– Красиво, – сказала Беренгария, и погладила подушечкой большого пальца гладкую кожицу головки. Джорхе аж дрожь от этого пробила. – Ты вообще красивый, правда. И я… я хочу тебя.
Она легла рядом с ним, и Джорхе, который вообще-то хотел, чтобы она была сверху, поначалу удивился, почему она не стала этого делать, но тут же сообразил, что у нее же опыта никакого почти нет, вот она и не подумала о такой возможности. Но ничего не сказал. Повернулся к ней, раздвинул ее ноги и устроился между ними. Она раскрылась, чуть шевельнула бедрами, нетерпеливо и зазывно, и он наклонился над ней, принимая это приглашение.
Беренгария хотела, чтобы он взял ее именно так – сверху, на ней. Решила для себя: если это окажется не так тяжко и больно, как было с ее предыдущим любовником, то, значит, и правда боги послали ей нужного и очень подходящего мужчину. Такое странное ее решение казалось ей очень глупым, но она ничего не могла с собой поделать – ей нужно было проверить.
Это оказалось совсем не так, как она помнила по прошлому опыту. Очень сладко, и совсем не больно и не тяжко, хоть и тяжеловато, но Джорхе делал это как-то так, что она не задыхалась под ним, он не вжимал ее в постель и не сдавливал ей ребра. Она сама покрепче обняла его, обхватила руками и ногами, словно хотела слиться с ним, и как-то так получилось, что до пика наслаждения они добрались одновременно.
И потом так и лежали, крепко обнявшись, и она все еще вздрагивала от уходящих волн оргазма. Наконец, Джорхе почувствовал, что ей вот-вот станет тяжело дышать, и повернулся на бок, ослабив хватку.
– О-ох, как же это было хорошо! – простонал он, все еще обнимая ее. – Спасибо.
– И тебе грасио, – она поцеловала его. – Я тебя совсем не знаю, но чувствую, что ты хороший человек. Я хочу остаться с тобой. Если ты, конечно, сам этого хочешь.
– М-м-м… конечно, я этого хочу, – Джорхе коснулся пальцем ее подбородка. – Но... ты должна знать кое-что. Главное – так случилось, что у нас с тобой вдруг возникла синергия, такое особенное явление, когда силы двух магов многократно взаимно усиливаются. Это нечасто встречается. Пока ты еще не обучена, ты этого можешь не чувствовать, но потом начнешь и чувствовать, и пользоваться. И это будет работать, пока мы будем вместе. Но если окажется, что я тебе... надоел, или ты полюбишь кого-нибудь, и решишь уйти – я не стану тебя держать. Это твое право, и я хочу, чтобы ты это знала. Ведь поначалу-то я женился на тебе, чтобы тебя из Планины вытащить. Это потом я понял, что ты мне очень нравишься и мне с тобой хорошо.
Она коснулась пальцами его губ:
– Мне нравишься ты, мне нравится твоя семья. Вы, как мне кажется, хорошие и честные люди, даже ваш глупый Микаэло. Все-таки он же хотел мне помочь и даже попытался... И я хочу быть частью вашей семьи. Если вы меня в нее примете.
– Так ведь уже приняли, раз ты здесь и тебя родне представили, – Джорхе поцеловал ее пальцы. – И… вот что еще. Это важно – насчет детей. Дети – это только если ты сама захочешь. Но чтобы, если ты захочешь, это стало возможным – ты должна быть очень осторожной, когда начнешь учиться. Многие маги-ученики по неопытности и самоуверенности, бывает, строят слишком сложные для них касты, требующие много маны, и эта мана калечит их, делая бесплодными.
– Ох… а я… я не могла так покалечиться? Меня же никто не учил… – испугалась она.
– Вряд ли, ведь почти сразу твой отец раздобыл тебе адамант, это тебя и спасло, я думаю. А в академии есть опытные наставницы, которые тебя первым делом именно этому научат. Мне через две недели возвращаться на службу, если хочешь – поедем вместе, поступишь в академию. Правда, придется пристойную квартиру поискать, а в столице это дело непростое. Так-то я в комнате съемной живу, в доме, где такие же как я жилье снимают, а там, хм, не очень-то уютно, казарма казармой, если честно. Да это ничего, что-нибудь уж точно найдется, я думаю. Так как, поедешь учиться?
Беренгария рассмеялась:
– Ты еще спрашиваешь. Конечно. Я об этом уж четыре года мечтаю… А ты не мог бы меня чему-нибудь прямо сейчас поучить? Ну, я имею в виду, до академии… а то сейчас-то, пожалуй, нам лучше бы помыться да позавтракать.
– А пожалуй что и мог бы, – Джорхе сел на кровати, дотянулся до стула и взял рубашку. – Заодно проверим, как эта наша синергия еще работать может.
Беренгария слезла с кровати, поцеловала его и, набросив на себя яркий розовый халат (явно с плеча Аньес), ушла приводить себя в порядок.
Завтрак накрыли в столовой, и первым туда явился Жоан, выспавшийся и проголодавшийся. Помощник кухарки еще таскал с кухни блюда и тарелки, и паладин, чтоб ему не мешать, уселся на широкий подоконник открытого окна, из которого была видна часть долины, и стал любоваться родным пейзажем. Вторым в столовой появился Джорхе:
– Доброе утро, Жоан.
– И тебе того же, – паладин глянул на него и ухмыльнулся. – Утро, я смотрю, было не только добрым, но и приятным.
Джорхе смутился:
– Не без этого.
Он тоже подошел к окну и сел на свободный край подоконника.
– Кажется, мы с ней столковались, – осторожно сказал он.
– Я вижу. А утром и слышал, – продолжая ухмыляться, сказал Жоан. – Моя-то комната как раз над той, где мы тебя вчера уложили, когда ты свалился. – Честно, я за вас рад. Вы друг другу очень подходите. Мартина и дедуля вчера то же самое сказали.
– Ты еще во время обряда понял, что мы с ней в синергию можем войти, а?
– Ага. Интересно было, как быстро до тебя дойдет, – Жоан бросил взгляд на стол. Блюда уже все стояли, значит, скоро экономка всех позовет завтракать. – Правда, дедуля слегка подпортил интригу, еще вчера сказав об этом Беренгарии, ну да ничего.
Маг покрутил в пальцах браслет с адамантом, вынутый из кармана, и протянул брату:
– Держи, отдашь дедуле.
– Хм, – тут Жоан наконец заметил кое-что. – Ты, никак, опять побрился? Я думал, ты бороду отращивать начнешь.
Джорхе махнул рукой:
– А, черт с ней. Как выяснилось, хорошо колдовать и без нее можно, борода – это просто дань традиции. С ней возни больше, чем с бритьем, если хочешь, чтоб она прилично выглядела. А так – кастанул «Стрижку-брижку», и готово. Косу, конечно, отращивать буду, привык я к ней за столько лет... Да и по уставу боевому магу положено, вообще-то. Ты мне лучше расскажи, что вчера было, когда я отрубился.
– Выяснилось, что пока мы Микаэло из тюрьмы вытаскивать ездили, тут его подарочки поспели, – тяжко вздохнул Жоан и быстро пересказал брату все, что вчера обсуждалось в гостиной.
Джорхе схватился за голову:
– Я этого придурка точно в статую превращу!!! Даже если Мартина выяснит, что он блаженный.
Тут в столовую зашли дон Сезар, Аньес с Беренгарией, дедуля Мануэло, Мартина, экономка сеньора Кариньес, и Ланс с Жозе, ведущие за локотки Микаэло, помытого и переодетого.
По традиции, первым за стол сел сеньор Мануэло, как самый старший в роду, затем свои места заняли дон Сезар и Джорхе, рядом с ним Аньес усадила Беренгарию, потом сели Жоан и Аньес, затем Ланс и Жозе усадили Микаэло и сами сели по бокам от него, а потом за стол сели и Мартина с экономкой. Аньес подала отцу пшеничную лепешку, и тот ее разломил. Это был знак, что все могут приниматься за еду.
На столе, помимо лепешек, были отварная ягнятина под белым соусом, кукурузная полента со сливочным маслом и тертым сыром, отваренная в шиповниковом сиропе морковь и творожная запеканка с изюмом и душистыми травами, и к ней – свежайшая желтоватая сметана, ну и конечно, местный травяной чай. Микаэло было вякнул что-то насчет того, а где же вино, но получил тумака от Жозе и заткнулся, занявшись ягнятиной и полентой.
Завтрак прошел довольно напряженно – вся семья только и думала над тем, что делать-то с Микаэло, даже Беренгария ощутила эту напряженность и тихонько спросила у Джорхе, в чем дело. Он ей шепотом объяснил, что братец Микаэло натворил изрядных дел, и теперь надо как-то решать, как бы пресечь это в дальнейшем.
Так что, когда дон Сезар положил на пустую тарелку крест-накрест вилку и нож и встал, все остальные тоже встали, даже те, кто еще не доел. Микаэло было попытался продолжить трапезу, но Ланс поднял его за шиворот.
Дон Сезар сказал:
– Ну, вся семья в сборе. Раз так, идемте в гостиную. Ланс, Жозе, закройте ставни гостиной, чтоб этот дурень ненароком не выскочил, да и дверь караульте как следует. Кариньес, комнаты для женщин с детьми готовы?
– Готовы, дон Сезар.
– Хорошо, пошли кого-нибудь за ними, пусть берут что нужно и приходят. А мы пойдем, разберемся с нашим, простите боги, дурнем стоеросовым…
И вся семья, да еще Мартина, прошла в гостиную, и Жозе тут же прикрыл за ними двери. В гостиной было темно из-за закрытых окон и ставней, но Джорхе щелкнул пальцами, и под потолком зажглись все пять светошаров. Дон Сезар сел в свое кресло, сеньор Мануэло – в свое, остальные расселись на стулья и диванчик, а Микаэло, подергав запертые окна, забился в самый дальний уголок, возле старинного поставца с паладинскими наградами предков. Жоан встал, прошел туда, крепко взял его за плечо и выволок на середину гостиной, усадил на пуф:
– Тут сиди, горе горькое.
Микаэло подчинился, хотя вид у него был очень грустный и напуганный – до него явно дошло, что сейчас ему достанется как бы не больше, чем вчера от батюшкиных тяжелых рук.
Дон Сезар тяжко вздохнул:
– Значит, так. Порадовал ты меня, Микаэло, ничего не скажешь, так уж порадовал. Аж троих детишек на стороне сделал. А может, и больше, черт знает, скольких девок ты трахал без амулета… Кстати, где ты его подевал?
– Потерял, батя… – прошептал Микаэло, не поднимая головы.
– Потерял… А сказать не мог?
– Забыл… Ну и потом я его опять нашел, вот говорить и не стал…
– Тьфу на тебя, дурак, – аж плюнул дон Сезар. – Сказать забыл, а трахаться продолжил. Не удивлюсь, если завтра еще какие-нибудь поселянки мне твоих детей притащат.
– Не притащат, батя… я только Монику, Лупиту и Эвиту любил, когда амулет потерял, – всхлипнул Микаэло. – Простите, ба