С неба хлынул поток воды, гася валяющиеся факелы. Аглая отбежала под навес церковного крыльца и посмотрела в сторону замка Кастель Креспо. Оттуда исходила темная, гнетущая, удушающая сила, страшная и омерзительная, и в эту тьму летело пятнышко света. Аглая машинально приложила руку ко лбу и призвала на себя очищение, запоздало сообразив, что теперь она этого не может. И с невероятным удивлением ощутила, что – может. Не так мощно и сильно, как раньше, но может.
– Дева и Мать, Судия, Мастер и Хранитель, сберегите посвященного Джудо! Даруйте ему вашу милость и вашу силу! – прошептала она, и вошла в церковь, не закрывая дверь.
Женщины стояли на коленях перед алтарем и плакали. Им было очень страшно, это чувствовалось. Аглая прошла вперед, встала у алтаря и подняла руки:
– Не бойтесь. Милость богов с вами. Видите – вы свободны от кровавой печати.
– Ах, сеньора, – всхлипнула блондинка и утерла слезы грязной ладонью. – Вы и не знаете, что тут творится-то… Сейчас свободны, так Коррадо все равно нас обратно зачарует. У него банок-то с кровью полны кладовые... всех, всех ведь зачаровал... Все Боско Тенебро, мы и оглянуться не успели.
Другая, чернявая, как и большинство орсинцев, вздохнула:
– Нас-то... он не крепко причаровывал. Поначалу только. А потом... как мы деток от него народили, он с нас чары немножко снял, велел за остальными присматривать. А ежели не будем слушаться – грозился деток… перерезать... – она забилась в рыданиях, и блондинка обняла ее за плечи.
Аглая опустила руки на алтарь, провела по гладкому камню, сметая пыль и паутину, стряхнула на пол:
– Говорю вам – не бойтесь. Надо только до утра продержаться… – она оглядела их, вкладывая в свой взгляд спокойствие и уверенность, которых у нее самой не слишком много было. – Будем молиться и уповать на милость богов.
Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула.
Снаружи ударил гром, от ветра распахнулись все ставни на окнах, женщины вскрикнули. Аглая уперла ладони в гладкий камень алтаря и четко, уверенно, громко начала читать первый псалом из Книги Песен.
Простые и понятные слова, знакомые всем. Женщины подхватили их нестройными, дрожащими голосами. Аглая почувствовала необыкновенный прилив сил, и с удивлением увидела, что полированный гранит под ее руками начал светиться. Боги отозвались на ее молитву, и страх пропал начисто. Сомнения исчезли. Осталась только вера.
Она потом не могла вспомнить толком, сколько времени простояла так, читая подряд все псалмы и молитвы, какие только приходили в голову.
Снаружи, в обычном мире, гремела гроза, а в ментальном плане бушевала битва, отголоски которой доносились до Аглаи вместе с раскатами грома. Сама она чувствовала себя скалой в этом бурном море, скалой, на которой нашли пристанище измученные птицы. Волны бились в нее, сотрясали и окатывали сверху донизу… восемь птиц-женщин жались к ней, и вторили ее голосу. И становились сами сильнее.
А потом всё кончилось. Гроза ушла на рассвете, омыв и очистив всё вокруг. Больше не было удушающей вони кровавой магии, не чувствовалось кровавое заклятие, мир был спокоен и удивительно тих вокруг.
И в этой рассветной тишине раздался стук копыт.
Аглая, пошатываясь от усталости, вышла из-за алтаря, подошла к двери и толкнула створки. Женщины пошли за ней.
На площадь въехал верхом на Адарбакарре Джудо. Выглядел он очень уставшим и измученным, почти не светился, хотя в глазах всё еще горело фейское серебро. Да и черный единорог как-то потускнел, видно было – обессилел слишком. На плече паладина сидел феникс с полусложенными крыльями, отчего казалось, что на плечах у Джудо огненный плащ. Меч в ножнах висел на перевязи, левой рукой паладин держался за гриву единорога, а на кулак правой была намотана та самая веревка с волосом единорога… на которой он волок по земле связанного человека в довольно богатой, но уже изорванной и испачканной одежде, неожиданно блондинистого для орсинца.
Адарбакарра остановился, опустив голову и пошатываясь. Аглая подошла к нему, погладила осторожно по морде. Единорог ткнулся храпом ей в вырез блузки:
– Дева, выполнен ли наш договор?
– Выполнен, Адарбакарра, – сказала она. – Благодарю тебя за помощь.
Он поднял голову, фыркнул:
– Передай людям, чтоб больше не смели меня призывать… пусть лучше никак не призывают, чем соленой телятиной, бр-р-р…
– Не опасайся, они больше не посмеют, – усмехнулась инквизиторка. – Но все-таки ты ведь их защитил, так или иначе.
Адарбакарра повернул голову, посмотрел на женщин за спиной Аглаи, глядевших на него с восторгом:
– Потому что тебе обещал.
Она снова погладила его по тонкой серебряной стрелке на морде, идущей от рога к черному бархатному храпу.
Феникс взмахнул крыльями, взлетел, сделал круг над площадью и взмыл в небо, тая среди утренних легких облачков, освещенных еще не взошедшим солнцем.
Джудо спрыгнул, потер лицо, потряс головой. Бледное сияние ушло из его глаз, перестали светиться и волосы. Он подтянул поближе пленника:
– Едва удержался, чтоб не убить. Итак, дон Коррадо Креспо собственной персоной, малефикар и еретик, – он легонько пнул в бок Креспо, тот дернулся, замычал сквозь кляп.
Аглая подошла ближе, взяла паладина за руку:
– Ты вернулся… Хвала богам!
– И благодаря тебе. Ты хорошо молилась, Аглая, – он перехватил ее руку, поднес к губам и поцеловал.
Женщины смотрели на него с восхищением, не отрывая взгляда. Наконец, блондинка посмотрела на пленника, и вдруг как взбесилась:
– Ага, попался наконец, выродок!!! – она подскочила к нему и принялась его бить ногами, выкрикивая грязные ругательства. Джудо сгреб ее за кожаную жилетку и оттащил:
– Сеньорита, успокойтесь. Оставьте что-нибудь и Святой Инквизиции.
Она повернулась к нему, уткнулась ему в грудь и расплакалась. Джудо, гладя ее по волосам, проговорил:
– Тихо, тихо… всё теперь будет хорошо.
Одна из женщин робко спросила:
– А... заклятье точно не вернется?
– Нет, – Джудо поднял кулак с веревкой. – Никаких больше заклятий не будет. И дона Креспо тоже. Его скорее всего казнят смертью, а баронство передадут под временный протекторат наместника.
Блондинка всхлипнула:
– А я? А мы… нам ничего не будет?
Аглая посмотрела на нее, на Креспо и ужаснулась: сходство обоих говорило о том, что они явно брат и сестра. Выходит, дон Креспо под заклятие подвел и свою сестру, сделал ей ребенка и заставил служить себе… Ее передернуло от отвращения и она еле подавила желание убить Креспо на месте.
– Вы были под заклятием и не можете отвечать за свои действия. Если вы служили ему не по своей воле, и Инквизиция это установит – вас оправдают, может быть, вы даже получите право наследовать баронство, разве что теперь тут все-таки будет управитель от наместника, – сказала она.
– Я... я пыталась его утихомирить, отговорить… – плакала на груди у Джудо сеньорита Креспо. – Он... он меня изнасиловал, чтобы под заклятие подвести. По-другому, наверное, не получалось... Может, боялся, что если просто по крови, так вместе со мной и его дочка под чары попадет... Адалию-то он любит, как и мать ее покойную, эту ведьму алевендскую... Это она Коррадо, видать, кровавой магии научила. Я всегда знала, что она еретичка, эта сучка в церкви на моей памяти только раз была, когда Адалию именем нарекали. А так – всякий раз, как праздник и в церкви надо быть, больной сказывалась, хотя здорова она была, и померла-то от того, что на охоте с коня свалилась, да головой об камень...
Сеньорита Креспо утерла слезы и зло посмотрела на брата, но уже не порывалась подойти к нему и бить ногами. Джудо, гладя ее по голове и плечам, сказал:
– Этот кошмар закончился. Всё будет хорошо, – он отстранил ее, поцеловал в лоб, отчего женщина прямо на глазах расцвела и успокоилась. – Идите в церковь, поблагодарите богов за милость и помощь. А потом найдите нам пристойных лошадей, чтоб в Мадеруэлу съездить. Другие… не скоро еще очнутся после заклятия, спать будут двое суток, не меньше. Так что вы тут сейчас останетесь за главных, и вам придется людям все рассказать.
– А вы? Вы разве нас оставите? – спросила с тревогой одна из женщин.
Аглая покачала головой:
– Придется. Ненадолго. В Мадеруэлу уже вызваны инквизиция с паладинами, и мы должны встретить их, передать им Креспо. Им придется расследовать и здесь, и в Мадеруэле, там тоже нехорошие дела творились.
Джудо добавил, глядя на сеньориту Креспо:
– Я-то уж точно вернусь. Тут для меня еще дела найдутся... А вы делайте пока, как вам посвященная Аглая сказала.
Женщины, повздыхав, ушли в церковь, и причем все как одна томно оглядывались на паладина.
Адарбакарра фыркнул:
– Ах, люди, люди... Жаль, что я не потребовал в качестве награды голову этого мерзавца.
– Не беспокойся, он будет покаран со всей строгостью, – Джудо подергал веревку и вздохнул:
– Хотя, если ты будешь настаивать…
– Нет, – единорог покачал головой. – Вершите уже свое правосудие, люди. У вас иногда это неплохо получается. Я всё равно благодарен вам. И должен больше, чем сделал. Этот кровавый маг убил одного из наших, оттого-то он и обрел такую силу. Мы мстили... Ты думаешь, его жена-ведьма просто так с коня свалилась? Но это всё, что мы успели сделать – он изгнал всех моих подданных, а на меня наложил печать и запер в Сумбре. Так что вы справились за нас. Ты, внук кровавой сиды, сражался вместе со мной, а ты, дева, призвала помощь ваших богов… Они нас не слишком жалуют, но иной раз милостью одаривают… думаю, только ради вас. Так что я хочу вознаградить тебя, дева.
Он опустил голову – низко, так, что рог коснулся мощеной медными котлами-сковородами площади, поднял переднюю ногу и резко ударил копытом по рогу. Аглая вскрикнула в ужасе. Рог с резким звоном сломался почти у самого основания. Адарбакарра поднял голову, потряс ею:
– Ох, больно... Ну, дева, бери, он твой. И делай с ним что тебе угодно.