бъявили скорбной разумом и вообще больной, чтоб как-то скрыть это, и чтоб не было желающих на мне жениться. Сами понимаете, замуж меня такую выдавать никак нельзя, и открыто объявить, что я ведьма, тем более.
– Да-а… Ну и жизнь, да сдохнуть лучше, – с чувством сказал Жоан.
Девушка опять потерла щеки:
– Или сбежать. Но я никак не могла придумать, как обустроить побег, чтоб уж наверняка. А потом появился сеньор Дельгадо. Приехал, ко двору явился – мол, я известный путешественник из Фартальи. У нас тут иностранцев привечают, мало кто сюда вообще ведь ездит. Так что его приняли, и три дня он на вечерних трапезах про свои путешествия расписывал. Я слушала, слушала и вдруг поняла: вот этот человек мне и поможет. Потому что никого из наших о помощи просить бесполезно, сразу отцу сдадут. А этот, вы уж не обижайтесь, глуп и всерьез себя считает кем-то вроде героического рыцаря старых времен. Ну вот, я улучила поздно вечером минутку, заморочила голову служанке и прокралась в покои к сеньору Дельгадо, и убедила его, что я тут страдаю, а в Фарталье меня ждет возлюбленный, и как-то мне бы отсюда сбежать... он обещал помочь. Я из дворца выйти не могу просто так... Отец велел мне как-то, когда я магии крови научилась, поставить круг со своей кровью. Очень широкий круг, целую тропу… И теперь, если кто нашей крови входит или выходит, отец всегда знает. Но если я покину дворец не касаясь земли, то круг не сработает.
– Правильно, – кивнул Джорхе. – Если простой круг, так оно и есть. Но почему вы не сделали это раньше, верхом ведь тоже можно?
– Да потому что конюшни за пределами круга, – она пожала плечами. – Надо, чтобы меня кто-то вынес на плечах. Вот я и хотела, чтоб сеньор Дельгадо мне оказал такую услугу. И сначала все шло хорошо, по крайней мере никто не заметил, как он ко мне в спальню забрался по веревке... Но этот, простите, дурак, добравшись до окна, уселся на подоконнике и принялся в любезных и куртуазных выражениях испрашивать разрешения войти в, как он выразился, «святая святых девицы благородной». И делал это очень громко. Конечно, горничная проснулась и подняла тревогу. Сеньор Микаэло перепугался, да и спрыгнул из окна… прямо на крышу нашей дворцовой часовни, проломил ее и сам ушибся немного – что даже странно, другой бы побился сильно, но дуракам, наверное, и вправду везет. Там его и повязали.
И Джорхе, и Жоан одновременно схватились за лица:
– Боги, какой болван!!! Ну что ему стоило молчать и делать как сказано…
– Ну, мне, конечно, удалось убедить отца, что я сама такого ничего не ожидала, – она опустила голову. – Иначе бы он и меня запер. А мне сбежать после такой неудачи захотелось еще сильнее. Ну... потом я три ночи подряд кое-как себе мешок шила дорожный из старой юбки, в него сложила немного вещей, печенья, сладостей и кое-какие деньги, потом выжидала удобного часа, и как-то поутру служанку, которая камин разжигала, сумела заморочить, чтоб она мешок вынесла и в парке дворцовом спрятала в указанном месте. Ох, сеньоры, так мне было страшно – вдруг не получится, вдруг чары развеются раньше времени… У меня ведь такое через раз выходит, и не всегда как нужно. Так мне пришлось на крови это делать, чтоб наверняка… Ну, хвала богам, получилось. Служанка сделала все как надо. А я через день поехала кататься верхом в парке. Меня обычно на таких прогулках крепко охраняют, но по всему парку разрешают ездить, а он у нас большой. И ограда не везде хорошая. Я улучила подходящую минуту, сняла адамант да на всех и напустила настоящую вьюгу – первый раз получилось такое. И помчала что было духу. Мешок подобрала, потом через ограду – и в лес. И вот второй день уже потихоньку пробираюсь, да только недалеко удалось пока. В села страшно соваться – ведь меня уже ловят вовсю, наверное.
– Ловят, – кивнул Жоан. – В селе Куло-Вьехо мы с четырьмя ловцами столкнулись, они нас как раз о ведьме на серой лошади расспрашивали.
– Вот мне интересно, – Джорхе помешал в котелке и заметил, что княжна принюхивается к запаху варева с очень большим интересом. Еще бы, если она два дня на сладостях и печенье в болотном лесу прожила, то простая каша с вяленым мясом ей должна райской едой показаться. – Вот мне интересно, а ловцы-то знают, кого именно ловят?
Княжна помотала головой:
– Сомневаюсь я. Ведь только один из Слуг Церкви знает, что я ведьма. Собственно, Первый Слуга. Он, наверное, ловцов и выслал. Отца-то дома нет сейчас. Ему, наверное, уже сообщили, но вернуться он пока не может, потому что по важному делу уехал. Первый Слуга остальным, наверное, сказал, что ведьма от князя сбежала, а кто эта ведьма – нет. Небось еще сказал, что ведьма умалишенная и княжной себя может называть. У нас ведь многие маги почему-то с ума сходят…
– Понятно, почему, – Джорхе вздохнул. – Если не учить как следует с даром управляться, то это с ума свести может только так. Вас, подозреваю, только адамант и спас, а то б уже наверняка безумие бы одолело.
Он достал из сумки две плошки, разложил кашу, легонько остудил магией и вручил княжне одну из плошек и ложку:
– Угощайтесь, сеньорита.
Жоан взял котелок:
– А я из котла поем, чего уж там… и поварешкой вместо ложки, – он принялся наворачивать кашу.
Княжна приняла плошку с ложкой и набросилась на кашу так, что стало понятно: даже сладостей и печенья в ее торбе было очень мало.
Джорхе протянул ей деревянную походную кружечку с пивом:
– И запивать не забывайте, не то живот разболится.
Некоторое время они все молча ели. Княжна потому, что очень уж изголодалась, а маг и паладин размышляли над ее рассказом. Наконец, Жоан, довыскребав из котелка остатки каши и облизав поварешку, сказал:
– Подозреваю, что у князя и этого Первого Слуги ход мыслей такой: княжну поймать до того, как в Фарталью сбежит. Потому как если сбежит, то там заявит себя как маг и попросит убежища, как все здешние маги, когда им удается ноги сделать. А такого позора надо избежать. Потом, опять же, местные поселяне. Если им попадется ведьма, за милую душу спалят или утопят. Этого князь, думаю, тоже хотел бы избежать, а, сеньорита Беренгария?
Княжна кивнула:
– Отец жесток, но все-таки меня любит… ну, по-своему. Иначе бы меня еще в детстве отравили или придушили, когда дар открылся… Я помню, он узнавал, нельзя ли меня совсем дара лишить как-то. А когда оказалось, что только глушить адамантом, так отвалил сорок пять ваших фартальских эскудо за маленький кусочек адаманта.
Жоан продолжил свои размышления:
– Рядовые ловцы, конечно, знать не знают, что ловят княжну, им и не надо. Может даже, у вашего отца и Первого Слуги, сеньорита, даже расчет такой, что вы устанете, намучаетесь по болотам шляться, да и сдадитесь ловцам сами, а они вас бережно домой доставят.
– Вот поэтому я лучше в болоте сдохну! – княжна доела кашу, щеки ее порозовели и вообще она стала выглядеть не такой заморенной и замученной. – Правда. Я уже больше так не могу! Никакой ведь жизни нет... Мне даже… стыдно сказать, сеньоры, но я было пыталась любовника завести. Думала – может, легче станет. Даже почти получилось – одного гвардейца соблазнила, мы… ну… сами понимаете. Только это как-то совсем не так хорошо оказалось, как в книжках про любовь пишут. Да еще этот дурак планы стал строить, как он на мне женится. Пришлось его отвадить. Кровавой магией, по-другому не получалось. Отец узнал, конечно, в ярость пришел, дурня этого разжаловали, а меня отец долго ругал за такое и на целый месяц запер, даже во двор выйти было нельзя…
– Ну это уже совсем как-то не по-людски, – возмутился паладин. – Так что я вас понимаю, сбежать от такой жизни – святое дело. Вот только что дальше-то? Как вообще эту задачку решить, а? Нам ведь надо Микаэло как-то вытащить сначала.
– В столице меня точно искать не будут, – княжна вернула магу кружку. – По крайней мере пока. А отец сейчас уехал к баронам Кампо, сговаривать их дочку за моего брата. И значит, я могу вам незаметно открыть тайный ход в дворцовые подземелья, он тоже на кровавой печати, специально для нашей семьи еще давно делалось, там печать посильнее тех, что я накладывала, потому я и не смогла через него сбежать незаметно, хотя пробовала. А ваш родич как раз в подземной дворцовой тюрьме и сидит. Вот только как потом оттуда незаметно выйти, я уже не знаю.
– Положим, если у нас получится туда пройти, то я просто телепортом нас домой отправлю, – Джорхе плеснул в котелок воды и принялся его мыть. – А насчет вас, сеньорита... Как я понимаю, ваш отец был бы рад как-то вас куда-то пристроить, чтобы избавиться от головной боли в виде вашего дара. Сделать из вас настоящего мага он не может из политических соображений, мучить вас адамантом ему тоже не нравится, иначе бы он вам не позволял колдовать вообще, так-то, подозреваю, он понимает, что постоянное ношение адаманта вас сведет с ума так же верно, как и неуправляемый дар. Выдать замуж в Планине он вас не может – боится огласки. Выдать вас замуж официально за какого-нибудь заграничного аристократа тоже – по той же причине. Монастырей у вас в Планине нет, хотя не понимаю, почему. Позволить вам сбежать и просить в Фарталье убежища – тоже, потому что опять же огласка будет.
– Все так, – она грустно кивнула. – Выхода нет. Но мне уже все равно, огласка, не огласка… я хочу сбежать отсюда.
Жоан снова улегся на подстилку. Обед был хорош, теперь бы поспать… но паладин не мог спать, когда над ними висел неразрешимый вопрос в виде планинской беглой княжны-ведьмы. Его беспокоила мысль, которую он никак не мог поймать за хвостик. А когда поймал, то аж сел и сказал:
– Это всё ерунда. А вот что действительно серьезно – так это то, как нам в столице быть. Въехать нам ведь придется через заставу, не думаю, что сеньорита Беренгария сможет нас провести туда тем же путем, каким сама сбежала.
Княжна кивнула:
– Да я тот путь уж и не помню... Да и не выйдет, там же дворцовый парк, теперь, наверное, полно охраны. А с южной стороны стена с воротами, с северной – поля, там тоже наверняка патрулируют сейчас. Тайком в столицу пробраться не получится…