Нарешали, кстати, довольно быстро. Часть паладинов и инквизиторок отправили в Арагосу – конвоировать арестованных. В помощь им быстренько рекрутировали с три десятка крепких местных мужиков (обещая засчитать эту работу в качестве епитимьи). Архонт Мастера и его двое помощников осмотрели деревню и выбрали место для постройки монастыря, а затем тоже уехали, предстоятель Хранителя с помощником занялись установкой обережных знаков, для чего тоже взяли работников из местных. А остальные занялись расследованием – ведь надо было вести следствие и в Боско Тенебро тоже. Туда направили двух храмовников (Джудо в том числе), посвященного Судии, инквизитора и инквизиторку. Аглая осталась в комиссии по Мадеруэле. А самого Джудо перед отъездом в Боско Тенебро вызвала архонтиса Матери, вручила ему плащ посвященного и сказала:
– Работы для тебя предстоит много, посвященный Джудо. Это хорошо, что ты здесь оказался, посвященный Романо еще слишком молод, сил бы у него одного на всех не хватило. Так что езжай сначала в Боско Тенебро, там, судя по всему, труднее всего придется.
Джудо поклонился, взял из ее рук зелено-золотой плащ:
– Я и сам собирался просить разрешения послужить Матери, преосвященная Роза. Надеюсь, Она дарует мне силы справиться… И еще должен сказать, что здесь, в Мадеруэле, и парни насилию подверглись. Еретики на алтаре без разбору молодежь приходовали, несколько юнцов прошли через этот кошмар. Им-то я помочь никак не смогу, а вы с собой только Романо привезли.
Архонтиса улыбнулась:
– Я сама, если Мать дарует мне милость, смогу помочь этим юношам. Ну, не трать времени даром, езжай.
Джудо поцеловал ее руку, набросил на плечи плащ и вышел. На улице уже его ждали товарищи. Паладин Леонардо держал за уздечку его мерина, оседланного и готового в дорогу. Увидев зеленый с золотом плащ, вздохнул:
– Эх, стало быть, как храмовник ты нам не помощник?
– Почему? – Джудо легко запрыгнул в седло. – Храмовником я и в этом плаще быть не перестаю.
Он повернулся к инквизиторам и посвященному Судии:
– Будем знакомы, посвященные. Паладин Джудо Манзони, к вашим услугам.
Посвященный Судии кивнул:
– Приятно познакомиться. Я – судья Рональдо Гомес.
Инквизитор, мужчина лет сорока, темноволосый, с черной повязкой на одном глазу и без мизинца и половины безымянного пальца на правой руке, сказал:
– Посвященный Бенедетто. Когда-то был странствующим паладином. А это – сестра Альбина, – представил он инквизиторку, крепкую, но не слишком красивую женщину средних лет с длинной темно-русой косой. Джудо улыбнулся ей, глядя на плечо:
– Рад познакомиться. Сразу поясню, посвященная: не смотрю тебе в лицо, чтобы не подвергать лишнему соблазну.
– Я понимаю, – кивнула Альбина. – Слыхала о таких, как ты. Удивительно, как это Аглая так долго крепилась... Я на тебя посмотрела и сразу почувствовала, как меня соблазном охватывает.
– Это как раз ничего, – вздохнул Джудо, застегнул плащ и накинул на голову капюшон. – Это обычное дело. Скоро полегчает, надеюсь, к утру я уж буду не такой соблазнительный. Главное – мне в глаза не пытайся заглянуть. Я очень уж вымотался позавчера, да и к сидской силе прибегнуть пришлось, чтоб Креспо повязать. Он ведь успел взять кровавую жертву, когда я к нему явился. Убил женщину, с которой спал, и забрал всю ее кровь.
Паладин Леонардо присвистнул:
– Ничего себе. Это ж какое могучее заклятие он сотворил… и ты его одолел в одиночку. Да ты крут, Джудо.
Джудо вздохнул снова:
– Не без помощи ведь Адарбакарры и Хранителя получилось. И Аглая крепко молилась. Так-то бы Креспо меня вполне мог уделать...
– А кстати, пока едем, расскажи, как это ты сумел такого малефикара побороть, – попросил Бенедетто.
Джудо пожал плечами:
– Честно сказать, не помню толком. Я ж к своей сидской стороне обратился, можно сказать, почти в сида превратился, а в этом состоянии у меня с головой не очень хорошо. Сидское с человеческим спорит, все ж я квартерон, сложно это. Да и видел я все не людским взором. Помню, как пробивались сквозь какие-то очень могучие защитные кровавые заклятья. Сначала по пути к замку, а потом и в самом замке. Помню, как с Креспо бился в тонком плане – сила на силу. Победил я его только когда смог выжечь с помощью Хранителя всю его накопленную на крови ману. Даже странно, как это Креспо в слабоумного после того не превратился, а остался вполне вменяемым, хоть и в помутнении рассудка. И… мне интересно теперь глянуть на следы всех тех заклятий глазами храмовника, а не кровавого сида.
– А уж мне! – Бенедетто махнул рукой. – Я, видишь ли, трактат пишу о кровавой магии и борьбе с нею. Собственно, даже не трактат, а собрание описаний с разборами вот таких случаев.
– Там таких случаев полная деревня, – мрачно усмехнулся Джудо. – Полтысячи народу – и все не меньше двух лет прожили под кровавыми заклятиями.
Его спутники тяжко вздохнули, и дальше ехали молча.
В Боско Тенебро они как раз попали на большое и шумное народное собрание на мощеной сковородами площади.
У церкви стояла в окружении семи молодых женщин сестра барона Креспо. Все бывшие наложницы и соглядатайки уже переоделись в обычные орсинские женские наряды, каждая женщина держала на руках годовалого ребенка, держала с таким видом, будто его вот-вот у нее кто-то отберет. Народ на площади шумел, выкрикивая вопросы и какие-то призывы, но сеньорита Креспо на все это отвечала довольно спокойно. На краю площади несколько человек пытались выковырять пару сковород, отбивая известковый раствор ломами. Многие женщины из селян тоже держали на руках младенцев – и было очевидно, что слишком много здесь детей примерно одного возраста. Были и мужчины с такими же мелкими детьми на руках, и почти у каждого поселянина на рукаве была траурная повязка... Женщин в толпе было на треть меньше, чем мужчин. Результат деятельности малефикара Креспо с его кровавыми заклятиями и желанием увеличить число подданных, ведь орсиньянки были печально известны тем, что роды у них протекали тяжело, и чем старше была женщина – тем тяжелее, потому здесь старались родить трех, а если повезет – и четырех детей до тридцати лет, потому что после – это была верная смерть.
Появление Джудо и его спутников первой заметила сеньорита Креспо. Она решительно прошла к ним сквозь толпу, встала рядом и громко объявила, что это приехала та самая следственная комиссия, которая теперь тут и будет за главных, пока идет расследование. А потому боскотенебряне будут делать всё, что им скажут следователи.
Народ, услыхав такое, притих. Конечно, их это не обрадовало, но, с другой стороны, они понимали и то, что два года под кровавыми заклятиями – это не шутки, мало ли чего, и потому смотрели на комиссионеров с некоторой надеждой.
Инквизиторка Альбина не растерялась. Оглядев толпу внимательным инквизиторским взглядом, она сказала, что, поскольку сеньорита Креспо разбирается в повседневной жизни Боско Тенебро, то она же и будет временно выполнять обязанности старосты деревни и здешнего сеньора – до выяснения всех обстоятельств дела. Затем Альбина поинтересовалась, где священник местный, и оказалось, что его барон Креспо убил почти сразу, есть только мадеруэльская священница, которая уже собиралась идти в свою деревню. Альбина, увидев, что женщина эта тоже с ребенком на руках, только вздохнула и разрешила ей отправиться в Мадеруэлу. После чего сказала, что временно будет выполнять обязанности священницы здесь, и что каждый житель должен непременно посещать утренние и вечерние службы – для их же блага. Не говоря уж о том, чтоб всячески помогать следствию и приходить на допросы.
Так и вышло, что Альбина поселилась в домике священника при церкви, судье Рональдо отвели пару комнат в здешней гостинице, а Бенедетто, Леонардо и Джудо отправились в замок, где их поселили в довольно неплохих комнатах.
Паладины и инквизитор занялись осмотром замка сразу, не откладывая это на потом. Следы заклятий были еще свежи, и посмотреть было на что. Бенедетто старательно записывал и собственные наблюдения, и замечания Джудо и Леонардо. А сам Джудо ходил по небольшому замку, представлявшему собой по сути квадратную башню с низкой длинной пристройкой, и диву давался, как это он сумел преодолеть такие страшные и могучие кровавые печати.
Когда село солнце, Джудо наконец решил – хватит. О чем и сказал Леонардо и инквизитору:
– Завтра уже остальное досмотрим. Тут еще подвалы есть, по словам сеньориты Креспо. С лабораторией малефикарьей… А дочка Креспо сейчас в Арагосе, в каком-то пансионе. Архонты решили ей пока ничего не сообщать, тайно в Коллегию отписали, чтоб инквизиция ее проверила. Но вы же ее комнату видели…
Бенедетто вздохнул:
– Сплошные обереги кровавые, ни одной иконы или даже хотя бы изображения аканта. Зато полно ашадарских амулетов, растыканных по всем щелям.
Леонардо кивнул:
– Не сомневаюсь, что она отлично знает, чем батюшка ее занимался. И сама вполне могла чему-то уже учиться. Раз уж ее мать – алевендка, то ее могли начать учить кровавой магии, как только у нее пошли месячные. В культе Ашадар это обычная практика, а судя по всему, барон ашадаром был. Если выяснится, что девчонку и впрямь сделали ашадаркой, ей прямая дорога в монастырь, на пожизненное покаяние. Не позавидуешь…
– Это точно. Ну, пошли ужинать, сеньорита Изабелла уже, наверное, заждалась…
Леонардо хмыкнул:
– Тебя-то уж точно заждалась. Ты с ней уже говорил о том, что ты тут еще и как посвященный Матери отрабатывать должен?
Паладин Джудо пожал плечами:
– Она и так все поняла, увидев мой плащ. Учитывая, что мне выделили комнату с очень, м-м-м, основательной кроватью, я думаю, что ночью покоя мне особого не дадут. Ну да ради такого дела – пусть. Тут всем женщинам тяжко пришлось, а ей, пожалуй, хуже прочих. Родной брат изнасиловал, ребенка сделал, принудил наложницей стать и соглядатайкой... Такую рану залечить будет непросто.
Ужин оказался очень неплохим: кроличье фрикасе, кукурузные лепешки с травами, печеная картошка с овощами, сладкий пирог с ягодами, и довольно неплохое белое вино. Когда Джудо, увидев, что кроме вина на столе нет другого питья, сразу сказал, что по обету не пьет, и попросил воды, чернявая подруга Изабеллы – та самая, что вместе с ней была в наложницах Креспо – принесла большой чайник местного травяного сбора. Этот чай прекрасно подошел к пирогу, и даже Леонардо, оценивший вино, отдал должное и чаю. После ужина паладины и инквизитор разошлись по отведенным им комнатам. И если Леонардо, помолившись, упал на кровать и захрапел, а Бенедетто еще долго сидел, пересматривая свои записи, то Джудо сначала старательно обтерся мокрым полотенцем, а потом долго молился Матери, хотя и чувствовал, что Изабелла и ее подруга уже трижды проходили мимо его двери, задерживаясь, чтоб заглянуть в щелку.