчика проверяют тайник?
– Я не знаю. Раз или два в неделю.
– Придется рискнуть, Клавдия Алексеевна. Впрочем, делать это будете не вы. Можете отдохнуть полчаса. За это время мы подготовим текст и бумагу.
Глава 13
Топор со свистом рассек сперва воздух, а потом и чурку. Готовые дровишки разлетелись по белу свету, но Алексей не пошел их собирать. Он поставил на попа полено, валяющееся под ногами, загнал в него топор. Потом капитан вытер пот со лба, почесал обнаженную грудь и исподлобья обозрел антураж, который не менялся уже три дня.