– Это да. Но по тем временам, сам понимаешь, даже «чары так себе» были востребованы, особенно от чумы, оспы и холеры. Ну а другого местные не знали, вот и терпели. Меня другое удивляет – почему эти дураки не озаботились кладбище освятить как полагается и часовню там поставить, – Джорхе, дожевав пастилу, вынул из кармана палочницу, достал палочку и раскурил, вторую протянул брату.
– Ну, видимо, страху до того натерпелись, а когда увидели, что вроде б покойные сеньоры не беспокоят, то и рукой махнули, – Жоан взял палочку и с удовольствием пыхнул. – Знаешь же поговорку – «пока гром не грянет, мужик не помолится»? Ну вот это оно.
Он пыхнул еще раз и сказал задумчиво:
– Как считаешь, этот ловец главный… он во мне сумел посвященного распознать? Я на него старался вообще не смотреть, так, на всякий случай.
– А вот не знаю, – задумался Джорхе. – У меня сложилось впечатление, что все-таки сумел, но решил, что это не его дело. Главное, что он во мне мага не распознал. Хорошо, что я браслет надел, а перед тем всю ману сбросил. И амулеты все разрядились… Вот кстати еще проблема, Жоан. Ты по дороге посматривай, может, увидишь местечко подходящее, где хоть какая-то мана есть, достаточная, чтоб хоть половину амулетов зарядить. Вдруг срочно понадобится телепорт строить, так чтоб я сразу, как браслет сниму, мог маны набрать сколько требуется.
Паладин кивнул:
– Мог и не говорить, я это сам сообразил. И посматриваю, да пока ничего не почуял. Но я помню, нам Кавалли говорил, что, к примеру, на болотах рассеянная мана есть всегда. В Палуда-Верде, кстати, ее было довольно много как для здешних мест. А у нас впереди как раз опять болота по пути. Там и посмотрим.
Додымив палочки, братья выкинули картонные мундштучки под дорожную насыпь и продолжили путь. По дороге им стали попадаться путники, и чем дальше, тем чаще. В столицу направлялись в основном с возами, из столицы ехали налегке. Многие с любопытством посматривали на сальмийцев, но с разговорами никто не лез. Жоана все равно раздражали эти взгляды, но он не стал прибегать к отводу глаз, сил просто не было после ночной битвы. Все, чего бы ему сейчас хотелось – это хорошенько поесть и выспаться. О чем он ближе к полудню брату и признался.
– Если мы сейчас привал сделаем, то тогда нам ночевать придется или в придорожном трактире, там вроде на карте был какой-то хутор по пути, или в поле, – сказал маг. – Так как?
– Как… Ну тебе же надо зарядить амулеты, – Жоан зевнул. – А мне выспаться. Значит, доедем до болота, это, если карте верить, еще час пути, да там еще покружить придется, выискивая подходящее местечко. Хорошо хоть все здешние болота местными за века исхожены и вешками утыканы, можно не опасаться, что в трясину затянет... В общем, доедем до болота и посмотрим. Может, там уже на всех подходящих полянах кто-нибудь лагерем встал, смотри сколько народу на тракте. Тогда и вопрос сам отпадет, пойдем в трактир ночевать, если удастся отдельную комнатушку получить, то, может, ты и там сможешь хоть пару амулетов зарядить.
– Возможно. Но я бы, несмотря на наше ночное приключение, все-таки предпочел бы не в трактире… Потому что, если какая-то ведьма из столицы сбежала, то в округе ловцов будет полным-полно. У них же даже самая плохонькая ведьма, даже самый захудалый маг-недоучка обязаны на княжеской службе состоять и на князя пахать до потери сознания. Вот они и бегут при первой же возможности. А теперь представь, что будет, если в соседней комнате в том трактире будут сидеть такие ловцы, да среди них – какой-нибудь посвященный. Да они же мои магические экзерсисы тут же учуют. Оно нам надо? – Джорхе вздохнул. – Так что лучше на болоте ночевать, если что. Клянусь, если ты там чего плохое учуешь, я тебя послушаю.
– Ладно. Едем дальше… Кажется, вон там впереди что-то такое виднеется, деревца чахлые какие-то, может, это уже болото.
И действительно, через час дорога спустилась в низину, насыпь стала выше и шире, а по обе ее стороны потянулось болото, похожее на то, какое было в Палуда-Верде, только здесь топей было меньше, а больше все-таки торфяников, поросших цветами, мелким кустарником, осокой и прочим, что обычно и растет в такой местности. Кривые, чахлые деревья чем дальше от дороги, тем становились гуще. Вглубь этого болотного леса уходили отмеченные вешками тропы. Видимо, местные жители вовсю пользовались этим болотом для своих надобностей, а путешественники останавливались на привал. И сейчас все места вдоль дороги, подходящие для этого, были заняты. Так что братья Дельгадо, взяв под уздцы лошадей, пошли по тропкам, стараясь строго следовать вешкам. Не хотелось бы увязнуть в здешней трясине.
Отойдя довольно далеко – дорога сквозь деревья уже не была видна, – паладин остановился, вошел в легкий транс и начал присматриваться и прислушиваться.
Мана тут была, рассеянная, словно легкий туман. Он потянул немного и, как учили Теодоро и Кавалли, создал поисковый огонек, крошечный и простому человеку в свете дня почти не видный. Пустил огонек вперед, вышел из транса и сказал:
– Мана есть, мало, но набрать можно. Сейчас пойдем дальше, я поисковый огонек сделал, чтоб тропу прощупывать... Все-таки мы, в отличие от местных, правильно по болотам ходить не умеем…
Джорхе стянул браслет, спрятал в карман и вдохнул глубоко:
– Да и тут неплохо, зачем нам дальше? Вроде поблизости никого не видать, мы могли бы и вот на этой поляне обустроиться. Ты поспишь, а я пока ману потихоньку тянуть буду.
Жоан покачал головой:
– Нет. Я хочу дальше пройти... Что-то такое... непонятное что-то, короче говоря. Вроде не опасное, но странное. Так что давай пройдем дальше.
После ночной драки с нежитью Джорхе к братскому чутью стал относиться с куда большим уважением, потому спорить не стал. Сказал только:
– Хорошо. Только браслет я надевать не стану, пока идем, буду тихонько ману в амулеты набирать. Со стороны это не заметят, если что. Конечно, если Слуга Церкви какой глазастый попадется, тогда да, но сомневаюсь, что они тут, на болотах, шляются. У меня сложилось впечатление, что они не очень-то любят подвергать себя излишнему риску. Развалины же смотреть не пошли…
Они углубились в болотный лес еще дальше. По пути Джорхе не забывал ставить на деревьях метки, не очень надеясь на старые вешки. Жоан же следил только за своим огоньком и прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, что же это такое странное он чует. Пожаловался по пути:
– Плохо быть недоучкой... Обученный паладин бы не парился, сразу бы понял, что к чему.
На это Джорхе только сказал:
– Ага, как же. Я когда студентом был, тоже думал – вот дипломированные маги не парятся… Хрен там. Стал дипломированным – думал: «вот бакалавры не парятся». Стал бакалавром и теперь думаю – «небось магистр на моем месте бы не парился…». Это, Жоан, перманентное состояние. Не веришь мне – можешь у дедули спросить.
Паладин плечами пожал:
– А и спрошу, – он полез во внутренний карман камзола и вынул простенькие посеребренные часы на шелковом шнурке, открыл крышечку. – Мы тут уже два часа ходим, а я до сих пор не… Хотя…
Он замер, снова вошел в транс и прислушался к ощущениям.
– Джорхе… А заколдуй-ка лошадей, чтоб, чего доброго, не перепугались и в болото не поперли, – сказал Жоан, выйдя из транса и сбрасывая с плеча самопал. Достал из бандольера патрон, зарядил. – Сдается мне, я понял, что это.
Маг положил ладони на морды обеих лошадей и быстро зашептал заклятие «Большие Шоры». Этому боевых магов учат в обязательном порядке, даже если у них нет способностей к магии воздействия – потому что перепуганная лошадь может наделать дел похуже, чем толпа вооруженных врагов. У Джорхе эта магия получалась хуже всего, но сначала наставники надрючили его, а потом и собственный опыт подкрепил этот навык, так что он теперь мог наложить «Шоры» даже в бессознательном состоянии.
Лошади опустили головы, уши их поникли, шаги сделались вялыми – теперь им было абсолютно плевать на всё вокруг, а уж когда маг подвязал им к мордам торбы с овсом, так вообще весь их мир сосредоточился в этих торбах, и теперь даже если бы у них перед копытами ударила молния, они б и не дернулись. Правда, потом, после такого заклятия, лошадям придется скормить весь овес, но что делать.
– Сделано. Что там такое?
– Кикиморы, Джорхе. Целая толпа гребанных кикимор, и похоже, они кого-то жрут. Или собираются жрать, – паладин взял самопал наизготовку.
Маг с облегчением выдохнул:
– Ну, кикиморы – это просто. На них обычная боевая магия действует.
– Все равно, ты особо магией не разбрасывайся, мало ли. Побереги хоть амулеты, что ли. А, и лошадок тут привяжи, от греха.
Паладин пошел вперед, а Джорхе привязал лошадей к ближайшему дереву, обнажил тесак и быстрыми шагами догнал брата.
Теперь и он слышал противные, скрипуче-хихикающие звуки – голоса кикимор. Впереди были заросли каких-то обросших мхом кустов, и звуки доносились оттуда. А еще оттуда доносились всхлипывающий, перепуганный голосок, сбивчиво читавший обрывки молитв, и хриплые нечеловеческие стоны.
Кикиморы не относятся ни к фейри, ни к демонам. Они – порождения мира людей, Универсума, и считаются бестиями. К бестиям относятся не только кикиморы, но и лешие, морские и озерные змеи, подземные черви, гигантские крысы, крысолаки, мантикоры, гарпии и тому подобная гадость. Фейри их тоже очень не любят, и даже случается так, что или помогают людям их побороть, или сами обращаются к людям за помощью против таких чудовищ, потому что бестии имеют свойство проходить сквозь Завесу и досаждать обитателям Фейриё. Но, по счастью, против бестий отлично работают как обычное людское оружие, так и боевая магия.
Не успели маг и паладин добежать до зарослей кустов, как оттуда донесся пронзительный вопль, и Жоан, недолго думая, хватанул ману, тут же сбросил ее силовым ударом и пробил в кустах широкий проход. И ломанулся в него.
За кустами была окруженная с трех сторон топью высокая и оттого сухая полянка, на которой еще курилось кострище, валялась растерзанная лошадь, были раскиданы какие-то тряпки, и стояло удивительно крепкое и довольно высокое для болотного леса дерево с бочонкообразным стволом, поросшим мхом, и почти безлистыми ветками, укрытыми на концах шишечками черно-зеленых орешков. Кикимор на поляне Жоан сходу насчитал штук десять. Это были отвратительные твари, выглядящие как злобная карикатура на зеленых лесных мавок: невысокие, с непропорционально длинными тощими руками и ногами, с вывернутыми назад ступнями и коленями, длинноносые, зеленокожие, с широченными лягушачьими ртами, полными острых мелких зубов. Их худые тела покрывала негустая поросль, похожая на водоросли или мох, а длинные спутанные волосы торчали во все стороны. Три кикиморы сидели вокруг еще бьющейся и хрипло стонущей лошади, и длинными когтистыми пальцами рвали ей живот, четвертая грызла лошадиную ногу, вырывая большие куски мяс