— Драган у нас теперь ответственный за безопасность вместо Ланселота, — пояснил отец Иаков.
— У меня же опыт, я сам был скорбным негодяем. Пускай в вашу Долину, мать Евдокия, отправляются не те, кто мечтает круглый год есть фрукты и пить молоко, а те, кто хочет круглый год ходить на церковную службу. Такой критерий!
— А молоко и фрукты мы будем возить сюда и для тех, кто останется.
— Немногие у нас останутся, — сказал отец Иаков.
— Не грусти, отец Иаков, ты себе новых наберешь! — сказал дядя Леша, ободряюще похлопав священника по плечу.
— Что же такое эта ваша Долина? — спросил отец Иаков. — Почему, как вы рассказываете, в ней и тепло, и светло, и природа человеку совсем не враждебна?
— Некоторые наши монахини считают, что наша Долина — одно из мест, где Господь уже творит новую преображенную Землю. Но это только предположение: придет время — узнаем все точно.
— Как бы я хотел ее увидеть, вашу Долину!
— А кто же вам мешает поехать вместе с детьми? Они к вам привыкли, любят вас.
— У вас в Долине есть священники?
— Конечно.
— А здесь я один.
— Что ж, отец Иаков, с вами все ясно. Оставайтесь с Богом на месте, на которое вас Господь поставил, и Он вас не оставит. Ну и мы тоже.
Запас дров был сделан, автобус починен и утеплен, и вот наступило время прощанья. Леди Патриция и Эйлин успели до отъезда закончить епитрахиль для отца Иакова, и он надел обновку, когда служил молебен о путешествующих.
С новыми насельниками в Бабушкином Приюте остались только Драган, отец Иаков, Марта и Карл.
— У меня здесь моя кухня и мои могилы, — объяснила Марта свое желание остаться.
— Я должен помогать Драгану охранять Приют, — заявил Карл Мор, — от злых людей и ворон.
— А обо мне ты подумал? — спросил Леонардо. — У меня нет младшего брата и сына тоже нет, и я, признаться, очень рассчитывал на тебя: думал, вот ты со мной поедешь в Долину, будешь жить в нашей семье.
Карл сначала просиял, потом нахмурился, а после сказал:
— Ты ведь можешь считать, что у тебя есть брат, который служит в Бабушкином Приюте. Я к тебе приеду, когда тут будет полный порядок. А ты приезжай почаще.
— Это ты здорово придумал, Карл! Я так всем теперь и буду говорить, что у меня нашелся младший брат, который делает важное дело в Бабушкином Приюте.
— А ваша Бабушка против не будет?
— Да ты что! Она страшно любит таких вот отчаянных и смелых парней.
— Ладно… Еще вот что, Леонардо: ты можешь, если хочешь, звать меня Братец Кролик.
— А я мысленно так тебя и звал, ждал только разрешения.
Карл подошел к нему и ткнулся головой в плечо.
— Смотрите, сестры, смотрите! Они возвращаются и везут детей! — закричала сестра Дарья, завидев на плотине автобус, а перед ним зеленый джип Леонардо. Монахини в это время как раз выходили из церкви после вечерней службы. Солнце, уже коснувшееся горных вершин, заливало плотину и едущие по ней машины мягким предзакатным светом, и в окнах автобуса были видны детские лица, прильнувшие к стеклам.
— Вот и прибыли к нам долгожданные наши детки! — воскликнула Матушка. — Ну что ж ты, сестра Дарья? Позвони, позвони гостям, я ведь вижу, что тебе хочется.
Сестра Дарья подхватила подол и помчалась к звоннице, стоявшей на помосте возле церкви. Веселый перезвон полетел по Долине.
Когда джип, а за ним автобус спустились с плотины, к ним подошли почти все монахини и общинники. Обе двери автобуса распахнулись, и опустились пологие механические пандусы. Первым из автобуса вышел доктор Вергеланн, за ним Мария с Хольгером и леди Патриция с Эйлин. Из джипа вылезли мать Евдокия, дядя Леша и Сандра с Леонардо, и все они начали вывозить из автобуса коляски с детьми, до самых глаз укутанными в теплые платки и одеяла. Первой детей встречала Матушка. Она каждого ребенка обнимала, трижды целовала и приветствовала всех одними и теми же словами: — Добро пожаловать домой!
После этого дети переходили в руки монахинь и общинников. Первым делом с них сняли теплые одежки — в Долине стояла теплая весенняя погода, а потом их повезли, повели и понесли на руках в монастырскую церковь.
— А где же Ланс и Евгения? — спросила Матушка.
— Они отправились в Иерусалим, — ответил игуменье доктор Вергеланн, — мы не смогли их отговорить.
— А я—то надеялась, что он станет Ланс—и—Лотом и уйдет из царства Антихриста вместе со всей своей семьей подобно праведному Лоту, — вздохнула Матушка. — А где отец Иаков и благоразумный разбойник Драган? И почему это вы не привезли сироту Карла Мора?
— Все они остались в Бабушкином Приюте, — сказал доктор. — Там еще много людей, которым нужны уход, помощь и защита. А мы с Марией и Хольгером должны были сопровождать детей.
— Там, Матушка, теперь настоящий Ноев ковчег, — сказал дядя Леша, подходя к Матушке под благословение. — Обмороженные, оголодавшие, увечные, больные — и все как один беспомощные. Теперь вот детские места освободились, так что Ланселотова команда, надо думать, отправится по дорогам собирать погибающих. Надо бы им помочь, Матушка, и я вот думаю…
— Обязательно поможем, — перебила его Матушка, — но ты погоди пока с новыми идеями, Лешенька. Сейчас мы отслужим благодарственный молебен Царице Небесной за то, что Она доставила деток к нам в сохранности, а потом покормим их и устроим на отдых. О завтрашних заботах будем думать завтра.
После молебна отец Александр сказал короткую проповедь.
— Знаете ли вы, дорогие братья и сестры, кто с Божьей помощью спас Россию? Спасли ее православные дети. Страшные и смутные времена наступили там в конце прошлого тысячелетия. Пала безбожная власть, но сатана хитер, и огромный бес коммунизма рассыпался на легионы мелких бесов. Только—только на Руси начало укрепляться и распространяться Православие, как все адские силы поднялись, собрались и пошли в атаку на русские души: бандитизм, наркомания, сатанизм, растление, пропаганда жизни ради удовольствий, неоязычество, бездуховность — все это обрушилось на страну, и многим тогда показалось, что Россия обречена идти по западному пути. Она бы и пошла и тоже оказалась под властью Антихриста, если бы не дети. Поколение растленных поначалу расцвело пышным смрадным цветом, а потом понемногу начало иссякать естественным образом. Секрет прост: наркоманы, бандиты, блудники, блудницы и прочие грешники были великими себялюбцами, и они не хотели иметь детей; а православные женщины тихо и скромно вели дело спасения Святой Руси, рожая и воспитывая столько детей, сколько им посылал Господь. Христиане подбирали брошенных пьяницами и распутниками детей, спасая их тоже. Православно воспитанные дети выросли и превратились в огромную силу, против которой оказалась бессильна зловещая и хитрая политика растления народа. Темное поколение развеялось, теснимое растущим поколением юных праведников, ибо век грешников короток. Дети выросли, и молодая Россия стряхнула с себя остатки смутных времен. Православные дети — богатство и сила Святой Руси!
Сегодня мы в Долине принимаем дорогих гостей. С ними возросли наша сила и наше духовное богатство, потому что мы принимаем в нашей Богохранимой Долине не просто хороших и добрых православных детей, а маленьких мучеников за Христа. Вот эти маленькие христиане все как один отказались просить исцеления от Антихриста и предпочли остаться в болезнях и скорбях, но со Христом. Почитайте их подвиг, берегите их, любите их. Только не забалуйте! Аминь.
Леди Патриция не пошла со всеми в трапезную. Она еще из окна автобуса увидев, что вся Долина цветет, как сад, разволновалась и после молебна и проповеди отца Александра, когда монахини повели гостей кормить, потихоньку отделилась от всех и пошла по дорожке к монастырскому саду.
Она шла, плача от радости и нежно трогая цветущие растения. Вдруг она увидела надломленную ветром яблоневую ветку. Она вынула из кармана платок, подобрала с земли сухой прутик и заключила пострадавшую ветку в лубок.
— Все теперь будет хорошо, ты поправишься, — сказала она веточке.
Леди Патриция не заметила, что на нее из—за широкого лапчатого фигового куста внимательно смотрит монастырская садовница и огородница мать Лариса. Понаблюдав и поразмыслив, мать Лариса решительно двинулась к ней.
— Благослови, сестра! Тебя как зовут, милая?
— Леди Патриция.
— Ко мне в послушание пойдешь, сестра Ледия? Я тут садовница и огородница.
— Вы полагаете, что это возможно?
— Сейчас же пойду и возьму благословение у Матушки, пока тебя никто не перехватил. А ты тут стой и никуда не уходи!
Она нашла Матушку в трапезной, и Матушка благословила ее взять помощницу, если та согласна.
— Теперича я буду старшая садовница и старшая огородница, — удовлетворенно сказала мать Лариса.
— Ну—ну. Не возгордись только, — остерегла ее Матушка.
Леди Патриция послушно ожидала мать Ларису возле фигового куста.
— Матушка благословила, — объявила та. — Пошли, сестра Ледия, покажу тебе наш огород. Ох, много у нас с тобой работы!
Последующие дни надолго запомнились старым и новым обитателям Долины радостными чудесами, которые так и сыпались на них с Небес.
Началось все с Хольгера. Им с Марией предоставили половину домика в общинной деревне. На другой день после приезда они утром отправились на литургию и после нее, стоя рядышком на коленях, долго молились перед чудотворной иконой Богоматери. Завтрак в трапезной они пропустили и вместо того пошли посидеть у озера.
— Что—то у меня неважно сегодня с глазами, — сказал Хольгер.
— А что с ними такое? — встревожилась Мария.
— Какая—то непонятная резь. Глаза просто горят.
— Хольгер, так ты же глядишь прямо на солнце — так можно получить ожог роговицы. Отвернись сейчас же!
Хольгер повернулся на голос Марии и вдруг спросил шепотом: — Мария, у тебя белый платок на голове?
— Да, белый…
— А под ним я вижу твои глаза, и они черные, как маслины. Мария, я вижу!
Мария сначала заплакала, обняв мужа, а потом сняла с головы платок, сделала из него повязку и завязала Хольгеру глаза.