Впрочем, как только он вошел в ее кабинет и на нее посмотрел, так тут же и догадался, зачем его позвали.
Донья Жеронима Кватроччи выглядела одновременно и растерянной, и довольной даже на взгляд простого человека, а уж Джудо видел куда больше.
Он отодвинул себе стул для посетителей и сел, глядя ей в глаза. Не боялся невольно ее соблазнить – сейчас она была защищена от этого его сидского свойства.
– Вот, значит, как… – протянул он.
Донья Жеронима неожиданно покраснела:
– То есть мои подозрения оправдались, выходит? – спросила она. – Ну же, озвучьте, сеньор Манзони.
– Если вы подозревали, что беременны, то это так, – кивнул он. – Я это вижу и как посвященный Матери, и как сид-квартерон. – Я и тогда понял, что вы тоже стали жертвой сида-соблазнителя, но из вежливости, конечно, ничего не сказал. А что это не без последствий обошлось, тогда было еще просто не видно, ведь на зачатие нужно время. Вы опасаетесь вреда для репутации? Зря. Как известно, подобное по закону проходит по разряду непреодолимых силы и обстоятельств, так что…
Она вздохнула:
– Ах, только что вы разрушили мою надежду, сеньор Манзони. Я не хуже вас знаю закон… но я так надеялась, что вы скажете мне – это дитя от моего супруга! Мы так давно мечтали об этом, но уже отчаялись. Он, конечно, примет и этого ребенка, но… Да и еще в том дело, что мне сорок три года, возраст опасный…
Манзони взял ее за руку, она тут же успокоилась. Он сказал:
– Сидское дитя вас не погубит ни в беременности, ни в родах. Вы даже немного помолодеете. Все-таки то был хоть и соблазнитель, но не из неблагих сидов. Вряд ли он снова потревожит вас, по крайней мере настолько, чтоб этого можно было опасаться. Сиды из двора Кернунна, к счастью, своим потомством от людских женщин не интересуются. Так что ваша дочь будет в полной безопасности.
Донья Кватроччи достала платок, вытерла глаза и преобразилась:
– Спасибо. Вы меня и правда очень утешили. И знаете…хм… я вот на вас смотрю и вдруг понимаю: зря я не уступила своему желанию вас попросить сделать это для нас… и дождалась, что это сделал сид, имени которого я даже не знаю.
Слегка обалдевший от такого признания старший паладин чуть не икнул. Помолчав, отпустил ее руку, встал, приложил два пальца к кокарде:
– Хм, хм… разрешите идти, донья Кватроччи?
– Ах, идите, идите, – отмахнулась она, чему-то улыбаясь.
И все еще обалдевающий паладин ушел.
Чучело
Паладины должны быть не только умными, способными к особым талантам и умениям мистического характера, но и ловкими, выносливыми и физически сильными – таково обязательное требование, ведь по роду занятий им часто приходится иметь дело с самыми разными фейри. А сиды, альвы, кобольды, тролли, корриганы, корреды и даже тилвит-теги отличаются огромной силой, так что биться с ними обычному человеку непросто. Вот паладины и тренируются как можно чаще. А уж младшие паладины – так и вообще света белого не видят. Шутка ли – трижды в неделю большая тренировка во дворе, и каждый день – в зале, да еще наставники то и дело норовят каждому назначить дополнительные занятия. Даже если младший паладин – такой крепкий плечистый здоровила, как Жоан Дельгадо, и способен разогнуть и согнуть подкову, а ударом кулака свалить с ног годовалого бычка.
Вот Андреа Кавалли, наставник Жоана, и назначил ему вечером, после ужина, вместо увольнительной как следует помахать мечом в тренировочном зале. А всё потому, что утром в спарринге с паладином Жозе Лафонтеном Жоан позорно пропустил два очевидных удара, и хорошо, что спарринговали с деревянными мечами, так что Жоан отделался только синяком на бедре да ссадиной на плече. Так что теперь весь вечер вместо того чтоб пойти в город и поразвлечься (конечно же, в пределах дозволенного), Жоан был вынужден лупить тренировочное чучело. Понятное дело, с чучелом рубиться – удовольствия мало, да и глупо, будучи уже младшим паладином второго года; это только кадетам полезно, а Жоан бы предпочел с живым противником. Так что чучело он воспринял как наказание, каковым оно, собственно, и было.
Конечно, чучело было все-таки получше, чем у кадетов-первогодков. Огромное, одоспешенное, с мечом и щитом, снабженное шарниром и пружиной, отчего оно от ударов могло повернуться или качнуться в непредсказуемом направлении. Да и тяжелое – тулово его было набито не только соломой, но и опилками. Но всё равно обидно.
Жоан, зайдя в зал, посмотрел на чучело и тяжко вздохнул. Не зря наставник выбрал для наказания именно время увольнительных: ведь некого же попросить поучаствовать в спарринге. Так что чучела не избежать. Жоан еще раз вздохнул и лупанул по чучелу. Оно качнулось, повернулось, и он еле успел уклониться от здоровенного щита, грубо сколоченного из корявых досок. Выругавшись, паладин пырнул чучело острием меча в соломенный «живот», прикрытый доспехами, метя в их сочленение. Но шарнир был смазан очень хорошо, и чучело опять повернулось, меч проскользнул, но теперь Жоан успел увернуться от меча чучела и врезать ему по «руке». Попал между наручем и наплечником, мешковина лопнула, и в дырку вылезла солома. Он нанес еще несколько ударов, успешно уклоняясь от меча и щита, оббежал чучело и врезал ему по спине. Чучело качнулось, роняя опилки из прорехи. Паладин плюнул:
– Скукота.
Он постоял немного, разглядывая чучело и усиленно пытаясь вообразить, что это здоровый тролль, например. Получалось плохо. Особенно когда на глаза попадалась торчащая из дыр солома.
Тут в зал зашел младший паладин Бласко – тоже в тренировочных шароварах, но без меча.
– О, привет, Жоан. А что это ты тут делаешь?
Жоан скривился:
– А ты как думаешь? Лучше скажи, что ты-то тут забыл. Я думал, ты в увольнение пошел.
Бласко вздохнул:
– Угу, пошел, как же. Я в прошлый раз в карты проигрался так, что вообще без гроша остался. А до выплаты жалованья еще неделя... По городу без денег шляться – тоска сплошная, даже леденец на палочке не купишь...
Он прошел к тренировочной стенке с перекладинами, надел на руки утяжелители, придвинул к стенке скамью и, зацепившись за перекладину ногами, стал качать пресс.
Жоан покрутил в руке меч, снова врезал по чучелу, отскочил, ударил по «руке» и поднырнул под щит, пырнул чучело снизу.
– Тьфу. Тоска...
– И не говори, – отозвался Бласко, не прекращая накачивать пресс. – Зря Кавалли так с тобой. Проиграть бой Лафонтену – не позор. Круче его только Манзони, сам Кавалли и Чампа.
– Так ведь вопрос не в том, что проиграл, а в том, как проиграл, – Жоан опять крутанул мечом «мельницу». – А проиграл я именно что позорно, сам понимаю... Может, раз уж ты тут, поспаррингуем? Это куда интереснее, чем чучело колотить.
Бласко перестал качать пресс и задумчиво посмотрел на чучело:
– Слушай... а у меня идея получше появилась, чем спарринговать. Тебе ж к тому же Кавалли именно с чучелом тренироваться велел, верно? Ну так вот это можно обустроить поинтереснее.
Жоан поднял бровь:
– Как?
– Дай подумать. Сейчас... Вот зараза. Ну ведь недавно же учил этот каст... – Бласко прикрыл глаза и, вспоминая, забормотал под нос что-то неразборчивое, шевеля пальцами. – Можно чучело заколдовать, чтоб оно поживее и порезвее было. Тогда не так скучно тренироваться будет, а?
Скосив глаза на унылое чучело, Жоан осторожно спросил:
– Хм… мысль интересная. А ты уверен, что получится?
– Обижаешь. К тому же я уже вспомнил этот каст, – Бласко начал разминать пальцы.
Младший паладин Бласко Гарсиа был потомственным магом, правда, в отличие от обоих родителей, способности имел весьма средние, чтоб не сказать – плохие, потому и решил, что лучше быть крутым паладином, чем плохоньким магом. В корпус его приняли с радостью, и определили ему сразу двух наставников – мэтра Джироламо, боевого мага и при этом паладина, и старшего паладина Теодоро Бонмарито, бывшего храмовника. Бласко умел колдовать, отлично сочетая это с паладинскими мистическими умениями, и среди младших паладинов он был единственным, кто обладал способностями к магии. Жоан, в магии разбиравшийся хорошо, но колдовать не умевший, ему даже немножко завидовал.
– Ну, приступим! – Бласко встал со скамьи, подошел к чучелу, повозил пальцем по его задоспешенному тулову, чертя несколько рун, потом отошел на пару шагов, сложил пальцы в «рожки» и резко ткнул ими в сторону чучела.
Жоан, с интересом приглядывавшийся к движениям сил, задействованных товарищем, угадал сочетание заклинаний «Кукла-убийца» и «Зеркальная тень». А еще он успел разглядеть, что Бласко все-таки кое в чем ошибся.
– Ты забыл поставить ограничение, балда!!! – заорал Жоан, отскакивая от ожившего чучела, которое сорвалось с места и, прыгая на одной «ноге», кинулось на них обоих.
Бласко охнул:
– Вот черт!!! И правда забыл! Ну ладно, сейчас развею, делов-то…
Он махнул руками, собирая ману, быстро закрутил каст «Расколдуйка», и в сторону чучела понесся едва видимый сверкающий шар. Однако чучело развернулось к нему щитом и отбросило каст обратно на паладина. Бласко не успел отбить, получил в лоб и, вскрикнув, упал на спину, проехался по полу почти до самой стены и там затих.
Жоан едва успел прыгнуть, перекрывая чучелу путь к поверженному приятелю, и лупанул по нему мечом. Заколдованное чучело переключилось на него и резво атаковало, бешено крутя мечом и щитом. Жоан, яростно матерясь, отбивался как мог, но очень быстро понял, что чучело успешно теснит его в угол. А проскочить мимо него в середину зала никак не получалось!!! Благодаря заклинанию «Зеркальная тень» чучело словно знало, куда и как собирается его атаковать паладин. Конечно, Жоану удавалось его достать, а самому при этом еще ни разу не получить ответного удара, но… чучело – оно чучело и есть, набито опилками и соломой и ничего не чувствует. Удары, которые оно получало, любого свалили бы уже – и человека, и даже сида или альва. А чучелу хоть бы что, только солома с опилками во все стороны летят. Можно, конечно, попробовать призвать круг света и сбить заклинания с чучела, но для этого нужно хоть немножко времени, а его-то как раз и нет!