– Я тоже слыхал. Ну… а что делать-то? Пусть меня лучше сид трахнет, чем я в монастырь отправлюсь. Надо попробовать. Пойдем у Робертино и Оливио спросим, что делать.
Кадеты отправились искать младших паладинов, которые уже месяц как взяли над ними негласное шефство и старались подтянуть их к Новолетию, чтоб те могли избежать сурового наказания, обещанного капитаном. Однако и Робертино, и Оливио уже ушли по своим делам. Повздыхав, Карло сказал:
– Ну вот. Придется самим думать… Боюсь я.
Джулио решительно направился в учебные комнаты:
– А что делать. Или мы сида выгоним, или нас выгонят. И не знаю, как тебе, а мне очень хочется доказать, что я не такой баран, как они все думают…
И кадеты пошли копаться в книгах.
Не успели еще на колокольне большого храма отзвонить конец вечерни, а оба кадета были у входа в лабиринт, где уже переминался, ожидая их, Анхель.
Анхель все это время старательно каялся и молился, и даже пропустил ужин, но чувствовал, что это ему если и помогло, то крайне мало. Завидев кадетов, он проворчал:
– Что так долго копались? Я уже полчаса жду. Так, вот вам план лабиринта. Сейчас идем и через каждые двадцать футов ставим запирающие знаки…
– А… а мы не умеем, – сказал Карло.
Анхель злобно на него посмотрел, и кадет тут же уточнил:
– Ну ведь в них же силу и ману надо вкладывать. А мы еще так много маны брать не умеем.
Анхель обругал их лентяями и баранами, и велел идти вперед. Сам, помявшись, пошел за ними. Не признаваться же кадетам, что он сейчас и сам-то не слишком от них в плане применения умений отличается. Одна только надежда, что сид сначала этими баранами займется, и Анхель успеет хоть что-то сделать. Правда, что именно, он до сих пор не придумал – потому как всё, что могло подействовать, у него сейчас бы не сработало. И Анхель обругал себя последними словами за то, что позавчера весело провел вечер в компании двух симпатичных горничных. После такого пары часов молитвы и покаяния было явно недостаточно, чтобы вернуть милость Девы.
Джулио и Карло решительно устремились вглубь лабиринта, тускло освещенного спрятанными в зеленых стенах и среди камней светошариками. Ставить запирающие знаки они и не пытались – оба, не сговариваясь, решили поэкономить усилия. А пока что они просто пробовали вычуять пресловутого сида. Получалось плохо: у них чутье было еще толком не развито, а сид успел наследить по всему лабиринту.
Отметив на схеме лабиринта пройденный путь, Джулио сказал:
– Ну вот, прошли только четверть, а мне уже натерло.
Карло, зачем-то пощупав промежность, на это ответил:
– А мне нет… неудобно только…
Джулио вздохнул и грустно осмотрел лужайку, на которой они как раз стояли:
– Как думаешь, может, попробовать тут наложить знак? Вряд ли сид всех, кого трахал, трахал на дорожках. Неудобно ведь, наверное, они узкие, а кусты колючие. А лужайка вон какая широкая.
Карло кивнул:
–Можно. Не знаю только, получится ли. Мечей у нас же нету… не положены еще… а без меча трудно… Сеньор Анхель!!! А можно…
Анхель, державшийся футах в двадцати за ними, рявкнул:
– Нельзя!!! Сами давайте. Это ваше испытание.
Кадеты печально вздохнули. Карло задумчиво вынул из ножен баселард, осмотрел зачем-то клинок и, сосредоточившись, попробовал взять немного маны. Со стороны выглядело довольно смешно: он надул щеки и зажмурился, как перед прыжком в воду. А потом открыл глаза и шустро побежал по кругу лужайки, чертя баселардом по песку корявую линию. Замкнув ее, он вышел в середину круга и начертил не менее корявый запирающий знак. Выдохнул, утер пот со лба и осторожно вышел из круга, стараясь не затоптать линии. Анхель позади них только хмыкнул пренебрежительно, хотя сам-то сейчас бы даже этого не смог. Карло опять пощупал промежность, подтянул штаны:
– Черт, неудобно как… Джулио, следующий знак ты чертить будешь.
Джулио только вздохнул.
Они отметили на плане лужайку крестиком и двинулись дальше.
На второй похожей лужайке знак чертил Джулио. Получалось у него это хуже, чем у Карло. Он пыхтел, сопел и ковылял, но знак все-таки нарисовал. Выйдя из круга, он со страдальческим лицом сунул руку под мундир и принялся поправлять штаны:
– Больно…
Карло укоризненно сказал:
– А надо было поверх, а не под. А ты уперся – «надо как положено». Ну вот и отдувайся.
Джулио только сморщился, рукой махнул и заковылял в сторону центральной лужайки, видневшейся в просвет между стенами. Доковылял до середины и вдруг замер, рассматривая композицию из статуй. Анхель благоразумно туда не пошел – ведь именно там сид его и поймал.
Карло подошел к приятелю:
– Что такое?
Тот поковылял по кругу, задерживаясь у каждой статуи. Сказал, остановившись у статуи тилвит-тега в короне из цветов:
– Смотри. Их восемь.
– И что? – не понял Карло.
Анхель, удивленный странным поведением кадета, подошел ближе, но на лужайку выходить не стал. А Джулио наклонился, рассматривая замшелый небольшой валун, лежащий у подножия статуи:
– Ну как что. Восемь статуй. И вот под каждой еще валун лежит с руной, – он содрал мох с валуна и полностью обнажил выбитый на нем символ. – Очень старый валун.
Карло все еще с недоумением пялился на всё это. А Джулио перешел к соседней статуе феи-агуане и поскреб похожий валун у ее подножия.
– А ну-ка, Карло, а давай обдерем мох со всех этих камней, – неожиданно очень серьезным тоном сказал Джулио. Анхель счел нужным подать голос:
– Объяснять порчу лабиринта сами потом будете.
Кадет, обычно боящийся любого начальства, только рукой махнул, и принялся обдирать третий валун. Карло, больше не задавая вопросов, занялся соседним камнем.
Анхель вдруг почуял спиной холодок. Полузабытое ощущение фейской магии. Похоже, Завеса здесь пришла в движение. Он перепугался, вынул меч из ножен, воткнул в песок дорожки, опустился на колени и принялся молиться.
Кадеты наконец ободрали последний камень, и Джулио торжествующе сказал:
– Я так и думал!!! Смотри, Карло. Восемь статуй – это восемь месяцев фейского календаря. Вот: Гэави, от Новолетия до Пробуждения, потом Дэфро, от Пробуждения до Весеннего Равноденствия, потом Гвенвин, от Равноденствия до Дня Цветов, а дальше и остальные…
Он пошел по кругу, показывая на статуи:
– Блодье, Гласвель, Мантэйсио, Фритье и Кэсги. Ну вот они-то стоят по порядку. А рунические камни – нет! Они должны создавать Колесо Времени, Олуин Амсер, а вместо этого получается Гиат Агоред, открытые врата. Вот сид и явился через эти врата!!!
Карло смотрел на приятеля, раскрыв рот от удивления. Моргнул:
– Ты в этом разбираешься?!
Тот пожал плечами:
– А что такого?
– Ну-у, – протянул Карло, по-прежнему удивленный. – Нас ведь такому еще не учили.
Джулио нагнулся, поднатужился и поднял камень:
– Некогда болтать. По-моему, сид близко. Давай камни таскать. Надо их на место поставить, запустить Олуин Амсер, тогда ворота закроются. Бери вон тот, под Дэфро, и волоки туда, к Фритье. А оттуда – сюда.
И он сам поволок камень через лужайку к другой статуе. Карло схватил указанный камень и, кряхтя, потащил его к нужному месту.
Анхель всё это время только и делал, что молился, надеясь, что сид все-таки первым делом заинтересуется не им, а новенькими жертвами.
Надежда оказалась напрасной.
Сильная и нежная рука легла на его плечо, мягкие губы коснулись уха и прошептали:
– Ты вернулся… Я рад! Не стоит тревожить Сияющую, лучше позволь мне подарить тебе наслаждение снова!
Анхель прижался лбом к крестовине меча и усерднее забормотал молитву. Сид не отстал: гладил его по голове, шее и плечам, избегая, однако, касаться акантов на мундире, и шептал в ухо, подробно расписывая, как именно он хочет подарить ему наслаждение. Анхель с ужасом почувствовал, что его штаны становятся тесными, а мышцы слабеют, и желание начинает охватывать его.
Словно сквозь вату, до него донеслись голоса кадетов:
– Ой, вот черт, сид явился!!! – это вскрикнул Карло.
– Сеньор Анхель, умоляю, отвлеките его еще чуть-чуть!!! Нам еще два камня перетащить надо!!! – а это пропыхтел Джулио.
От этих воплей немного прояснилось в голове. Сид продолжал его лапать и шептать на ухо соблазнительные пошлости, почему-то напрочь игнорируя кадетов, но Анхель теперь по крайней мере замечал что-то еще.
И, видимо, усиленная молитва и попытки преодолевать соблазн (пока успешные) немного восстановили Анхелевы мистические умения. По крайней мере он начал видеть движения сил и наконец понял, что именно делают кадеты. Лужайка с восемью статуями была местом, где Завеса не просто истончилась, а вообще раздвинулась, и даже странно, что этими вратами только один-единственный сид-соблазнитель воспользовался. Хотя, конечно, могли и еще какие-то повыползать, просто не стали задерживаться в лабиринте… Сейчас на лужайке линии сил уже почти сложились в Колесо Времени, которое вполне может утянуть сида назад в мир фейри, если только, конечно, Джулио додумается поменять местами рунические камни так, чтобы поворот Колеса пошел в обратном направлении. И еще надо, чтобы сид оказался там, на лужайке, когда будет замкнут последний рунический камень.
Карло как раз установил один из двух оставшихся камней у статуи Дэфро, а Джулио потащил второй к статуе Кэсги. Анхель только собрался крикнуть ему, чтоб не смел ставить камень туда, как Джулио и сам сообразил, поволок его к Дэфро, крича Карло:
– Передвинь тот камень к Кэсги! Их местами поменять надо!!!
Карло простонал:
– Я уже не могу…
Джулио, ковыляя враскоряку и морщась, на это ответил:
– Тогда сид и нас оттрахает!!! А потом нас еще и накажут…
Карло, ругнувшись, поволок камень в указанном направлении. Теперь Колесо Времени было почти собрано. Анхель поднял голову от крестовины меча и прошептал:
– Ты хочешь меня?
Сид взял тонкими пальцами его за подбородок и развернул к себе его голову. Анхель, уже наученный горьким опытом, постарался не встретиться с ним взглядом, и уставился на его прическу. И только сейчас заметил, что ажурная полумаска на самом деле – хитрый головной убор, на который сидские серебристые волосы накручены в виде рогов. Тут-то до него и дошло, что именно это за сид, и его аж озноб пробил. Остатки наваждения как холодной водой смыло, и оно не вернулось, даже когда сид страстно поцеловал его. Анхель на поцелуй ответил, легонько оттолкнул сида, встал: