– Прощения просим, сеньор квартерон. Ну, телятина же хорошая была, не выбрасывать же. Мы и раньше так делали. Только раньше я сам смотрел, что кому давать, а сегодня бес попутал, не доглядел...
– Ясно, все-таки идиоты, – Джудо на мгновение сжал пальцы на рукояти корда, потом снова начал перебирать ими. – К этому вопросу мы еще вернемся. А сначала – какого, хм, демона вы позволяете демонопоклонникам людей из гостиницы тащить на алтарь?
– Так ведь того… ежели им не позволить, они завтра наших же таскать начнут, – жалобно сказал один из молчавших доселе поселян. – Совсем, сволочи, распоясались... Ну вот мы и думали – лучше уж пусть чужаков хватают, а мы тем временем с ними справиться попробуем.
– Справиться? Это каким же образом? – очень нехорошим тоном осведомилась Аглая. Ей ответила единственная женщина из этой компании, лет шестидесяти на вид, во вдовьем наряде:
– В старые времена был хранитель у этих мест, сеньора. Хранитель и покровитель всего Креспо, фейри Адарбакарра. Наши предки почитали его, а он защищал их от демонов и всякого зла... Потом мы забыли его, а те, кто почитал демона Флего, наоборот, своего-то покровителя не забыли… ну и Адарбакарра ушел. Так вот мы решили призвать его, обряды проводим, как по старым обычаям положено.
Джудо только бровь поднял, но ничего пока не сказал. Аглая спросила:
– А откуда вам знать-то, как по старым обычаям положено?
– Так книга у нас была старинная, – сказала вдова. – Оттуда и вычитали. Внук мой, обалдуй вот этот, Яно, на старой талле читать выучен, у лекаря нашего учился, да только лекарь-то помер, а нового не прислали…
– Книга, говоришь, была… – протянула Аглая. – Была… А теперь нет, получается?
Поселяне вздохнули, а вдова, опустив голову, ответила:
– Пропала книга-то. Уж месяца три как. Думаю, клятые демонолюбы ее выкрали. Там ведь и про демонов-то писано было, и про обряды ихние...
Джудо снова на мгновение стиснул пальцы на рукоятке корда:
– Стало быть, вы, пни стоеросовые, вместо того, чтоб в Инквизицию бежать, как только до вас дошло, что ваши же односельчане демонам служат и жертвы приносят, решили Адарбакарру призвать, чтоб он за вас вписался. А с какого такого рожна он должен бы это делать, а? Вы вообще понимаете, дурачье, какой службы с вас высший фейри потребовать может?
– Мы на все согласные, а людей-то ему жертвовать не надо, крови-то он, окромя телячьей, и не просит, – сказал пожилой поселянин.
Джудо вдруг засмеялся. Нехорошим таким смехом, слегка сумасшедшим. Аглая даже подумала, что такой вот смех можно вполне назвать «фейским».
Смех этот оборвался так же резко, как и начался, и Джудо сказал:
– Мало уметь читать старую таллу. Надо еще написанное толком понимать. Дурачье неотесанное! Телятину они Адарбакарре жертвовали!!! Аглая, вот скажи – в этой Орсинье они что тут, все вот такие вот непроходимые идиоты?
Аглая только кивнула со скорбным видом. Джудо тяжко вздохнул:
– Вы хоть знаете, какой именно фейри носит имя Адарбакарра, или это тоже забыли? Или не поняли из книжки? А, по рожам вижу – понятия не имеете.
– Так того… откуда ж понять, ежли слова-то старинные, незнакомые, а картинок-то нету? – жалобно прошептал уже давно очнувшийся, но до того сидевший тихо Яно.
Джудо аж за лоб схватился:
– Я ж говорю – дурачье неотесанное. Демонопоклонники поумнее да посообразительней вас оказались, они хотя бы доперли, как своему повелителю следует жертвы приносить. Нет, ну это ж додуматься надо – единорогу, пусть и черному, телятину жертвовать. Да еще с солью. Тьфу. Я б на его месте только для того на призыв явился, чтоб вам, недоумкам, показать что почем.
Аглая хихикнула:
– Так, наверное, там было написано «юная жрица его приманит», на старой талле. Только первый переписчик, видимо, пару букв то ли нечетко написал, то ли пошутил нехорошо, а его орсинский последователь по-своему понял да и накалякал вместо «юной жрицы» – «соленый теленок». По-орсински. Вот тебе и всё объяснение. Грамотный человек бы сразу понял, что это ошибка, ну да с этих что взять. Но, силы небесные, призывать фейри, чтобы выгнать демона, вместо того чтоб бежать в Инквизицию заявлять – это вообще даже для Орсиньи редкостная дурость.
– Так это… служки-то Флеговы… они ж тоже не просто так за свои дела взялись, – робко сказал трактирщик Нино. – Поначалу-то мы, уж признаюсь честно, сеньоры, им потворствовали, курей носили и кроликов. Ну, там, болячки они знатно исцеляли всякие. Капустницу, опять же, побороть смогли… жука заморского, что картоху жрет, тоже… Долго то тянулось, и всем было хорошо. А потом в Боско Тенебро нехорошие дела твориться начали. Напасть какая-то там завелась, и люди все, кто под той напастью, как будто ума лишенные. Вроде ходят и говорят, а только глаза у них пустые.
Аглая и Джудо переглянулись, и паладин спросил:
– Зомби, что ли? Мертвяки то есть?
– Да нет, живые, только какие-то зачарованные, – вздохнул пожилой поселянин. – Мы думали поначалу, что это какая-то болячка магическая. Наша священница туда поехала, посмотреть, что к чему, да так и не вернулась. Жива она – это точно. Мы ее сами видели и говорили с ней, так у ней глаза такие же пустые, и возвращаться не хочет, говорит – там ей лучше.
– Почему не написали в Арагосу, чтоб прислали другого священнослужителя? – Аглая это спросила больше для порядка, заранее зная ответ. И он ее не удивил.
Хозяин гостиницы руками развел:
– А зачем? Мы подумали – ну, может, попустит ее, она и вернется. Она ж своя, мадеруэлская, а пришлют незнамо кого...
– Идиоты… – устало пробормотала Аглая. – Ну, дальше давай.
– Дальше… А дальше стали люди с окраин Мадеруэлы тоже такими становиться. Мы поначалу-то значения особого не придавали, хутора-то эти на отшибе стоят, тамошние редко в Мадеруэлу наведываются. А потом как-то слышим – старый Матей вдруг пить бросил и самогонку гнать, а вместо того на поле-огороде с утра до ночи работает, и ладно бы что путное сажал – так белую свеклу, которой только свиней кормить, а свиней-то у него нету, не приживаются они у этого пьянюги. Ну тут мы и поняли, что дело нечисто. Да не может такого быть, чтоб Матей по своей воле квасить перестал. Скорее солнце наземь рухнет. Вот тут-то нам и стало страшно. Мы послали одного нашего – посмотреть, что там в Боско Тенебро творится, велели ему крепко-накрепко на глаза особо никому не попадаться, местного питья не пить, еды не есть… ну он посмотрел, вернулся – говорит, там все такие, строем ходят, с утра до ночи работают, рук не покладая, потом из Кастель Креспо колокол звучит – и все строем по домам идут. А утром опять по колоколу – на работу... и так вот всё там. Ну, нам Леон – это который служка Флегов – сказал, мол, это самая что ни на есть кровавая магия. Давно трепались, будто молодой дон Креспо черной магией занимается. Вот, видать, и занимается... А Леон и говорит: не хотите, мол, так же, как там – мы вас защитим. Только за это плата требуется. Ну, назначили они по овце раз в неделю. Поначалу помогало, да только мы заметили вскоре, что одолевает напасть все-таки некоторых. И больших трудов стоит их в людской вид обратно привести. И тогда Леон сказал – мол, ничего не остается, надо человечьей кровью Флего ублажать, тогда он настоящую защиту даст. Убеждал, что одной жертвы надолго хватит. Обещал никого из своих не трогать, а только мимоезжих. Народу ж мимо хоть и немного ездит, а все же тракт наезженный мимо нас, на Монте-Плата.
Слушая это, Джудо тяжело смотрел на поселян и постукивал пальцами по рукояти корда. Аглая же глядела на них мрачным, суровым инквизиторским взглядом, от которого им очевидно было неуютно, но глаза отвести они не могли.
– И как, помогло? – сквозь зубы спросила она.
Вдова вздохнула:
– Да вроде как. Напасть на нас больше не ширилась… Только Леон силу обрел такую, что мы с ним больше поделать ничего не могли. Потребовал старостой брата его назначить, а самого его всем забесплатно снабжать. Не только едой да питьем… молодок да девок требовал, чтоб ублажали его и его помощничков...
Нино добавил:
– А когда слухи разнеслись, что тут страшное творится, так и народу на тракте куда меньше стало. Боятся люди ездить, разве что большими обозами. Дела сразу плохо пошли, гостиница в упадок пришла и вообще... Да и страшно нам сделалось. Поняли – еще немного, и Леон на свой алтарь начнет и наших таскать.
– И вы вместо того, чтоб, расперетак вас через колено, в Инквизицию обратиться, решили заняться призывом фейри, – Джудо обвел всех пугающим сидским взглядом.
Прыщавый Яно робко пискнул:
– Так ведь получилось же… Вы ж их поубивали, разве нет?
Джудо снова засмеялся все тем же смехом, и на этот раз Аглая к нему присоединилась. Смеялись они недолго.
Утерев слезы, Аглая сказала:
– Значит, так. Поскольку этих демонских культистов больше нет нашими стараниями, вы, любезные, нам должны. Во-первых, завтра утром вы отправите гонца в Арагосу, в Коллегию Святой Инквизиции. Письмо мы сами напишем. Во-вторых, вот тех шестерых козлов, которые меня повязали и к еретикам отволокли, вы сами немедля, вот сейчас, пока ночь, повяжете и по погребам под замки посажаете. Когда Инквизиция приедет, можете на них всё валить, авось и отмажетесь. Не мне вас учить, уж на это у вас ума должно хватить. В-третьих, книжку вашу я конфискую, – она показала книгу, завернутую в обрывки собственной сорочки.– Нечего такому раритету делать среди таких необразованных палурдос, как вы. Ну и в-четвертых, нам двоим немедленно – помыться по-людски, поесть, а мне – переодеться. В чистое.
Они смотрели на нее, раззявив рты. Джудо хлопнул по столу ладонью, и подпрыгнули не только кружки, но и все, кто сидел за столом.
– Слышали? Ну, живо, за дело, любезные.
Трактирщик Нино, однако, робко спросил:
– А как же напасть магическая из Боско Тенебро?
– Разберемся, – сказал Джудо. – Ну? Договорились?
Все кивнули.
Джудо убрал корд со стола и прицепил на пояс. Указал пальцем на сопляка Яно: