– Надежда Прохоровна ничего не знает.
С удивлением и уважением смотрела баба Надя, как горделиво приосанился павиан, как натянулись щеки на скулах, каким достоинством блестят глаза, высокомерие откуда-то берется…
Но как же заманили тебя в ловушку, Виталик?! Кларисса прелестями посверкала? Пообещала – целоваться будет?
А, все пустое. Чего догадки строить? Пригласить к себе в номер по-соседски мог и этот громадный Саша. Виталий Викторович по сути своей – добродушнейший человек! Такого обмануть ну чисто как ребенка можно!
Кларисса, словно бы раздумывая, тянула время, играя на нервах, крутила в когтистой лапке тонкий шприц.
Виталий Викторович бледнел, но спину держал твердо.
– Ну что ж, – пробормотала Клара. Подошла к Мусину и начала задирать рукав его вязаного, в оленятах, джемпера. – Не так, так эдак, все равно скажешь.
Маргадон отпихивал от себя цепкие пальцы, громадный Саша надвигался на него, пугая пистолетом.
– Постойте! – выкрикнула баба Надя. И пока Виталик не вставил ничего лишнего, быстро добавила: – Документы у другого моего племянника в Москве.
Немая сцена. Гвоздь программы – застывший с задранным рукавом, разинутым ртом и выпученными глазами владелец отелей Мусин. У прочих шеи, к счастью, были повернуты к заговорившей приме.
И, пока Маргадон обретал нормальный вид, Надежда Прохоровна продолжила ворчливо вещать:
– Ну чего зря барахтаться-то, Виталик? Все равно выпытают. Позвоним Ромке, он все привезет…
– Надежда Прохоровна… – проблеял Мусин.
– Я семьдесят шесть лет Надежда Прохоров на! Молчи и слушай старших!
При окрике Виталий Викторович опомнился, припомнил, видимо, как здорово работает кулаками «другой племянник», и решил, что Рома вовсе тут не помешает, но безапелляционно сдавать позиции мудро не собирался. В подобных ситуациях моментальный и бесповоротный проигрыш лишь вызывает подозрения.
Виталий Викторович прибрал с лица блеснувшую надежду, нахмурился:
– Надежда Прохоровна, неужели вы не понимаете, мы все живы до тех пор, пока не отдали документы!
– А, – беспечно отмахнулась баба Надя, – я Ромке строго-настрого велела – синюю папку отдавать только мне или тебе. Про нее даже Машка не знает.
– А-а-а…
– Не акай, а слушай, – пробурчала Надежда Прохоровна. – Когда хвост прижали, надо о шкуре думать – не о деньгах.
Кларисса отошла от Маргадона, встала над сползающей с подлокотника в кресло Надеждой Прохоровной, прищурилась:
– Разумно. Вы можете позвонить в Москву и попросить своего племянника привезти доку менты сюда?
Баба Надя поворочалась на сиденье, устроилась удобненько и, сложив руки на диафрагме, весомо кивнула:
– Могу. Чего ж не мочь-то?
– Тогда – звоните. Пусть везет.
– Гарантии! – звонко выкрикнул Виталик. – Где гарантии, что после получения документов вы оставите нас в живых?
– Ну, Виталий Викторович, – глумливо протянула кошка, – подумайте сами: зачем нам вас убивать?! Нам нужны документы, а не трупы! Все это бизнес, уважаемый, только бизнес.
– Но Марину же вы убили!
– Мы? – Кларисса насмешливо изогнула бровь, сморщила нос и послала дурашливый взгляд Александру. – Сашенька, ты слышал? Мы убили эту рыжую корову… Придет же в голову такое!
Муж Клары показательно хмыкнул.
– Надежда Прохоровна, ну скажите хоть вы своему неразумному племяннику – мы могли убить Марину?
– Нет, – совершенно не раздумывая, покачала головой баба Надя.
– Ну вот. Прислушайтесь к вашей многомудрой тете, Виталий Викторович. Мы – не могли. Мы – не убийцы. Нас интересует только бизнес и еще раз – бизнес.
– Виталик, им надо ноги отсюда уносить, – негромко проговорила Надежда Прохоровна. – В санатории второе подряд убийство, а у них небось все документы поддельные, скоро милиция приставать начнет.
Изображая потрясенное восхищение, Кларисса развела руками, потом хлопнула ладонями по бедрам…
– Ну и ну, – покачала головой. – Надежда Прохоровна, вы в шоу про самых умных не участвуете? Миллиончик еще не заработали?.. —
И Александру: – Я, Сашенька, всегда говорила: старушки на лавочках перед подъездом – самый толковый в расспросах контингент. У них на глазах не очки – алмазы!
Похваливая бабу Надю, убрала шприц и коробочку обратно в тумбу и приступила к переговорам с одной уже Надеждой Прохоровной. По-деловому, кратко, сидя с широко расставленными ногами на подлокотнике дивана напротив бабы Нади:
– Как быстро ваш племянник может привез ти сюда документы?
Надежда Прохоровна задумчиво ответила:
– От многого зависит… Надо позвонить.
– Звоните. – Кошка повелительно махнула лапой в кроваво-красном маникюре.
Надежда Прохоровна посмотрела на Виталика. Тот, еще недавно горделивый, съежился в испуганный комок и только глазками блестел.
Не отправив бедолаге даже одобрительного взгляда – не дрейфь, Виталька, баба Надя все сделает, комар носу не подточит! – медленно достала из кармана так и не снятого пальто мобильный телефон. Наморщила лоб, вытянула руку далеко вперед и, прищурившись, начала нажимать на кнопочки.
Времени на раздумье бабе Наде почти не оставили.
– Включайте громкую связь, – приказала Клара, и Надежда Прохоровна солидно мотнула подбородком:
– Конечно. Я ж понимаю. Так… так… Рома, дом.
– Почему – дом? – быстро попросила уточнить осторожная кошка. – У вашего племянника нет мобильной связи?
– Мозгов у него нет, – туманно ответила бабушка Губкина и нажала на кнопку вызова.
Клариссе пришлось заткнуться.
Длинные гудки неслись по огромному Роминому дому. Баба Надя молилась, чтобы трубку взяла Мария. Ромка, конечно, парень толковый. Но балбес и горлодер. А у Машеньки голова – чистое золото!
На небесах услышали молитвы пенсионерки.
– Алло, – сказала трубка Машиным голосом.
Надежда Прохоровна вступила в разговор, как в ледяную воду ухнула. В пальто, в ботах, в кепке, практически без надежды выплыть на сушу.
– Здравствуй, Машка, это баба Надя, – по здоровалась ворчливо. – Твой не спит? Еще не напился?
Совершенно зримо Надежда Прохоровна представила, как вытягивается Машино лицо. Еще ни разу обожающая Ромину жену Надежда Прохоровна не называла ее Машкой. А уж спрашивать о почти не выпивающем боксере – не напился еще?! – это уж вовсе ни в какие ворота!
И, пока жена племянника профессора не разразилась гневным писком, хитроумная любительница детективов продолжила нести ворчливую околесицу:
– Давай буди его. Скажи, баба Надя зовет, обещанную пол-литру ставит.
– Пол…литру? – ошарашенно пролепетала Мария.
– Да-да. Не брани его. Это наши дела. Буди.
Два злобных молодожена, конечно, не могли знать, что Роман Савельев типичнейший полуночник. Что Маша вечно ругает его за поздние просмотры телевизионных передач, за привычку сидеть над книгой до первых петухов… «Рома, тебе утром за руль! – говорила жена. – Выспаться надо! Глаза как у кролика…»
Роман отбрехивался тем, что и так всю жизнь подчинялся спортивному режиму, так уж дайте сейчас, на заслуженном отдыхе, ложиться в постель когда вздумается.
– А-а-а, – начиная подозревать, начиная догадываться, что все бабы-Надины нелепицы с чем-то связаны, протянула умница Маша, – а зачем он вам?..
– Да не беспокойся ты! – перебила Надежда Прохоровна. – Бутылку я ему сразу не дам. Потом проставлюсь, раз договор был. Буди давай.
– Зачем? – строптиво проговорила жена «зашибающего племянника».
– Он что – совсем встать не может?
– Ну-у-у…
– Тогда слушай сюда. И не перепутай ничего, как этим летом!
В начале этого лета Роман и Мария попали в жуткую историю и чудом остались живы. Понять, что баба Надя оказалась в схожей ситуации, умница Мария должна была. Все намеки произнесены, все пароли сказаны, Надежда Прохоровна двинулась далее:
– Если Ромка уже напился, буди его как можешь.
– Да-да, сейчас! Бегу…
Уф! Кажется, поняла все Машенька.
– Да не сейчас! – перебила Надежда Прохоровна. – Нет у меня времени ждать, пока он очухается! Слушай сама и запоминай. Разбудишь его и скажи – пусть сей же час берет синюю папку, что я ему намедни оставила, и едет сюда, в «Сосновый бор». Если сильно напился, пусть звонит Алешке, тот уже в «Сосновом бору» был, дорогу знает, даже ночью не заблудится. И вот еще. Скажи Алешке, что баба Надя просила Ромку на своей машине сюда подбросить. На вашей колымаге они сюда только к обеду доберутся. Пусть Алешка свой джип берет и дует сюда. Понятно? За мной не заржавеет. Даже если Алешка побоится на свой завод опоздать, скажи – баба Надя ему больничный оплатит.
Пусть больничный лист у своей врачихи покупает. Поняла?
Большей белиберды баба Надя в одну кучу свалить не могла. «Безлошадный» старший лейтенант Бубенцов не то что джипа – «запорожца» в жизни не имел! Чего уж там про опоздание на завод говорить…
Мария смекнула, что не зря Надежда Прохоровна обзывает Ромину машину колымагой, неспособной проехать двести километров, не зря перепутала, кто недавно Софью Тихоновну до «Соснового бора» вез, сказала:
– Да, Надежда Прохоровна, все сделаю, как просите.
– Если Алешка артачиться будет, скажи, что о моей даче в наследство может забыть.
Никакой дачи столичная пенсионерка не имела никогда!
– Я все поняла, Надежда Прохоровна. Ребят разбужу. К вам отправлю, – покорно проговорила жена «алкоголика», и баба Надя отключила связь.
Надула щеки, посмотрела на подозрительно сощурившихся молодоженов.
– Пьет наш Ромка, – сказала доверитель но. – Зашибает. Но я им с Машкой обещала свою квартиру в наследство оставить – они ж с двумя дитями в малосемейке ютятся, – так что, даже если на ногах не стоит, на карачках сюда доберется. – Надежда Прохоровна изобретатель но оправдала свой ворчливо-командирский тон разговора, описывая молодоженам «убогую квартирку родственников».
(Эх, видели бы они Ромины хоромы в три этажа! Да неподалеку от МКАД…)