— Ну, друг Робин Гуд, это даже обидно, что ты все время подвергаешь сомнению наши слова. Знаешь, дружок, если ты нам не веришь, то можешь поехать с нами и убедиться, что у нас в самом деле есть настоящая бабушка, а у нашей дочери Сонечки есть прабабушка, — притворно осердясь, сказал Леонардо.
— Я бы поглядел на живую бабушку. Вы что, в самом деле хотите, чтобы я с вами куда—то поехал?
— Почему нет? Если тебе хочется — поехали.
— Ну… На людоедов вы вроде не похожи. Мясо даже не очень едите. Да вы бы попробовали ворону—то! Она не старая!
— В другой раз, дружок. Сейчас мы уже сыты, это ведь у нас второй завтрак был.
— Чего—о? Это вы сколько же раз в день едите?
— Обычно три, но сегодня мы рано выехали из дома и поэтому один раз уже успели позавтракать.
— Вы едите три раза в день?! Ну вы даете, так я и поверил! Откуда столько еды наберется, чтобы по три раза в день есть? Три раза в неделю, наверное.
— Я тебе и на этот раз правду говорю.
— Так вы из Семьи, что ли? — насторожился мальчишка.
— Бог с тобой, парень! Мы обыкновенные люди. Мы едем по делу в Баварский Лес, а потом поедем в Тироль.
— А если я поеду с вами, вы меня потом обратно сюда привезете? - Сандра с Леонардо переглянулись.
— Знаешь, давай договоримся так. Если тебе не понравится ни в приюте, ни у нашей Бабушки, мы тебя привезем обратно.
— А в приюте этом тоже по три раза в день едят?
— Вот этого мы как раз и не знаем. Знаем только, что там живут три десятка детей и несколько взрослых, которые за ними смотрят. А вот есть ли у них еда и сколько ее — это нам неизвестно. Поэтому мы на всякий случай везем для них еду. У нас полная машина всяких разных продуктов.
— Свою еду вы везете каким—то чужим детям?! Вы что — сумасшедшие?
— Нет, Робин Гуд. Мы не сумасшедшие, мы — христиане. Ты знаешь, что это такое?
— Конечно. То же самое, что сумасшедшие.
— "Для эллинов безумие, для иудеев соблазн"… — задумчиво проговорил Леонардо. — Ну, решай, парень, едешь ты с нами или тут остаешься?
— А вы мне покажите сначала еду, которую вы чужим детям везете! Увижу — поверю и поеду!
— Вот это мужской разговор! Пойдем, покажу.
Подходя вслед за Леонардо к джипу, мальчик заметил:
— Странный какой—то у вас мобиль…
— Это не мобиль. Это старинная машина, называется джип. Когда—то это была машина нашей Бабушки, а потом она подарила ее мне. Ну гляди, Робин Гуд!
Увидев корзины и ящики с овощами и фруктами в салоне джипа, мальчишка закачался.
— И вы сами будете это есть по дороге?
— Естественно.
— И я с вами?
— Само собой, если ты составишь нам компанию.
— А я… А я буду вам дичь стрелять!
— Наконец—то сообразил, Робин Гуд! Вот именно: мы можем оказаться в дороге очень полезными друг для друга. Как, Сандра, ты не возражаешь, если мы прокатим Робин Гуда до приюта, а потом свозим его в гости к нашей Бабушке? Знаешь, мне очень хочется доказать ему, что я не вру и что бывают и сей час на свете настоящие бабушки. С морщинками и сказками. А потом, если он захочет, мы привезем его обратно на это же место.
— Как скажешь, Леонардо. Мне все равно. Места он много не займет.
Бедный Робин Гуд переводил глаза с Леонардо на Сандру и обратно, лицо его подергивалось.
— Только вот что, парень, — сказал вдруг Леонардо, посуровев, — нехорошо бросать родного брата, пусть даже мертвого, на съеденье воронам. У меня в джипе есть лопата. Давай—ка мы выроем яму и похороним его прямо в этом газоне.
— Нет, дядя, так не пойдет! Филипп велел мне, как только он совсем умрет, вытащить его на газон, чтобы на него вороны слетались. Это он сделал лук и стрелял из них ворон. Только их мало было. Когда брату удавалось подстрелить двух ворон, мы одну съедали, а вторую оставляли другим воронам на приманку. Он большой был, наш Филипп, ему много надо было еды, а он от своей доли еще мне оставлял. Вот он и стал умирать от голода. Он мне сказал: "Я тебя и после смерти буду кормить, если ты меня оставишь лежать на земле: я буду мертвый лежать и подманивать для тебя ворон, а ты их стреляй и ешь. Это все, что я могу для тебя сделать, братец Кролик". Я ему обещал. Нельзя Филиппа зарывать!
— Чудак—человек! Его же вороны совсем расклюют, пока мы с тобой путешествуем.
— А вы ведь меня обратно привезете, как обещали, так? И что же я потом без еды останусь, а?
— Ну хорошо, давай тогда мы вот как поступим. У нас в машине есть крепкий брезентовый спальный мешок: мы им закроем тело твоего брата, чтобы в наше отсутствие вороны его зря не клевали, и обложим камнями. А потом, когда мы тебя назад привезем, ты его снова раскроешь. Идет?
— Идет. А мешок этот вы мне потом оставите? Вы вон какие богатые, чистые, вам не захочется спать в мешке, который пропахнет моим братом.
— А ты сможешь в нем спать, в таком мешке?
— Ведь это мой брат…
Сандра помогла Леонардо собрать стол и стулья, а потом сказала:
— Робин Гуд, может, ты сядешь впереди? Я очень устала и хочу сзади поспать.
— Конечно, сяду! Только меня зовут вовсе не Робин Гуд, а Карл Мор.
— Леонардо Бенси, — сказал Леонардо, протягивая ему руку для старинного мужского пожатия. — А эта бледная тетя — моя жена Сандра Бенси. Садись на переднее сиденье, Карл, а Филиппа я сам укрою от ворон.
Когда они выехали со стоянки, Леонардо с мальчишкой сидели впереди, а Сандра легла сзади в салоне на оставшемся спальнике и потихоньку немного поплакала. Потом она успокоилась и стала прислушиваться к их разговору.
— Я так давно ни на чем не ездил, — говорил юный Карл Мор. — У нас с братом был велосипед. Мы на нем ездили, пока он не разбился, когда мы от экологистов в горах удирали и упали с обрыва. Филипп взял спицы от велосипедных колес, заточил концы, и получились стрелы для лука, а лук он сам смастерил. Он вдруг заплакал.
— Ты чего, братец Кролик? Он завсхлипывал еще сильнее.
— Не надо меня так звать, Леонардо! Это Филипп меня так звал, когда я был совсем маленький. Ну и потом, иногда… А плачу я потому, что мы еще с Филиппом никогда не расставались.
— Извини, друг, я больше не буду. Я пони маю тебя: у каждого мужчины есть свое слабое место, свои незажившие раны, которые нельзя трогать.
— И у вас они есть?
— Есть и у меня.
— Расскажете?
— Могу рассказать. Моя невеста когда—то потерялась, я долго ее искал и горевал. По том нашел и тут же, через час, потерял снова: ее у меня украли экологисты. Это было так обидно, что я до сих пор не могу вспомнить без слез.
— Она нашлась потом?
— Нашлась. С тех пор я стараюсь ее ни на шаг от себя не отпускать.
— А, понял! Это она спит там сзади?
— Ну да. Это моя жена Сандра.
— А где вы познакомились с вашей женой?
— На макаронной фабрике. Она приехала покупать макароны, а я там уже ждал ее всю свою жизнь.
— Ах, вот как…
Сандра слушала и улыбалась.
ГЛАВА 3
Бабушкин остров соединялся с цепью других островов узким каменным мостом. Еще издали Сандра и Леонардо увидели кирпичные столбы у начала моста, но висевших тут прежде красивых чугунных ворот уже не было. Берег острова порос дьяволохом. Дальше его пока не пускал густой ельник, но в этой схватке ели были обречены, и на опушке леса молодые елочки уже засыхали в объятьях растительного вампира.
Они проехали через еловый лес и выехали на голый серый пустырь, который еще совсем недавно был зеленым лугом. Через пустырь дорога вела к усадьбе на холме. Высокая чугунная ограда, окружавшая усадьбу, уцелела, и ворота были заперты. Сад вокруг дома был вырублен, торчали только пни и голые кусты. Окна обоих этажей были закрыты, и стекла в них были все целы, но ни в одном из окон не было занавесок, а стекла потускнели от грязи. Сандра горестно смотрела на это запустение.
Они вышли из джипа, велев Карлу оставаться пока в кабине. Леонардо несколько раз надавил кнопку звонка, но ворота не дрогнули, а в доме ничего не изменилось.
— Ты забыл: у них нет электричества, а значит, и звонок не работает. Постой, Леонардо, тут было одно хитроумное приспособление, может быть, оно еще действует.
Сандра внимательно оглядела створки ворот, украшенные поверх прутьев коваными венками. "Дерни за веревочку — дверь и откроется!" — вспомнила она. За каким же венком скрывалась "веревочка"? Кажется, за пятым. Она просунула руку внутрь пятого железного венка и нащупала спрятанный внутри шнур. Ей пришлось дернуть за него несколько раз, прежде чем раздался щелчок внутри замка и ворота приотворились.
— Вернись в кабину, Сандра. Я сам от крою ворота. Что—то мне неспокойно.
Сандра забралась в джип. Леонардо отворил ворота, сел за руль и они проехали к дому.
— Не будем сразу выходить, а постоим и подождем, не выглянет ли кто на шум мотора, — сказал он, настороженно оглядывая пустые окна.
Он оказался прав. Приотворилось окно гостиной на первом этаже, и оттуда высунулся длинный ствол винтовки, над которым поблескивало стеклышко оптического прицела. Следом из окна второго этажа показалось двуствольное охотничье ружье.
— Эй, вы там, в машине! — в окне гостиной показалось бородатое лицо. — Поворачивайте и уезжайте с нашего острова! Это место занято! Даем вам одну минуту на раздумье, а потом стреляем.
— Сандра и Карл, пригните головы на всякий случай, — сказал Леонардо, а сам опустил стекло и крикнул, не высовываясь в окно
— Послушайте, вы ведь Ларс Кристенсен? Не так ли?
— Предположим.
— Мы приехали именно к вам и с добрыми намерениями.
— Не думайте, что сумеете провести меня, узнав мое имя! Учтите, что еды у нас все равно нет, а пустые дома вы найдете через три острова, в городке. Уезжайте отсюда!
— Зачем же так грубо? — спокойно проговорил Леонардо. — Вы говорите, нет еды? А вот у нас есть: мы привезли продукты для ваших детей.
Некоторое время стояла тишина.
— Сколько вас в машине? — спросил человек из окна.