— Виталий! — радостно закричала она и побежала ко мне. Обогнав охранников, которые удивлённо замерли на месте, девушка кинулась мне на шею.
— Целую неделю тебя не видела! Я так соскучилась! — затараторила она под удивлёнными взглядами кадетов.
— Привет! — улыбнулся я, выворачиваясь из её объятий.
— Вы как раз вовремя: завтрак готов, сейчас поедим и пойдём избавлять город от прорыва, — девушка огляделась, и её взгляд остановился на Артуре, который с восхищением разглядывал Афродиту, — а кто здесь с тобой, ты нас познакомишь? — спросила она с кокетливой интонацией.
— Ивана ты знаешь, — я кивнул на Грищенко, тот в ответ кивнул, при этом достаточно громко хмыкнув, — это мой приятель по училищу, Артур Кулагин, — представил я парня. Тот слегка поклонился и поцеловал воздух над протянутой Афродитой ладонью.
— Это Афродита, — представил я её окружающим, — моя невеста.
— Очень рад нашему знакомству, — Артур был удивительно скромен и учтив.
Афродита требовательно посмотрела на оставшихся ребят со старшего курса. Они стояли несколько в стороне, но под её внимательным взглядом каждый из них подошёл и представился.
Пока мы шли к избе, ко мне протиснулся Артур и негромко поинтересовался:
— Не знал, что у тебя есть невеста! У неё нет подружек или сестры? — Он задумчиво смотрел на девушку, уверенно шествующую впереди нас.
— Вообще-то, она не совсем моя невеста, — ухмыльнулся я в ответ, — скорее, Афродита мне как сестра.
— Серьёзно⁈ — Артур удивлённо замер. — То есть… ты не будешь против, если я с ней пообщаюсь?
— Буду! — резко прервал его я, после чего улыбнулся:
— Да шучу я, общайся, но не смей обижать её!
Я состроил грозное лицо, улыбаясь про себя. Уж я-то Афродиту знаю — такую попробуй обидь! Она сама кого хочешь без соли сожрёт и не подавится!
— Просто имей в виду, что не стоит переходить определённые границы. Для всех она — моя невеста, учитывай это!
— Понял! — обрадованно кивнул Артур и ускорился, догоняя Афродиту.
После плотного завтрака мы собрались и после короткого инструктажа отправились в прорыв.
Москва. Кремль.
Николай Алексеевич Романов задумчиво разглядывал папку с документами, лежащую на столе. Последние полчаса он провёл за вдумчивым чтением бумаг из неё. Коснувшись рукой селектора, глава Российской Империи коротко произнёс:
— Зайди!
В тот же момент открылась дверь, и в кабинет шагнул Скуратов.
— Вызывали? — поклонившись, произнёс он.
— Садись, — Император, не глядя на Станислава, махнул рукой, продолжая постукивать пальцами по папке, — мне от военных пришёл анализ ситуации. Скажу прямо — дело плохо. Вокруг прорывов — небольшие кордоны. Раньше там было от десяти до двадцати человек. Сейчас чуть больше. Кадровых военных не хватает, да и, сам понимаешь, если начнётся вторжение, толку от них немного. Все там и полягут.
— Это при условии, что из прорыва полезут не только звери, но и твари! Под Барнаулом твари не спешили вступать в бой, а со зверями военные неплохо справлялись. Почти два дня держали оборону! — возразил Станислав Александрович.
— Два дня, — поморщился Николай, — там армейцев было две сотни человек и несколько десяток магов! Конечно, они продержались двое суток. При этом бо́льшая часть простых солдат погибла или была ранена. А что смогут сделать два десятка человек?
— Так давайте пополним кордоны? — Скуратов не понимал, чего от него хочет Николай. Всё-таки его дело — тайный сыск. Искать заговоры против Императора, а не воевать с порождениями прорывов.
— Было бы кем, — устало вздохнув, Николай поднялся из-за стола и начал ходить по кабинету. Он понимал, что, хоть Станислав и является его правой рукой, но близких отношений у них не сложилось. Скуратов так и не смог стать другом и отринуть субординацию.
Николай, подойдя к окну, вспомнил совещания, которые проводил отец и на которых ему дозволено было присутствовать. Отца не боялись и при этом уважали. Он допускал общение с близкими людьми на «ты». Николай не раз был свидетелем бурных споров, когда Владимир Николаевич или кто-то из генералов мог поругаться с отцом, отстаивая свою точку зрения. Его тогда это коробило. Николай был уверен, что это неправильно. Если ты Император, никто не имеет права тебе возразить. Ты — истина в последней инстанции. Теперь же… Николай устало вздохнул и посмотрел на Станислава — тот преданно ловил его взгляд, ожидая приказаний.
— Всё плохо, — Николай облокотился на подоконник, — вызывай генералов, будем проводить совещание. Завтра же.
— Сделаю, — кивнул Скуратов, — кого вызвать? — решил уточнить он.
— Давай Ушакова, Лебедева и… Андрея Константиновича Минина позови.
На последней фамилии Император поморщился. Если Ушаков и Лебедев на глаза не лезли — один служил на севере, второй на востоке, — то Минин постоянно находился в Москве, не упуская возможности напомнить о себе и высказать собственное мнение, которое часто шло вразрез с мнением Николая и политикой, которую тот проводил. В общем, не любил Николай Андрея Константиновича, хотя признавал про себя, что тот частенько оказывался прав.
— А… Павленко звать не будем? — удивлённо посмотрел на него Станислав.
— Зови, — махнул рукой Император, — хотя, уверен, он бы и сам заявился. Шпионы дядюшки не сидят без дела!
Хотя Николай сам просил Скуратова не трогать соглядатаев Владимира Николаевича, возможности лишний раз уколоть Станислава он упустить не мог.
— Василь Павленко нам пригодится. У него самое боеспособное войско. Всё-таки южный регион. Постоянные стычки с соседями. То турки, то булгары, то ещё кто, — Николай недовольно поморщился.
Хорошо, что этим всем делом занимался его дядюшка, но, с другой стороны, Николаю, как Императору, не нравилось, что самым боеспособным армейским формированием заправляет не он. Мало того, был ещё и Дальний Восток со своим княжеством и армией, которыми управлял старший брат Императора. Вот уж кого он точно пока не желал видеть на совете. Слишком уж заносчив был Пётр Александрович, да и обиду затаил, что Николай занял трон в обход него.
Николай улыбнулся про себя, вспоминая былое. Пётр был старше на полтора десятка лет, и отец вручил ему княжество на Дальнем Востоке. Сам же не планировал отходить от дел. В то время Николай был десятилетним пацаном, а Петру уже было за двадцать. Они практически не общались. Слишком велика была разница в возрасте. Пётр приезжал иногда в Москву — на праздники или на какой-нибудь бал. Оставался иногда и на месяц, но к Николаю никакого интереса не проявлял, что того обижало. Младший брат тянулся к старшему, а старший, казалось не замечал этого или, что хуже, сознательно игнорировал его.
Когда отец заболел и стало понятно, что ему осталось не больше года, его состояние держалось в секрете. Даже Петру не сообщали о болезни отца. Но Николай был рядом. Он прекрасно видел и понимал, что дни отца сочтены. Оставалось совсем мало времени, чтобы найти вариант, как помочь отцу и либо занять его место на престоле, либо выпросить себе какое-нибудь княжество. Главное — не пустить в императоры Петра.
Матери у них были разные, и Пётр, хоть и не обращал внимания на Николая, тёплых чувств к своему брату явно не испытывал, считая того домашним мальчиком, ни на что не способным. При редких встречах это было отлично видно.
Снисходительный взгляд и пренебрежение Петра задевали Николая. Он сумел отыграться: провернул отличную комбинацию и стал Императором, утерев тем самым Петру нос и заставив с собой считаться. Хотя…
Николай не хотел врать себе. Пётр на Дальнем Востоке был царём и богом и при этом не имел таких амбиций, чтобы занять главный престол. Его вполне устраивало независимое положение. Даже приехав на похороны отца, Пётр вёл себя по-прежнему. Николай так и не увидел в глазах брата уважения. Тот сухо поздоровался, сухо попрощался и отбыл обратно в своё княжество.
— Подготовь справки по всем паладинам, — оторвался от воспоминаний Николай, — мы можем их уже использовать?
— Разве что Григория, — покачал головой Скуратов, — у остальных пока ни знаний, ни умений. Да и энергии мало. Я так понял, что они должны закрывать прорывы, и тогда их запас энергии будет расти. Всё-таки будет вторжение? — после небольшой паузы задал вопрос Станислав.
— Ты у меня спрашиваешь? — раздражённо посмотрел Николай на главу тайного сыска. — Конечно, будет! Всё об этом говорит. Уж ты-то можешь не сомневаться. У тебя достаточно правдивой информации.
— Мы не готовы, — поджал губы Скуратов.
— А для чего я, по-твоему, созываю генералов? — Раздражение Николая нарастало. — Будем готовиться! Времени осталось мало, — Николай побарабанил пальцами по столу, — что там с Шуваловым? Поступил в кадетское училище? Документы уже все оформили?
— Да, всё сделали, — кивнул головой Скуратов, — не лучше ли ему было оставаться в Екатеринодаре?
— Не лучше, — покачал головой Николай, — теперь он на службе, а не независимый князь. Мы в любое время можем его куда угодно выдернуть, и он обязан будет выполнять наши приказы. При этом, — Николай, явно довольный собой, поднял вверх указательный палец, — мы можем ничего ему не платить.
— Мудро, — кивнул Скуратов, — но не испортит ли это с ним отношения? Он сейчас сильнейший паладин в Империи. Виталий мог бы заняться обучением других паладинов.
— Вряд ли этот мальчишка сможет их чему-нибудь научить. У него нет базы и знаний. Только редкая практика и обучение на собственных ошибках. А для наших паладинов вызови Егора Капустина.
— Он ещё жив? — Скуратов с удивлением посмотрел на Николая. — Это же вы о Григории Распутине говорите? Сильнейшем паладине? Я слышал, что он отказался от служения Аннулету, сменил имя и ушёл в церковь Света. Даже в моём ведомстве нет о нём информации. Это неправильно!
Скуратов недовольно смотрел на Императора. Его задевало, что такая важная информация прошла мимо его ведомства. За годы службы Скуратову не раз казалось, что ему удалось заслужить доверие, но верного служаку снова и снова макали носом в лужу.