Оливио пощупал через рубашку свеженькую повязку и сказал:
– Делать-то что-то надо, и срочно. А то еще сбежит эта сволочь… Может, в Инквизицию сообщим?
– Вот еще, сами справимся, – поморщился Манзони. – Дело ведь чести мундира касается, причем тут Инквизиция? Значит, так. Сидите здесь, а я сейчас пойду Кавалли найду. Где-то он тут шлялся... Потом Оливио нам все расскажет в подробностях, и мы и решим, что делать дальше будем.
– А Кавалли зачем? – полюбопытствовал Робертино.
Манзони погасил дымную палочку и остаток положил на стол:
– А затем, что он сейчас свободен, а для нашего дела два паладина с Правом Наказания нужны.
И ушел.
Робертино молча снял с полочки бутылку с кальвадосом, замаскированную под скипидарную растирку (чтобы дураки вроде Джулио и Карло не соблазнились отхлебнуть), налил в свой стакан, подумал и налил Оливио тоже.
– Выпей. Вреда, я думаю, не будет, – протянул товарищу стакан.
Оливио с благодарностью взял кальвадос и отхлебнул. Сморщился, чихнул:
– Кестальская граппа лучше.
– Это точно, – согласился Робертино. – Я из дома вообще-то пару бутылок прихватил, но не успел сюда перенести. Да и замаскировать их еще надо будет. Ну и денек...
– И он еще не кончился, – Оливио допил кальвадос и поставил стакан на стол. – Если Джудо заговорил о Праве Наказания, то, думаю, они с Кавалли пойдут ловить этого гада Роспини. Они-то имеют полное право его шлепнуть на месте без всякого объяснения перед городской стражей, коллегией магов и Инквизицией. И я пойду с ними, упрошу как угодно, но пойду. Знаешь, когда этот выродок на меня проклятие наложил, я себя почувствовал точно как после изнасилования. Только не сразу, сразу-то я еще в ярости был и чуть его не убил.
– Если бы ты его там и убил, тебе бы ничего за это не было, – сказал Робертино, размотав на его руке повязку, уже пропитавшуюся кровью. – Магия крови, нападение на паладина... А насчет пойти – ты чего. После такого тебе обязательно отлежаться надо.
– Ну уж нет, – Оливио хлопнул левой рукой по скамейке и вскрикнул от боли. – Меня шлепнуть попытались, а я отлеживаться буду?
Робертино вздохнул, достал из поясного кармашка ключик, отпер один из стенных ящиков и вынул оттуда стеклянную банку с красной жестяной крышкой и ярко-желтой наклейкой с тремя рунами. Сказал:
– Тогда для начала штаны переодень.
Приятель возмущенно открыл рот – поинтересоваться, что за намеки, но тут же и вспомнил, что во время драки у него порвались штаны. Покраснел:
– Э-э… точно. Я и забыл.
Паладин-лекарь скрутил крышку и маленькой фарфоровой лопаточкой зачерпнул полупрозрачную легкую мазь:
– Сейчас я тебе одну мазь на рану положу… обезболивает и заживляет. Только учти – в ней экстракт белой сон-травы и магия. От травы будет ощущение, будто рука озябла, а магия – ну, постарайся помнить об этом и без крайней надобности на себя не призывать очищение или круг света хотя бы до ночи. А то если заклятие с мази исчезнет, то травка тебя быстро вырубит, да и сны от нее будут, хм… очень своеобразные. А на ночь уже найдем мэтра Ассенцо или еще кого из магов, чтоб обезболить и заживить.
Оливио кивнул, чувствуя, как холодок охватывает ладонь, гася боль. Почувствовал и магию.
Закончив с мазью, Робертино наложил новую повязку, спрятал мазь и задумчиво сказал:
– Знаешь, вот мне непонятно. То ли этот Роспини такой дурак, что так рисковал, то ли есть еще какая-то причина, и серьезная, чтоб он в такое ввязался. Вроде бы сильный маг, богатый… зачем ему было связываться с магией крови?
Оливио пожал плечами:
– Почем знать, может, он богатство себе на этом и сколотил. Я когда первый раз с ним дело имел, душок почуял, но как-то тогда не придал значения. Думаю, очень многие магики потихоньку таким балуются. Против меня он тогда ничего такого не применял, вот я и забыл об этом. А зря. Наверное, надо было тогда Манзони об этом сказать, он бы храмовникам передал или Инквизиции, и за Роспини бы тут же наблюдение установили. Ну что уж теперь…
Тут в каморку вошли Манзони и Кавалли, и в ней сразу же стало тесно. Робертино пересел на лавку к Оливио, Кавалли сел на его табуретку, а длинный Манзони – на откидной стол. Цепи, которыми стол крепился к стене, жалобно скрипнули, доски прогнулись, но выдержали.
– Я Андреа вкратце сказал уже, – начал наставник Оливио, снова разжигая дымную палочку. – Ну а теперь ты подробно давай.
И Оливио рассказал. Причем начал с истории о деликатном поручении Магдалины Ванцетти, не упоминая, конечно, ее имени и особых подробностей, сказал только, что некая дама попросила его разобраться с магом-шантажистом.
– В одиночку справился, – усмехнулся Кавалли. – И глаза магу отвести сумел. Молодец. Конечно, думаю, тебе тогда повезло его врасплох захватить, но все равно молодец.
Манзони протянул задумчиво:
– Значит, магик этот после того, как ты ему навалял, затаил на тебя злобу… и что, целых три месяца ждал, чтоб поквитаться, да еще и решил для этого магию крови использовать? Странно как-то. И глупо. Куда проще было бы взять пару-тройку товарищей по ремеслу, подловить тебя в городе да и попытаться ввалить. Ну или бандитов каких нанять, если самому рисковать неохота. Обычное дело.
Оливио кивнул:
– Ну, я примерно такого и ждал. Месяц ждал, второй… в город сам не выходил, только в компании. Но ничего не было, даже намеков никаких. Ну я и подумал, что этот Роспини решил больше не связываться. Потом мы с Робертино в отпуск уехали, и я совсем про это забыл. Ну а сегодня мы пошли в город, я в кофейню зашел, сидел там около часа, потом вышел погулять… и задумался, забрел в портовый район, туда, где сплошные пакгаузы, и тут-то Роспини с каким-то еще магиком и объявились.
– Выходит, он все это время ждал, пока ты один окажешься? – спросил Кавалли.
Оливио покачал головой:
– Сомневаюсь. Ну как-то это странно. Он же должен был следить за мной, чтобы такой момент поймать. Уж такую слежку я бы почувствовал. Нет, если он меня и вычислил, то только сегодня, потому что у меня, как мы приехали, так весь день какое-то чувство было, словно забыл что-то. Такое легкое беспокойство на краю сознания.
Он пыхнул остатком палочки и подробно описал драку с магами. Когда закончил, Кавалли и Манзони переглянулись, а Робертино посмотрел на него с большим уважением.
– Однако, – протянул Кавалли. – Ты, выходит, в одиночку, без меча победил двух магов… конечно, одного прикончил его подельник, чтобы на тебя заклятие наложить, но ты же и мага крови почти уделал, чуть-чуть промедлил с ударом.
Оливио вяло махнул рукой:
– Так и что с того, сам чуть не подох ведь.
– Э-э, парень, ты не скромничай, – усмехнулся Манзони. – Ты вломил магу крови. А проклятие – то уже другое. Был бы ты полностью обученным паладином да при мече, то и проклятие бы на тебя не подействовало. А знаешь, почему тебе даже без меча и должного обучения мага крови побороть удалось?
Кавалли хмыкнул, хитровато прищурившись, а Робертино и Оливио уставились на Манзони:
– Почему?
– А потому, что ты – яростный паладин. Вот то, что ты только что описал – это же преобразование ярости в чистую силу. Мало кто к этому способен, но тебе повезло таким оказаться. Так что теперь учить тебя будем с учетом этой твоей способности.
Оливио взялся рукой за лоб и опустил голову:
– О, боги… вот так живешь – и знать не знаешь, что ты кто-то вроде Яростного Сильвио-Бастарда… Дров бы теперь не наломать, как он.
Легендарный Сильвио-Бастард прославился именно своей яростью, имевшей поистине ужасающие проявления. Впрочем, во времена Мятежа Дельпонте это пришлось очень кстати, но Сильвио из-за этого в итоге и сгинул, наворотив перед смертью много всего.
– Сильвио никто толком не учил этим пользоваться, в то время всем не до того было, – сказал Манзони. – Так что ты-то не переживай, тебя-то мы научим всему, что требуется. И кстати, храмовником стать не хочешь? У тебя все задатки для этого имеются.
Это он предложил очень серьезным тоном, и Оливио поднял голову, посмотрел на него. Потом медленно сказал:
– Еще ведь обучение не закончено… но я подумаю.
Манзони кивнул, полез под лавку и достал банку с черной гадостью. Гадость шевелилась и одним своим видом вызывала тошноту. Он, кривясь, покрутил ее в руках, рассматривая, и сунул в карман:
– За такое на месте бы убивать…
Оливио очень серьезно сказал:
– Я бы у него сначала кое-что выяснил. Как он меня нашел и почему. Он что-то про какой-то заказ нес.
Кавалли встал, извлек из-за пояса берет, надел:
– А это мы у него тоже спросим. Ну, вперед, пока еще день не кончился. Сначала в порт, осмотрим эти склады и тело второго мага. Если оно еще там, конечно, в чем я сильно сомневаюсь…
Манзони добавил:
– Да и с того места легче будет выяснить, куда же Роспини удрал. Так что, парни, дуйте за мечами, и пойдем. Сальваро, прихвати с собой свой лекарский чемоданчик, пригодится.
Робертино вынул из-под тумбы чемоданчик и раскрыл, проверяя, все ли там есть, что может понадобиться, а Оливио пошел в спальню – за мечами и штаны порванные переодеть.
Они вышли на задний двор и пошли к каретному павильону. Кавалли стукнул в окошко старшего каретника:
– Эй, кто там есть?
Окошко опустилось и в него высунулся бородатый мужик простецкого вида:
– А, сеньоры паладины? И по какой же надобности?
Кавалли показал ему оборотную сторону своего старшепаладинского медальона:
– Карета без гербов и кучер для особых дел. Луиджи, Базиль или Пьетро, кто там сейчас свободен. И скажите им, чтоб оборудование захватили. Разрешение у них действительно еще, насколько я помню.
– Сей момент, сеньоры, – окошко закрылось, зато открылась дверь, каретник быстро заковылял в глубину каретного павильона, дребезжащим голосом призывая «лентяя Луиджи».
Вернулся он через две минуты:
– Сеньоры, готово. Луиджи сейчас карету к калитке у двух платанов подаст.