– Ничем, – ответил Руслан честно, с одной стороны, обрадованный звонком, с другой – переживая укол ревности.
– Тогда, может быть, зайдешь в гости? Сегодня я одна. Мама на даче, папа поехал в командировку.
– А церберы твои с тобой? – вырвалось у капитана.
Молчание. Потом тихий надтреснутый голос:
– Если тебе больше нечего…
– Прости! – быстро перебил девушку Руслан. – Я не хотел тебя обидеть! Просто бешусь от ревности, и все. Мчусь к тебе, говори адрес.
Голос Надежды слегка повеселел. Она продиктовала номер квартиры, и Костров кинулся переодеваться, забыв об усталости, сдерживая нетерпение, волнение и фантазии. Очень не хотелось ударить лицом в грязь, показать себя с худшей стороны, очень не хотелось ошибиться в своих мечтах, но еще больше не хотелось играть на чувствах девушки ради получения информации об отце.
Он надел все белое – брюки, рубашку, туфли, захватил коробку конфет, купленную по случаю еще вчера (как в воду глядел, что понадобится!), бутылку шампанского и поспешил к соседнему дому, привычно отмечая глазом любое движение вокруг. Нервная система, специально тренированная для специфических нагрузок мастера перехвата, давно научилась прислушиваться к подсказкам подсознания, что не раз спасало Руслану жизнь во время задержания террористов. Не сработала она только в этот вечер, голова была занята предстоящей встречей с понравившейся девушкой. Лишь войдя в подъезд, Костров ощутил дуновение холодного ветра, но не обратил на него внимания, хотя идти дальше расхотелось.
Обычно в таких случаях Руслан сразу начинал анализировать ситуацию и искать виновника беспокойства. В данном случае он был не на работе и встреч с террористами не планировал. Его могли ждать только телохранители Надежды, а их он не боялся. Если бы понадобилось, он мог предъявить свое офицерское удостоверение сотрудника ФСБ.
Поднявшись на пятый этаж и никого не встретив, он нажал кнопку звонка Надиной квартиры. Дверь открылась. Он шагнул вперед, и тотчас же сработала сторожевая система организма, уловившая дуновение угрозы или «ветра смерти», как говорили японские мастера единоборств.
Надежда стояла в глубине прихожей с прикушенной губой и смотрела на гостя, откинув назад голову, с ясно читаемым испугом в глазах. Она не могла открыть дверь сама, это сделал кто-то другой, но отступать было поздно, и Руслан метнулся вперед, нырнул на пол, перекувырнулся через голову, оглядываясь в падении и видя две мужские фигуры – за дверью прихожей и за спиной Надежды, вскочил… и все поплыло у него перед глазами от тяжелого и странного, мягкого удара по голове, нанесенного не столько извне, сколько изнутри. Проваливаясь в беспамятство, капитан услышал полный боли крик девушки:
– Они меня заставили! Я не хотела! Не бейте его!..
После этого он потерял сознание окончательно.
Туман был белым и плотным, как молоко, таким густым и белым, что, казалось, его можно пить и даже резать ножом. Костров попытался облизнуть пересохшие губы, не чувствуя их, так ему вдруг захотелось пить, вознамерился было позвать кого-нибудь на помощь, чтобы ему принесли стакан воды или молока, но обнаружил, что не в состоянии сделать ни одного движения.
Попробовал пошевелиться – с тем же результатом. Зато стал рассеиваться туман перед глазами, в нем протаял розоватый светящийся овал, приблизился и превратился в размытое человеческое лицо с черными провалами глаз.
– Кто вы? – вяло поинтересовался Руслан, не слыша своего голоса.
– Гляди-ка, очухался ханурик, – донесся как сквозь вату чей-то тихий озадаченный голос. – Силен мужик, всего-то три часа и провалялся. Другие на его месте проспали бы сутки.
– Приведите его в сознание…
Костров почувствовал укол в грудь, и сразу вокруг все волшебно переменилось. Туман рассеялся, появилась обстановка спальни: трюмо, шкаф для одежды, люстра над головой, единственная, но очень широкая кровать, на которой лежал сам Руслан со связанными за спиной руками и стянутыми липкой лентой ногами.
В комнате находилось двое мужчин. Один сидел рядом на кровати, смуглолицый, с заметной сединой в красивых волнистых черных волосах, со слегка раскосыми глазами и чувственным ртом. Он сильно походил на Надежду. По-видимому, это и был ее отец, засекреченный ученый, имеющий отношение к исследованию Криптозоны и Башни.
Второй мужчина оказался «боксером», спутником Надежды, который ее опекал.
– Здравствуйте, Руслан Иванович, – сказал Докучаев. – Книжечку вашу мы нашли с фейсом и фамилией, так что знаем, с кем имеем дело. Как вы себя чувствуете?
– В общем и целом неплохо, Николай Николаевич, – попытался усмехнуться Руслан онемевшими губами.
Мужчины переглянулись. Молодой покачал головой, злобно поджал свои тонкие бледные губы.
– Я же говорил, что он знает больше, чем вы думаете.
– Рассказывайте, капитан, – проговорил Докучаев. – Зачем вам, сотруднику группы антитеррора «Антей», понадобилось следить за нами?
– Ни за кем я не следил, – скривился Руслан. – Все получилось случайно. Увидел вашу дочь в ресторане с этим хамоватым мудаком…
«Боксер» шагнул к кровати и ударил Руслана по лицу.
– Остынь, Михаил, – отстранил телохранителя Николай Николаевич. – Продолжайте, Руслан Иванович.
– Еще раз ударишь – убью! – глухо пообещал Руслан, слизывая с разбитых губ кровь.
«Боксер» снова замахнулся, но его остановил отец Надежды, недовольно проговорил:
– Дай побеседовать спокойно с человеком. Выйди на минуту.
– Но он очень опасен!
– Он связан и слаб после укола. Выйди.
Михаил бросил на Руслана злобно-предупреждающий взгляд и вышел.
– Он хороший телохранитель, – посмотрел ему вслед Николай Николаевич, – но иногда переходит все границы. К тому же ревнив.
– Собственно, из-за этого я и вмешался тогда, увидев, как он ведет себя с вашей дочерью. В тот момент я не знал, что Надя – ваша дочь.
Докучаев нахмурился.
– Он себе что-нибудь… позволил? По отношению к Наде?
– Не знаю их отношений, но вел он себя совершенно по-хамски. Пришлось вмешаться и отвезти вашу дочь домой, благо мы соседи. С этого все и началось. О том, что вы работаете в лаборатории и на оборонку, я узнал только сегодня… вернее, вчера. Развяжите меня.
Докучаев покачал головой.
– Вы становитесь опасным свидетелем, капитан. Боюсь, вас не спасет ни ваш непосредственный начальник полковник Варавва, ни руководитель Управления генерал Кирсанов. Уж очень глубоко вы нырнули в наше ведомственное болото. Небось проверили, чем мы занимаемся?
– Не успел, – пошевелился, меняя позу, Руслан. – Знаю только, что вы работаете в Криптозоне и занимаетесь исследованием энергоинформационных процессов.
– Это все?
– Все!
Докучаев с сомнением пригладил пальцем бровь.
– Хотелось бы верить… хотя это все равно проблемы не решает. Вы не должны были вмешиваться в наши дела.
– Я же говорю, что не вмешивался! – разозлился Руслан. – Ну, побил ваших «шестерок», так они того заслуживали!
В комнату заглянул Михаил.
– Пациент плохо себя ведет, Николай Николаевич?
– По его словам, ты ведешь себя не лучше. Что же с ним делать?
– Отдайте его нам! Он тихо исчезнет, никто никогда не найдет.
– Ты не знаешь его отца. Тот докопается. Надо сделать так, чтобы он все забыл, а Наде сделать внушение, чтобы случайно не проболталась.
– Сделаем.
– Надя тоже в вашей компании? – горько усмехнулся Руслан.
– В каком смысле? Она моя дочь, но, конечно же, к моей работе никакого отношения не имеет. А так как она очень самостоятельна, ее свободу приходится ограничивать. Но не так, как ты это делал. – Докучаев с мрачной иронией посмотрел на телохранителя. – С этого момента ее будет сопровождать другая тройка.
– Но я же…
– Ты понял?
– Понял, – сник Михаил, одарив Руслана таким взглядом, что тот невольно напряг мышцы, пытаясь разорвать путы на руках.
– К сожалению, – продолжал Николай Николаевич, – Надя в последнее время совсем отбилась от рук, не слушается, самовольничает, знакомится с кем попало и так же, как и вы, становится непредсказуемо опасным свидетелем. Мне, очевидно, к глубокому прискорбию, придется принимать адекватные меры.
– Случайно не такие, какие были применены к полковнику Полторацкому?
Докучаев озабоченно нахмурился.
– Почему вы решили, что полковника убрали мы? Ведь он ваш работник. И убили его прямо в Управлении.
– Я не решил, просто фантазия разыгралась.
– М-да… – Николай Николаевич пожевал губами, встал, походил по комнате. – Может быть, завербовать его в нашу контору?
– Да на хрен он нам сдался? – оскалился «боксер». – Своих лохов хватает.
Докучаев улыбнулся.
– Да уж, соперник он сильный. Руслан Иванович, вы действительно не знаете, чем мы занимаемся?
– Не люблю повторяться.
Докучаев снова пригладил бровь, дернул себя за нос, решая какую-то проблему, прошелся вокруг кровати.
– Есть одна идея… – Он посмотрел на телохранителя. – Принеси мой кейс.
Михаил вышел и через минуту принес малиновой кожи «дипломат» с электронным замком. Николай Николаевич открыл его и достал необычной формы огромный пистолет с коротким и толстым, но без отверстий, коричневым дулом.
– Знаете, что это такое?
Руслан отрицательно покачал головой.
– Эту машинку мы обнаружили в Башне около двадцати лет назад, когда она еще была доступна. Долго ломали голову, что это такое, пока не разобрались. Так вот перед вами очень мощный универсальный психотронный генератор, способный запрограммировать любое живое существо. Я подключился к проблеме всего пять лет назад и решил ее. – Докучаев усмехнулся. – Честно говоря, мне хотелось перед кем-нибудь похвастаться, так уж вышло, что это оказались вы. Разумеется, со всеми вытекающими последствиями.
Руслан встретил взгляд ученого и понял, что тот имел в виду.
– Вы хотите с помощью этого… программатора… закодировать меня?