– Благодарю, Пьяччи. Запишите Луиджи двойной оклад за сегодня, как обычно по нашим делам, – сказал Кавалли и направился к указанной калитке. Манзони и младшие паладины пошли за ним.
Карета уже стояла у калитки, когда они подошли. Простая, довольно вместительная, без всяких изысков. На козлах сидел крепкий малый в неприметной одежке, который, увидев Кавалли и Манзони, обрадовался:
– А-а, сеньоры Манзони и Кавалли! Стал быть, опять по делу государеву?
– А как же, – усмехнулся Манзони.
Луиджи стукнул пяткой по ящику под козлами:
– Все, что потребоваться может, я захватил, как вы и велели, и адамант тоже. Разрешение-то с прошлого раза у меня еще действует. Я тогда мешок сразу вашему тессорию понес, он проверил да печати наложил, нетронуты до сих пор.
– Молодец, – похвалил его Кавалли.
– Так что, мне на сегодня двойное жалованье будет? – кучер сдвинул шляпу на затылок.
– Само собой, Луиджи. И еще сверху – за то, чтоб помалкивал, – Манзони показал ему монету в пять реалов.
Луиджи расплылся в улыбке:
– Сеньор Манзони, обижаете. Бывало ли такое, чтоб я языком ляпал? Ну, садитесь. Куда едем?
– В порт, к пакгаузам, – Кавалли легко запрыгнул в карету, за ним туда упаковались остальные.
Луиджи щелкнул вожжами, и карета мягко покатила по мостовой.
Речной порт Фартальезы лежал в излучине реки, где два острова и сама излучина образовывали очень удобную гавань. Работа кипела тут с раннего утра до самой поздней ночи, а с середины лета до середины осени – так и круглые сутки. Река Фьюмебьянко пересекала почти всё объединенное королевство. Начинаясь в Орсинье, в горах Монтесерпенти на севере, она стекала на Большую Равнину, где вбирала в себя множество притоков. Петляя между холмами, делила Большую Равнину на Дельпонте, Понтевеккьо, Анкону и Срединную Фарталью, на юге огибала широкой дугой горную Кесталью, вбирая в себя стекающую с Монтесальвари бурную Рио-Рокас, и впадала в Лазурное море, разделяя южное побережье на Плайясоль и Кьянталусу. Почти на всем протяжении, от Орсиньи и до устья, река была судоходной, как и ее основные притоки – западные Сальма и Рио-Ньеблас и восточные Танар и Бренто. Это в свое время очень поспособствовало объединению королевства вокруг Фартальезы, поскольку все эти крупные притоки впадали в Фьюмебьянко чуть выше столицы, и все товары, идущие по рекам что вверх, что вниз, проходили через порт Фартальезы. Лес, камень и смола с поташем из Орсиньи, зерно, фрукты и овощи из Дельпонте, ткани, мясо и вино из Сальмы, сыры, керамика и кожи Ингарии, кестальские драгоценные камни, металл, стекло, сукно и ковры, плайясольские дары моря, вина и сахар, кьянталусский фарфор и фаянс, и множество других товаров из всех провинций – всё текло через фартальезскую таможню, чтобы дальше разъехаться по всей стране и за ее пределы. Неудивительно, что на этих потоках кормились не только купцы и чиновники, но вообще все, кто как-то сумел к ним присосаться, в том числе и всяческая преступная сволочь, как крупная, так и мелкая. Потому-то портовый район считался самым неблагополучным, а здешняя городская стража – самой ленивой и продажной.
Кучер на портовой набережной перед кварталом с пакгаузами остановился, стукнул в переднее окошко. Кавалли опустил стекло.
– Сеньоры, теперь-то куда?
Оливио высунулся и внимательно посмотрел на три улочки, выходящие из квартала со складами, потом сказал:
– Вроде в среднюю.
Карета тронулась и повернула в узкий проход между совершенно одинаковыми складами.
Оливио присмотрелся к пакгаузам и удовлетворенно сказал:
– Точно, эта улица. А вся заваруха случилась чуть дальше, я довольно много успел пройти от набережной.
Кучер неспешно покатил по улице, а паладины в окошки рассматривали унылые ряды довольно ветхих пакгаузов.
– Сеньоры, там впереди возня какая-то, – постучал в переднее окошко кучер. – Склад разобранный, три подводы и людишек с дюжину. По-моему, местная шушера и парочка стражников.
– Нам туда и надо. Давай поближе, – велел Манзони.
Карета остановилась недалеко от того самого пакгауза, который ненароком развалил Оливио, когда высвободил свою ярость. Правда, теперь тут от самого пакгауза почти ничего не осталось, кроме фундамента. У места, где когда-то был вход в склад, суетился и громко призывал одновременно богов и демонов пузатый мужичок в коричневом кафтане и мягкой купецкой шляпе. Два скучающих городских стражника топтались неподалеку, старательно изображая присутствие закона. Несколько подозрительных личностей очень разбойного вида лихо закидывали на подводы все подряд – и мешки, и ящики, и обломки деревянных брусьев, из которых был сложен пакгауз, несколько крепких молодцов в рабочих рубахах пытались им помешать, и дело грозило вот-вот перейти в мордобой. Стражники на все это смотрели равнодушно и никак не вмешивались.
Паладины вышли из кареты, Оливио указал за подводы:
– Второй маг упал там, а Роспини отбросило к тому пакгаузу, – он махнул рукой.
Кавалли кивнул, подошел к противоположному складу, за ним двинулись остальные. Купчик, грузчики и стражники их не замечали, и не удивительно – все четверо сейчас, не сговариваясь, прибегли к паладинскому умению быть незаметными. Отводить глаза, если угодно.
Оливио показал щербину в деревянной стене:
– Вот тут он валялся, я как раз баселард занес, чтоб его прикончить, как он телепортировался, – паладин оглянулся, посмотрел под ноги. На булыжной мостовой еще виднелись капли его крови, и он невольно вздрогнул.
Робертино достал свою наваху, раскрыл и сунул в щербину, присвистнул:
– Ого, да ты был в лютой ярости, на семь дюймов клинок в дерево вогнал…
Манзони подошел к стене, достал баночку с черной дрянью и встряхнул. Гадость зашевелилась, и при виде этого Оливио почувствовал дурноту. Джудо поставил банку на землю у стены склада, своим серебряным ножиком опять проколол себе палец, на сей раз совсем чуточку, и на железной крышке нарисовал круг. Сунул проколотый палец в рот:
– Ну, сейчас посмотрим, где там этот малефикар… ага. Ну конечно, еще бы связи не было, след-то свежий.
Он вынул палец изо рта, и, как заметил Робертино, на нем уже не было никаких следов недавнего прокола и уж тем более недавнего пореза. Правду говорят, что на сидских потомках вплоть до пятого колена все заживает очень быстро. Робертино перевел взгляд на банку. Кровавый круг на крышке налился серебром, но неравномерно, выглядело так, словно маленькая капелька ртути каталась туда-сюда по кровавому кругу.
– Сейчас мы тебя найдем… – бормотал Манзони, присев на корточки возле банки и внимательно наблюдая за беготней серебристой капельки. Обернулся, махнул спутникам:
– Вы там давайте, делом займитесь, мне несколько минут нужно.
Кавалли кивнул и пошел в ту сторону, где должен был быть труп второго мага.
Однако ничего там не было, только старательно засыпанное пылью небольшое пятно крови на мостовой. Оливио огляделся:
– Да тут он шлепнулся… ну точно. Даже кровью еще пахнет.
Он потер ногой по пыли и ругнулся:
– Вот гадство. Кто-то тут подсуетился…
Паладины переглянулись, Кавалли покрутил ус и сказал:
– Для этого поганого местечка неудивительно. Я, собственно, другого и не ожидал. Сейчас узнаем, кто, куда да зачем труп подевал. Вы помалкивайте и смотрите посуровее, а я с местными побеседую. Тем более, я гляжу, если мы не вмешаемся, то сейчас будет драка.
Сопровождаемый Оливио и Робертино, Кавалли вразвалочку подошел к скоплению публики и громко спросил:
– Что за шум, любезные?
Шум тут же стих, и все участники намечающейся разборки, как один, обернулись к паладинам. Стражники, завидев их, очень быстро переместились за спины грузчиков и постарались сделаться как можно незаметнее.
Купчик первым заговорил:
– Сеньоры паладины!!! Хочу заявить про зловредную магию!!!
Кавалли выгнул бровь:
– Как любопытно. И в чем же, по-вашему, проявилась зловредная магия? Если это, конечно, была магия.
Пузатый всплеснул руками, показывая одновременно на подводы и на остатки склада:
– Магия, шмагия, алхимия... Черти не разберут... Арендовал я тут склад, на год вперед заплатил, между прочим!!! Аж триста реалов отвалил. Товаром заполнил, а как же. И не прошло и недели, как какие-то треклятые магики-шмагики взрывают мой склад к чертям, а эти вот шакалы уже тут как тут, и все добро повынесли!
Самый здоровенный из грузчиков с подводами возмутился:
– Сам же, сучий сын, склад взорвал, чтоб неустойку слупить и товар под это дело мимо таможни двинуть, и еще жалуется!!!
Кавалли жестом велел купчику помолчать и спросил у грузчика:
– А ты, любезный, кто такой?
– Как – кто? Пожарник я здешний, – осклабился здоровяк, и пять его товарищей, стоящих у подвод, заполненных ящиками и обломками досок и брусьев, заржали. Робертино и Оливио зыркнули на них очень мрачными взглядами, используя, опять же, немного внушения. Веселье притихло.
– Пожарник!!! Шмуярник!!! Ворюга ты и сучий вылупок, – плюнул купчик. – Сеньоры паладины, этот вот кусок дерьма собачьего тут, на складах, вроде как начальником пожарной охраны числится. Охрана, как же. А на деле только и ждут, как где чего завалится или полыхнет, чтоб честных купцов ограбить дочиста. Сами, небось, и поджигают. Или взрывают.
– А ты докажи, – ухмыльнулся «пожарник».
– А мне доказывать не надо, вон мои ящики на твоих телегах!!! – подпрыгнул купчик.
«Пожарник» невозмутимо скрестил руки на груди:
– Ты мне еще спасибо скажешь, если б не я, у тебя б весь товар поперли. А так мы его сейчас на хранение отправим, хе-хе.
– А с чего вы взяли, почтенный, что это была магия? – вернулся к первоначальному вопросу Кавалли.
– Ну а что еще? Был бы порох или там гномий огнепорошок – так загорелось бы и воняло. А тут только развалилось все нахрен, – купчик чуть-чуть успокоился и с надеждой посмотрел на паладина. – Магия преступная – это же по вашей части, а, сеньор паладин?