– Рассказывай, Жоан.
Поерзав на диванчике, Жоан заговорил:
– Э-э… сеньор Андреа, видите ли… наш брат Микаэло, наследник домена, он… как бы сказать… дурак, короче. Самый натуральный стоеросовый обалдуй. И он нам все время всяческие неприятности создает. Но раньше его выходки хотя бы за пределы Фартальи не выходили. А сейчас… В общем, мы узнали, что его за что-то арестовали в Планине и посадили там в тюрьму. И князь планинский хочет это в каких-то политических целях использовать.
Наставник Жоана тяжко вздохнул:
– Сочувствую. И так понимаю, что тебе нужно от меня разрешение на время отпуска покинуть Фарталью? Хорошо.
Кавалли открыл папку для бумаг, вынул листок, взял перо и быстро написал отпускное свидетельство, с уточнением, что младшему паладину Жоану Дельгадо по семейным обстоятельствам дозволяется выехать за границу. Полез в карман, достал личную печать в бронзовой коробочке, развинтил ее и шлепнул на свидетельство:
– Ну, удачи вам в этом деле. Только, Жоан, прошу: не навороти глупостей. Впрочем, я думаю, ты справишься. И кстати, не вздумай туда в паладинском мундире ехать. Разрешение разрешением, но осторожность не повредит. Всё, иди собирайся.
Поблагодарив наставника, Жоан с братом помчался в казарму, где быстро напихал в дорожную сумку самое нужное, попутно жалуясь Оливио и Робертино на дурака Микаэло. А потом Джорхе телепортировался вместе с ним прямо домой, на галерейку боковой пристройки Кастель Дельгадо.
Жоан поморгал, оглянулся:
– Домой? Хм, я думал – ты нас до станции телепортов отправишь, чтоб оттуда в Планину…
– С ума сошел? – поморщился братец. – В Планину? Прямо в мажеской мантии и паладинском мундире? Тебе ж только что наставник ясно сказал, чтоб ты не вздумал в мундире туда ехать. Просто так, что ли?
Младший паладин смутился:
– М-м… ну у меня тут в торбе есть цивильный камзол, старый, правда…
Джорхе закинул на плечо свою сумку и пошел к лестнице с галерейки:
– Идем, хоть родню повидаем, что ли… Еще неизвестно, что нас в той Планине ждет.
Кастель Дельгадо был типичным сальмийским замком и ничем особенно не отличался от многих таких же, разбросанных по всей Сальме. Собственно замком можно было назвать только древнюю башню в три этажа, возвышающуюся на холме. Она была сложена еще в дофартальские времена из дикого камня, скрепленного цементом на птичьих яйцах, и крыта черепичной крышей. Когда-то ее окружала стена из того же материала, венчавшая плоскую вершину холма, словно корона. Но вот уж четыреста лет, как сальмийские доны перестали развлекаться междоусобицами, и стену за ненадобностью потихоньку разобрали, понастроив из этого камня множество пристроек к башне. Низкие, с маленькими окошками, тоже крытые старой черепицей, эти пристройки долгое время служили домом для донов Дельгадо, пока прапрадедушка Жоана не построил на уступе на склоне холма пристойную усадьбу в два этажа, с патио, асотеей и широкой лестницей вниз. А башню и ее пристройки стали использовать в хозяйственных целях, так что там теперь были винные погреба, склады овощей и фруктов, масло- и зернохранилища. А в самую большую пристройку на зиму загоняли овец. Могло показаться странным, что старую трапезную, где доны Дельгадо когда-то пировали со своими кабальерос, превратили в овчарню, и теперь среди стен, на которых всё еще висят древние облезлые щиты с гербами, блеют и гадят барашки с овечками. Но нынешние доны Дельгадо относились к этому вполне спокойно – ведь, в конце концов, это их собственные барашки с овечками, и не простые, а те самые знаменитые сальмиосы, славные как тонкой теплой шерстью, так и вкусным нежным мясом. И уж от них пользы и выгоды однозначно больше, чем от прожорливых буйных кабальерос прежних времен. А потомки тех кабальерос уж давным-давно сделались арендаторами на землях Дельгадо и исправно выращивают на них виноград, зерно, овощи и пряные травы, которыми Сальма славна так же, как и своими овцами и вином.
Когда Жоан и Джорхе спустились к усадьбе, во дворе их уже ждали отец и сестра Аньес, а также все окрестные крестьяне и арендаторы-кабальерос, какие только были поблизости и успели углядеть, как на галерейке замка полыхнуло голубоватое кольцо телепорта.
Сальмийские нравы просты и незамысловаты, так что встреча была бурной, Жоана и Джорхе пообнимали все встречающие, одновременно вываливая на них все накопившиеся новости. Любой другой бы не выдержал, но Жоан только радовался: это же дом родной!
Наконец, приветственный ритуал окончился, и Аньес быстренько увела братьев в дом, а отец послал гонца в Корунью, сообщить дяде Мануэло о приезде внучатых племянников. Корунья, столица провинции, была в пяти милях от Кастель Дельгадо, с холма ее было отлично видно, так что дядю ожидали к вечеру.
В доме дон Сезар Дельгадо первым делом усадил сыновей в гостиной, сунул им в руки по старинному железному кубку с вином и по завернутой в виноградные листья крепко посоленной лепешечке, и велел пить «возвратную чашу», как было принято по местным обычаям: после долгого отсутствия члену семьи нужно было испить вина и вкусить хлеба с солью под родной крышей. А то мало ли, вдруг это фейри под видом родича явился. Фейри, как известно, хладного железа не любят, и соли тоже. Конечно, дон Дельгадо не сомневался, что перед ним – его родные сыновья, но обычай есть обычай. Так что и Джорхе, и Жоан воздали должное традиции.
– Уф, ну мы наконец дома… жаль, что ненадолго, – Жоан поставил пустой кубок на столик и положил рядом с ним скомканные виноградные листья из-под лепешки. – Джорхе мне уж рассказал про Микаэло.
Аньес взялась за щеки:
– Мы тут, Жоан, уж третий день пребываем от этого в изумлении, – она вздохнула. – Такого он еще не откаблучивал. Хороший подарочек к моему дню рождения он устроил, ничего не скажешь…
Жоан посмотрел на нее, и спохватился:
– О, Аньес, я ж совсем забыл!!! – он полез в свою торбу, покопался в ней и вынул слегка помятый бумажный пакетик, перевязанный ленточкой. – Вот тебе подарок ко дню рождения! Самые модные, между прочим! Не у каждой придворной дамы такие есть. И между прочим, на прочность зачарованные!
Аньес развернула пакетик и извлекла узорчатые чулки, рассмотрела на свет:
– Какие хорошенькие!!! Ну теперь точно Лусия от зависти лопнет, как увидит меня в этих чулках на празднике. Жаль, что из-за дурака Микаэло вам, наверное, придется пропустить Праздник Урожая...
Дон Сезар тяжко вздохнул:
– А уж мне как жаль. Ладно, может, после всего этого, если вам удастся Микаэло из задницы вытащить, его величество наконец мое прошение удовлетворит… Не хотелось бы выносить это дело на собрание донов. Конечно, все и так слыхали, что за сокровище наш Микаэло, но все ж… Стыдно как-то.
Собрание донов – это был своеобразный парламент, на который раз в четыре года собирались все доны Сальмы. Исторически так сложилось, что в Сальме не было никакой титулованной знати. Всё население делилось на донов, кабальерос и простолюдинов. Доны были землевладельцами, и землю никогда, в отличие от дворянства других провинций, между наследниками не делили. Всё доставалось старшему сыну, дочек старались удачно пристроить замуж, а младшие сыновья и внуки переходили в разряд кабальерос – то есть безземельного дворянства, составлявшего сальмийское военное ополчение. При необходимости они должны были явиться к своему дону вооруженными и экипированными как положено, и идти воевать куда требуется. Экипировку и вооружение им обеспечивал дон, а они отвечали за их сохранность. В мирные времена очень многие кабальерос становились арендаторами, купцами или ремесленниками; они числились в списках кабальерос, но от крестьян или мещан по сути ничем не отличались, кроме военной повинности и свободы от некоторых налогов, и для Сальмы это был естественный порядок вещей. Сальмийские кабальерос к тому же поколениями служили в фартальской армии, в тяжелой и легкой кавалерии, и тем отрабатывали воинскую повинность за всю провинцию.
Сальмийские доны собирались в Корунье каждый четвертый год, где первым делом выбирали из своей среды наместника Сальмы, а потом решали всякие важные вопросы, причем за этим процессом внимательно следили представители кабальерос и простонародья, приезжавшие в Корунью вместе со своими донами – присмотреть, чтоб дон все как надо сделал. Голоса на этом собрании ни кабальерос, ни простонародье не имели, но зато имели очень сильное влияние на своих донов – бывало, что могли и морду набить, если дон их ожиданий на собрании не оправдал. Так вот и получалось, что провинция Сальма была самой демократичной из всех фартальских земель. Вопросы на собрании решались разные, и в том числе туда можно было вынести и вопрос о перемене наследника – на что дон Дельгадо и надеялся в последнюю очередь. Все-таки вывалить корзину своего грязного белья перед всеми… трудно на такое решиться.
Жоан и Джорхе это всё отлично понимали. Так что и сами надеялись, что после такого дела король отцово прошение об исключении Микаэло из наследования удовлетворит.
– Эх, ладно. Будем на божью милость надеяться... Когда собираетесь ехать? – спросил отец.
Джорхе тяжко вздохнул:
– Да хотелось бы побыстрее, чего время тянуть. Завтра с раннего утра, например. Ориентир на пограничную Монсанту у меня есть… а оттуда уж придется обычным путем ехать. Лошадей в Монсанте купим.
Аньес призадумалась, явно подсчитывая:
– Хм… Лошади хорошие недешево обойдутся... Может, лучше мулов? Их можно и домашних взять.
Жоан руками развел:
– Да ты на меня глянь. Какой мул меня долго вынесет?
Сестра окинула его взглядом:
– А верно. Вот увидит тебя Мартина, впечатлится... Красавец хоть куда. Настоящий богатырь. Мда... мул не годится. Ну тогда да, покупать придется. У нас тут ничего подходящего, кроме папиного Нери, нет, разве что скаковая Чиспа, мы ее на осеннюю ярмарку на соревнования готовим… Но ради такого дела… Бери Чиспу, если хочешь.
– Да незачем, Аньес. Куда мне скаковая. Мне б какую ломовую, – усмехнулся Жоан. – Паладину не скорость и стать коня важны, а выносливость. Не переживай, в Монсанте что-нибудь да купим. Нам пристойные не требуются, лишь бы были здоровые и выносливые. В общем, не беспокойся. Я б вообще сегодня погулял, посмотрел бы, что тут да как за год-то поменялось. Еще неизвестно, сколько времени нам в клятой Планине валандаться придется.