Молодые люди вздрогнули, посмотрели друг на друга.
– Кто это говорит?
– Меня зовут Стас, я хозяин данного объекта в данном уголке Вселенной.
– Стас? – обрадовалась Мириам. – Наконец-то мы тебя нашли! Что ты там говорил насчет степени защиты?
– Мир, в котором располагается объект моей заботы, требует дополнительных мер защиты человеческого организма. Ваших костюмов недостаточно.
– Что же нам делать?
– Могу снабдить вас автономными ТК с месячным энергоресурсом.
– Что такое ТК?
– Я знаю, – вмешался Ивор. – Это темпор-кокон, рассчитанный на эксплуатацию в любых условиях.
– Ну, положим, не в любых, однако диапазон его применения широк.
– Давай твои ТК, – решительно потребовала Мириам. – Только я не поняла, почему ты называешь Ствол объектом.
– Потому что вы практически вынеслись за пределы действия трактрисы времен, каковым является Ствол в нижней части Древа Времен. В данной Ветви, принадлежащей так называемой Кроне Древа, Ствол принимает свойства парамоста, универсальной системы пространственно-временных перемещений.
– Трансгресса, что ли?
– Совершенно верно.
Ошеломленные ответом, молодые люди переглянулись.
– Ствол стал… трансгрессом?! – изумленно сказала Мириам.
– Почему это вас удивляет? Ствол – не чисто человеческая затея, это реализация решения Судейской коллегии, нуждающейся в системе контроля Игр. Ствол соединил не более двух триллионов Ветвей в том виде, в каком был создан. Затем с помощью этических технологий он был преобразован в трансгресс, замкнувший Корни и Крону Древа, развивающийся по мере роста Древа с учетом всех возможных и невозможных состояний материи.
– Что это значит?
– Известное вам Древо Времен – это Мультиверсум или Фрактал потенциально возможных состояний материи. Но существует еще и Древо невозможных состояний, имеющее свой трансгресс, соединяющийся с нашим в каких-то измерениях, коим в человеческом языке нет названия.
– Колоссально! – глухо проговорил Ивор. – В институте нам этого не давали… Я догадывался, что Древо должно реализовывать абсолютно в с е произведения всех писателей-фантастов Земли, но не в таком масштабе…
– Надеюсь, вы не разочарованы, оператор?
– О нет! – искренне воскликнул Ивор.
– Тогда я доволен, что смог вас удовлетворить. Чего изволите?
– Нам бы выйти и осмотреться, – напомнила о себе Мириам.
– Нет ничего проще.
Дверь кабины хронолифта растаяла.
– Но ты обещал дать нам темпор-коконы…
– Они уже инициированы.
– Я ничего не чувствую!
– Защитный ТФЗ или ТК создан по дрим-технологии и практически неощутим. Не волнуйтесь, девушка, как только потребуется, он проявит свои качества.
Мириам посмотрела на Ивора вопросительно, тот пожал плечами, и они одновременно шагнули из кабины лифта наружу.
Глава 4
Неяркий свет струился отовсюду и создавал впечатление объемной структуры, хотя стен у этого, с позволения сказать, помещения, куда вышли путешественники, не было. Оглянувшись, они не увидели и трубы с клеткой лифта. Сзади из гладкого, розового, с муаровым рисунком пола вырастала ажурная серебристая колонна, заполненная искрящимся туманом, исчезающая где-то высоко вверху, как бы растворявшаяся в перламутровом свете.
Сила тяжести в этом странном пространстве, ограниченном облаками света, была чуть выше земной, и, когда Ивор обратил на это внимание, Стас, незримо присутствующий рядом, объяснил:
– На самом деле гравитационное поле объекта превосходит земное в тысячи раз. Вас охраняет темпор-кокон. Он же обеспечивает все ваши физиологические потребности.
– А едой он не обеспечивает? – поинтересовалась, озираясь по сторонам, проголодавшаяся Мириам. Кружку с медом они потеряли еще во время боя с преследователями на Геземе.
– Для этого существуют блоки НЗ.
Что-то звякнуло. Из воздуха выпали две продолговатые коробки с вытисненными буквами НЗ и цифрами: 2301.
– Этого достаточно?
– Вполне, – обрадовалась Мириам. – А не мог бы ты снабдить нас другими костюмами, более серьезными? К примеру, «кокосами»?
– Пожалуйста, – радушно отозвался Стас.
Рядом с коробками НЗ упали на пол два ртутно бликующих свертка.
– Вот здорово! – захлопала в ладоши девушка. – Это резко меняет наше положение. Еще бы парочку «глюков», а лучше – дриммеров, – вообще решились бы все наши проблемы.
– К сожалению, оружие мне недоступно, – виноватым тоном проговорил Стас, – а дриммеры тем более. Это инструмент судебных исполнителей.
– Ну и ладно, сами добудем. Где здесь можно переодеться?
У металлической на вид колонны выросла из пола перламутровая будочка с открытой дверцей.
Мириам взяла один из свертков и смело шагнула внутрь будочки, тут же осветившейся изнутри. Дверца закрылась. Ивор задумчиво посмотрел на будочку, сосредоточился, и стенки ее стали прозрачными.
– Хорошая волевая индукция, – мягко, с легкой иронией сказал Стас.
Ивор покраснел. Стенки капсулы, где переодевалась Мириам, стали непрозрачными. Тогда он тоже стал переодеваться, не заботясь о том, что становится доступен лицезрению со стороны.
«Кокосы» – компенсационные костюмы спасателей – представляли собой защитные скафандровые комплексы с изменяемой геометрией и узлами автоматии со встраиваемой техникой и оружием. Естественно, они были максимально удобны и функциональны, чего нельзя было сказать об обычных униках, предназначенных для повседневного пользования в неэкстремальных условиях. Поэтому, переодевшись, молодые люди почувствовали себя уверенней.
– Жить можно, – весело сказала Мириам, выходя из «кабины для переодевания». – Может быть, посмотрим, куда нас занесло?
– Пожалуй, – согласился молодой человек.
Тотчас же свет вокруг стал меркнуть, тускнеть, горизонт видения начал расширяться по мере того, как отступал световой ореол, пока не стало совсем темно. Лишь пол под ногами продолжал быть видимым, как толстый слой подсвеченного изнутри розового стекла. Прошла минута, другая…
– И как скоро мы увидим здешний мир? – не выдержала Мириам.
– Вы его уже видите, – прилетел вежливый ответ.
– Но вокруг темно, ничего не видно!
– Вы попали в Ветвь, где началась эпоха вечной тьмы. Звезд в этом мире и вообще скоплений материи и светящихся объектов уже не осталось.
– Как мы сюда попали?! Ведь мы стартовали из Ствола Гезема, с тем чтобы выйти в ближайшей Ветви…
– Оператор дал команду «вверх!», и вся линия моих кванков во всех выходах хронобура дала вам «зеленый свет». Поэтому вы оказались здесь, в конце мировой линии Ствола и в начале трансгресса, хотя все эти понятия весьма условны. Я имею в виду начало и конец.
– Это я виноват, – тихо сказал Ивор, чувствуя вздрагивающую от волнения руку девушки. – Я действительно крикнул «вверх!», мысленно, конечно, не зная, к чему это приведет.
– Этого оказалось достаточно, – сказал Стас. – Воля оператора для нас – закон. Хотя вынужден констатировать, что он не всегда точно знает, чего хочет.
– Да уж! – хмыкнула Мириам. – Даже я не всегда его понимаю. Итак, ты утверждаешь, что мы высадились в Ветви, где уже не осталось звезд. Сколько же лет прошло здесь с момента рождения местной Метавселенной?
– Это число выражается единицей с тысячью пятистами нулями. Я не знаю земного названия этого числа.
– Вот это да! – поразилась Мириам. – Это же триллионы триллионов лет!
– Гораздо больше.
– А что было в этой Метавселенной до эпохи вечной тьмы?
– Ей предшествовали пять эпох. Первая – эпоха инфляционного раздувания. Длилась она всего десять в минус тридцать второй степени секунды, но объем рожденной Ветви стал за этот ничтожный промежуток времени просто колоссальным, и в нем родились первые элементарные частицы. Вам интересно слушать мою болтовню?
– Продолжай, – потребовала Мириам.
Ивор промолчал, ему тоже хотелось узнать историю этого мира.
– Вторая эпоха была эпохой излучения и проходила в два этапа. Первый длился три минуты. За это время родившуюся вселенную заполнило излучение, произошла массовая аннигиляция материи и антиматерии, образовался избыток барионов вследствие несохранения законов симметрии и появились легкие элементы: дейтерий, гелий, литий. Второй этап длился триста тысяч лет. Излучение отделилось от вещества, вселенная стала прозрачной.
Затем была эпоха звездообразования и распада звезд. В течение миллиарда лет возникают первые звезды и скопления их – галактики, образуются тяжелые элементы. Спустя еще восемь-десять миллиардов лет появляются планеты, зарождается жизнь, первые цивилизации начинают осваивать космические пространства.
– Это в общем, – перебила Стаса Мириам. – А конкретно о данном районе Ветви, где проявился Ствол, тебе что-либо известно?
– Разумеется. Цивилизация, родившаяся на планете, название которой на человеческом языке непроизносимо, вышла в космос первой, но затем столкнулась с другой, и обе они через миллион лет исчезли.
– Они были людьми?
– Вовсе нет, эти существа представляли собой устойчивые комбинации запахов, пахучих веществ.
– Не может быть!
Стас вежливо промолчал.
– Рассказывай, что было дальше, – снова потребовала Мириам.
– А дальше начался закат разума и жизни вообще. Спустя двадцать миллиардов лет с момента рождения Ветви жизнь в ней исчезает. Галактика, давшая жизнь «разумным запахам», сталкивается с другой, звезды начинают сжиматься, галактики сливаться, образуя звездные суперсистемы. Еще через триллион лет гаснут красные карлики, остаются лишь черные дыры, нейтронные звезды и белые карлики, которые, остывая, превращаются в черные карлики, так сказать, «огрызки» звезд. Рассеиваются даже газопылевые облака, в которых некоторое время теплилась своеобразная жизнь, в том числе разумная.
– И это все? Началась эпоха тьмы? Но ты говорил, что эпох было шесть.
– Четвертую эпоху можно назвать эпохой распада галактик. За сотни и тысячи триллионов лет мертвые несветящиеся звезды потеряли свои планеты, случайные столкновения бурых и черных карликов породили новые звезды, вокруг которых снова возникла жизнь – уже четвертая волна. Но галактики продолжали распадаться, звезды почти равномерно разлетелись по всему расширя