— Трое. Я, моя жена и мальчик—сирота, которого мы нашли на дороге.
— Пусть мальчик первым выйдет из машины. Доктор, не стреляйте!
— Карл, ты не боишься?
— Нет. Эти, которые в доме, сами всех боятся. Вы что, разве не видите?
Карл выбрался из машины, сделал несколько шагов к дому и остановился.
— Мальчик может войти в дом, а вы пока оставайтесь в машине.
— Я понял, — сказал Леонардо. — Карл, если ты не боишься, то иди к этим людям и расскажи им, с чем мы приехали.
— Я иду. Вы только не уезжайте без меня, ладно?
— Будь спокоен, без тебя мы ни за что не уедем.
Долгое время в доме было все тихо, потом на крыльцо вышел Карл и крикнул:
— Все в порядке! Можете заходить в дом — я за вас поручился!
Дверь дома осталась открытой. Карл ждал их на крыльце, а за ним в проеме двери появился Ларс Кристенсен в инвалидной коляске.
— Спасибо, Карл! — крикнул Леонардо. — Сандра, возьми корзинку и положи в нее только молоко, хлеб и яблоки. Идем?
— Да, я готова.
Леонардо первым вышел из джипа. Обойдя его, он открыл дверцу с ее стороны и взял у нее корзину с продуктами.
— Иди за мной.
Он поднял корзину и крикнул человеку с ружьем:
— У нас здесь хлеб, молоко и яблоки, оружия нет!
Ларс Кристенсен ничего не ответил и молча ждал. Вид у него был все еще настороженный, а одет он был в старый коричневый бабушкин халат. Сандра сразу узнала его: этот халат бабушка накидывала поверх одежды, когда работала в курятнике, там он всегда и висел на вешалке за дверью. А он, бедняга, значит нашел его и носит. Почему—то именно старый бабушкин халат окончательно расположил Сандру к грозному инвалиду с винтовкой, она улыбнулась ему и сказала:
— Здравствуйте, Ларс Кристенсен. Знаете, а в этом доме прошло мое детство, — и она широко улыбнулась Ларсу.
Он не ответил на ее улыбку, но отъехал в сторону, пропуская их в дом.
— Входите с миром.
Они вошли. Карл сразу же подошел к Леонардо и взял его за руку. Сандра огляделась: Бабушкин холл нельзя было узнать, со стен были содраны деревянные панели, а с пола — паркет. Взглянув на камин, она сразу поняла, куда ушло дерево: на кучке пепла лежало несколько обгоревших паркетных плашек.
Увидев, что стало с лестницей на второй этаж, Сандра поначалу огорчилась, а потом сообразила, для чего это было сделано, и успокоилась. Поверх ступеней и без того довольно пологой лестницы был настелен трап из неструганых досок, перекрывший половину ступеней вдоль перил и нижним концом спускавшийся на середину холла. "Конечно, без этого пандуса Ларсу Кристенсену невозможно было бы пользоваться вторым этажом", — решила она.
Заглянув через широкий арочный проем в бывшую Бабушкину гостиную, она увидела, что там стоят буквой Т два стола — один очень длинный и очень низкий, второй — нормальной высоты и величины. Вдоль одной стороны длинного стола были поставлены в ряд три садовые скамейки.
— Вы заперли свою машину? — спросил Ларс Кристенсен Леонардо.
— Да.
— А ворота?
— Ворота — не догадались.
— Ладно, я пошлю кого—нибудь. Вы сказали, что привезли для нас еду?
— Да. Продукты и кой—какие медикаменты. Нас просила об этом наша подруга Мира Ясманн.
— Мира Иерусалимская? Что же вы сразу не сказали?
— Времени не было. Вот, пожалуйста, — Леонардо протянул ему корзину.
— Настоящий хлеб! Молоко! И яблоки… Эй, люди, выходите все! Эти гости пришли с миром и хлебом! Они друзья нашей Миры Иерусалимской!
Из гостиной вышло несколько человек, с виду настоящих асов. Впереди шел полный старик с белыми бакенбардами, одетый в рваную куртку, подпоясанную веревкой, за ним шли священник в порыжевшей черной рясе и с крестом на груди, девочка—подросток и три женщины разного возраста — молодая, средних лет и пожилая.
Ларс Кристенсен повесил винтовку на спинку своего кресла и представил вошедших:
— Знакомьтесь: доктор Вергеланн, норвежец. Марта — наша хозяйка, она из соседней деревни. Леди Патриция из Ирландии, а молодая особа — ее дочь Эйлин. Священник отец Иаков, датчанин. А это моя невеста Дженни Макферсон, она из Шотландии, — он погладил руку подошедшей к нему рыжеволосой девушки. — Самые главные обитатели нашего дома сейчас заняты наверху, у них идет урок истории музыки. Занимаются с ними Хольгер—музыкант, брат отца Иакова, ему помогает Мария Вальехо, испанка. С ними вы познакомитесь позже. Позвольте и самому представиться: вы уже знаете от Миры, что меня зовут Ларс Кристенсен, но друзья зовут меня Лансом. Кроме меня, все в этой маленькой общине — христиане. Надеюсь, вас это не смущает?
— Немного смущает, — ответила Сандра.
— Вы что—то имеете против христиан?
— Нет, мы сами христиане. Но странно, что глава христианской общины сам не христианин.
— На это есть особые причины. А теперь вы расскажите о себе.
— Меня зовут Леонардо Бенси, а это моя жена Сандра Бенси. Мы живем довольно далеко отсюда, в Альпах, в маленькой христианской общине. О вас мы узнали из письма нашей подруги Миры.
— Из письма? Но никакой почты уже давно не существует!
— А кто сказал, что письмо принес почтальон? Мира оставила его для нас в одном условленном месте.
— Вы знаете, где она сейчас и что с ней?
— Мы думали узнать об этом у вас. Мира написала, что спешит в Иерусалим. Может быть, она сейчас там.
— Мира нам очень помогла в самое тяжелое для нас время. Она доставала для нас продукты и медикаменты. Но как мы ни экономили, они уже подошли к концу. Значит, это Мира вас к нам послала… Но кто же вы такие? Мальчик выглядит как обычный планетянин, а вот вы… Не похожи вы на планетян, и у вас есть хлеб, молоко и яблоки. Ничего этого в Европе уже давно нет: всех коров съели, хлеб никто не выпекает, а яблок в этом году не будет совсем — все пожрала саранча. — Он обратился к пожилой женщине: — Будьте так добры, Марта, снесите корзину с едой на кухню и разделите на всех. Да не забудьте нашего арестанта! Дженни, помоги, пожалуйста, Марте.
Леонардо заявил, что ему нужна помощь, чтобы принести из машины остальные продукты.
— Я помогу! — вызвался Карл. Сандра заметила, что он совсем побледнел и осунулся.
— Тебе лучше немного отдохнуть, Карл, тебя совсем сморила дорога. Может мальчик где—нибудь здесь прилечь?
— Эйлин, проводи наверх нашего нового воспитанника и уложи его в спальне для мальчиков.
— Идемте со мной, мальчик, — сказала Карлу Эйлин, высокая девочка со светлыми длинными волосами.
— Эй! Вы без меня не уедете? — спросил Карл Леонардо, уже поднимаясь по лестнице.
— Нет, нет, отдохни, пока мы разгружаемся.
— Я помогу этим людям, Ланселот, — сказал молчавший до этого священник и подошел ближе.
— Благословите, батюшка! — Сандра пошла ему навстречу, сложив руки и склонив голову под благословение. Вслед за нею подошел Леонардо. Отец Иаков благословил их, и все люди в холле облегченно вздохнули.
— Не забудь, отец Иаков, сразу же закрыть ворота, — сказал Ланселот, провожая Леонардо и священника до дверей. Он остановил коляску на крыльце и взял на изготовку свою винтовку, когда они вышли из дома. Сандра подошла к нему.
— Скажите, Ларс Кристенсен, а это действительно так необходимо — все время держать моего мужа под прицелом?
— Да что вы! — улыбнулся Ланселот. — Я держу под прицелом ворота, а не вашего мужа.
— Неужели вы все время готовы к нападениям?
— Конечно. Вы это поймете, когда я познакомлю вас с нашим арестантом. Он доставил нам массу неприятностей именно по тому, что мы однажды забыли запереть ворота, когда наши женщины ушли в лес за хворостом. Я ранил его в перестрелке. Кстати, вы сказали, что у вас с собой есть лекарства? Этот бандит нуждается в медицинской помощи.
— Да, мы привезли небольшую аптечку. Между прочим, Ларс Кристенсен, вы об этом не подозревали, конечно, но ворота и ограду можно держать под током.
— У нас нет электричества. Вся эта часть Европы отключена от мировой энергетической сети, кроме некоторых военных объектов. У нас были батарейки Тесла, но все они давно разрядились. А новых теперь не купишь даже за золото.
— В этом доме есть и батарейки в тайнике, и собственный приемник космической энергии.
— Разве приемник энергии Тесла в Иерусалиме не единственный?
— Нет. Их было несколько, но потом, чтобы исключить саму возможность конкуренции в борьбе за власть, Антихрист оставил один в своих руках, а остальные уничтожил. Все, кроме, может быть, одного. И этот приемник находится в этом доме: так сказала Бабушка, и я постараюсь его найти.
— Следует понимать, что мы можем иметь свет в этом доме?
— Вот именно. А воду вы откуда берете, Ларс Кристенсен?
— Носим из пруда ведрами. Кстати, вы можете меня звать Ланселотом, как все.
— Хорошо. Знаете, Ланс, если мы отыщем источник энергии, вы сможете пользоваться водопроводом, и у вас будут работать отопление и канализация.
— Это было бы чудесно! Больше всего жаль тратить воду на мытье и туалет, но мы стараемся поддерживать чистоту. После голода и грабителей самая большая опасность — эпидемии, а на нашем попечении находятся дети с очень хрупким здоровьем. Доктор говорит, что у них ослаблен иммунитет… О, сколько же они всего несут!
В дом вошли священник и Леонардо, неся каждый по ящику с продуктами.
— Это еще не все, Ланселот! — радостно сказал отец Иаков. — Там остались еще ящики овощей и фруктов, представляешь? И корзины с яйцами! А вот этот пакет — ты понюхай, Ланселот, как он пахнет! Знаешь, что в нем? Копченая рыба!
Отец Иаков задыхался и покачивался на ходу, и было совершенно очевидно, что у него от слабости кружится голова. Сандра поспешила взять у него ящик и понесла его на кухню вслед за Леонардо.
Бабушкина кухня осталась почти без изменений. У стены стоял старый знакомый Сандры — огромный резной буфет из светлого дуба, а рядом с ним почти такой же большой холодильник с облицовкой из дубовых панелей. Рядом с ними в стене видны были дверцы лифта, в котором в прежние времена поднимались из подвала на кухню продукты. Электрическая плита стояла в своем углу, но ею явно не пользовались, как, впрочем, и супермодерным едальником с большущей шкалой, установленным уже после Бабушки. Естественно, электронный доставщик еды не работал. Еду в этой кухне теперь готовили на допотопной самодельной плите из кирпичей, от которой в окно выходила железная труба, подвешенная к потолку на проволочных петлях. Она и сейчас топилась, и на ней закипал большой чайник.