В ночь после смерти Ленина, 22 января 1924 года, была создана комиссия по организации похорон. В ее состав вошли Ф. Э. Дзержинский, В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов и другие. Комиссия приняла несколько неотложных решений: поручила скульптору С. Д. Меркурову немедленно снять гипсовую маску с лица и рук Ленина, пригласить известного московского патологоанатома А. И. Абрикосова для временного «замораживания» (на 3 суток до похорон) и произвести вскрытие тела.
При изготовлении посмертной маски Ленина со скульптором Сергеем Меркуровым произошел поистине мистический случай, о котором он позже с волнением вспоминал: «Приступив к работе, я хотел поправить голову Ильича – склонить ее немного набок. И когда коснулся шеи покойника, мне показалось, что пульсирует сонная артерия. Отняв руки и попросив увести Надежду Константиновну Крупскую, позвал врача. Тот и пояснил, что это пульсируют мои пальцы: «Нельзя так волноваться…»
По словам эзотериков, посмертная маска хранит тайну смерти человека и содержит закодированную информацию о том, что бы стало с этим человеком, если бы его не постигла кончина. Иными словами, гипсовый лик в буквальном смысле несет на себе печать судьбы. Иногда посмертные маски могут рассказать значительно больше, чем приукрашенные прижизненные портреты. Так, по словам Павла Глобы, «посмертная маска Ленина говорит о том, что он был человеком самоуверенным, очень тщеславным и вспыльчивым». По словам специалистов, гипсовый лик Ильича – это прекрасно выполненный, но сильно приукрашенный муляж, а вовсе не точный слепок с лица человека, который умер в страшной агонии.
Посмертная маска Ленина
По словам многочисленных очевидцев, с вождем прощалась вся страна. За трое суток мимо гроба В. И. Ленина, установленного в Колонном зале Дома Союзов, прошло около миллиона людей. В почетном карауле сменилось более 9 тысяч человек. «Хочется ухватиться за гроб, – писала в те дни в «Правде» одна из посетительниц Колонного зала, – сказать ему: «На, возьми, Ленин, мое сердце, мой мозг, мою кровь, мои мускулы… Возьми, но хоть одним уголком глаз посмотри, хоть одним кусочком уха услышь, как все мы тебя любим».
Кому пришла в голову мысль – не хоронить и не кремировать Ленина, а положить в склепе? Ответа нет. По словам очевидцев, Владимир Ильич никогда не обсуждал тему собственного захоронения. Когда неизбежное свершилось, родные полагали, что похоронят Володю у стены Кремля. По этому поводу Бонч-Бруевич в статье «Мавзолей» пишет: «Надежда Константиновна, с которой я интимно беседовал по этому вопросу, была против мумификации Владимира Ильича. Так же высказывались и его сестры, Анна и Мария Ильинична. То же говорил и его брат Дмитрий Ильич».
Первое предложение о длительном сохранении тела «государственной важности» сделал 28 января 1924 года Леонид Красин, соратник Ильича, ведавший в первую русскую революцию террористическими операциями большевиков. Он искренне верил в грядущее воскрешение вождя мировой революции. По словам Л. Красина, он был твердо уверен, что спустя десятилетия наука шагнет настолько далеко, что Ильича оживят и он вновь возглавит мировой пролетариат. Бывший боевик, химик по образованию, предложил заморозить вождя с целью последующего оживления. Его предложение было с восторгом принято соратниками, и уже 30 января профессору Абрикосову было поручено провести опыты по глубокому замораживанию трупов.
Несмотря на скепсис некоторых большевистских руководителей, в Германии было закуплено и перевезено в Россию необходимое дорогостоящее холодильное оборудование и начата его установка. Но из-за перебоев с электричеством не успели его смонтировать, и «вождь всех времен и народов» стал разлагаться как простой смертный. Именно поэтому остановились на бальзамировании.
По поводу бальзамирования разгорелись жаркие споры. Глеб Кржижановский потребовал немедленно предать тело Ленина земле. Климент Ворошилов настаивал на сожжении, Лев Троцкий советовал «не делать из человека божка, тем более что и Владимир Ильич нас бы не одобрил». Однако, несмотря на оппозицию Троцкого, Бухарина и Каменева, Сталин поставил себе целью сохранить тело главного идеолога любой ценой и настоял на бальзамировании.
По словам исследователей, попытки бальзамирования известны с древнейших времен. Древние народы искренне верили, что для возрождения человека в следующей жизни тело его должно оставаться нетленным. Методы тут использовались самые разные. Так, славяне мумифицировали умерших, помещая тела в сухие песчаные пещеры, где песок вытягивал всю влагу и бальзамирование происходило естественным путем, а скончавшийся царь Александр Македонский долго сохранялся в меду, куда его поместили верные воины.
Однако всех превзошли древние египтяне, которые пропитывали ткани трупа особыми душистыми веществами – бальзамами (отсюда и название процедуры), уничтожающими микробов и препятствующими посмертному разрушению тканей. Перед бальзамированием из головы трупа через нос вынимали мозг, так как считалось, что он не представляет никакой ценности, из тела – все внутренние органы, за исключением сердца, которые обрабатывали и укладывали в сосуды-канопы. После этого ритуала через 70 дней тело тщательно обмывали и помещали в саркофаг, поэтому от смерти до похорон проходило довольно много времени.
Пока члены Комиссии по увековечению памяти Ленина два месяца спорили, что делать с телом вождя дальше, оно неумолимо разрушалось. К этому времени посмертные изменения тканей тела, особенно лица и кистей рук Ленина, достигли критической точки. На лбу и темени были видны темно-бурые пятна, глазницы глубоко запали. Задачу «сохранения тела Ленина» взяли на себя химик профессор Б. И. Збарский и харьковский анатом В. П. Воробьев. Перед ними стояла непростая задача – создать свой особый метод для сохранения тела вождя. Древнеегипетская мумификация не подходила, поскольку при этой процедуре не только теряется 70 процентов веса, но и искажаются черты лица.
То, что происходило в первые дни с телом Ленина и вокруг него, до сего дня остается самой большой тайной. По словам очевидцев, состояние лица В. И. Ленина изрядно напугало Воробьева, и он твердо решил отказаться от выполнения почетного «правительственного заказа». Однако ему припомнили «прошлые грехи» перед советской властью. В годы Гражданской войны Владимир Петрович принял участие в расследовании расстрелов белых офицеров частями Красной армии, поэтому в 1920 году был вынужден эмигрировать в Болгарию. Несмотря на то, что уже через год он возвратился на родину, это «пятно» преследовало его всю жизнь, и он вынужден был согласиться.
Бальзамирование останков вождя мирового пролетариата «по первому разряду» было начато – в конце марта 1924 года. Академик РАМН И. Б. Збарский в книге «Объект № 1» пишет, что Воробьев тщательно устранял потемневшие участки кожи, размягчая их разведенной уксусной кислотой и отбеливая перекисью водорода. После множества химических манипуляций ткани трупа стали мягче и эластичнее. В конце апреля ученые смогли вставить глазные протезы, сшить не закрывавшиеся веки и губы.
Редкие химикаты в то время было почти невозможно достать, но отвечавшие за «Объект № 1» Комендатура Кремля и лично начальник ОГПУ – НКВД (сначала Дзержинский, потом Менжинский, Ягода и Ежов) доставляли все необходимое из-за границы. Но, несмотря на секретные эликсиры, тело продолжало разлагаться, было констатировано «побурение и высыхание», был зафиксирован грибок и черная плесень, которую с трудом удалось уничтожить.
Профессор-химик Б. И. Збарский и анатом В. П. Воробьев занимались бальзамированием тела Ленина
Ученые трудились несколько месяцев не покладая рук. В итоге им удалось решить действительно уникальную задачу – бальзамирование целого тела с полным сохранением объемов, форм и всей тканевой структуры. По свидетельству очевидцев, перед тем как тело забальзамированного вождя было выставлено на всеобщее обозрение, Воробьев и его команда провели ночь в траурном зале. Опасения ученых оказались беспочвенными – правительственная комиссия признала результаты бальзамирования удавшимися. Ильич «помолодел» и стал «живее всех живых». Согласно кремлевскому преданию, Крупская побывала в Мавзолее всего лишь один раз, перед смертью, грустно заметив: «Он все такой же, а я старею».
Историк Луис Фишер рассказывает, что, когда в 30-х годах западные газеты стали писать, будто в Мавзолее «лежит не мумия, а восковая фигура», советские власти разрешили группе западных журналистов обозреть святыню. По словам очевидцев, профессор Б. И. Збарский упомянул перед собравшимися о секретных процессах мумификации и предсказал, что тело останется в таком виде лет сто, затем открыл герметически запечатанную стеклянную витрину, ущипнул Ленина за нос и повернул его голову направо и налево.
По словам исследователей, большевики внесли в древний ритуал бальзамирования свои «творческие» коррективы. Фараонов никогда не хоронили с открытыми лицами – напротив, мумию плотно обвивали в пропитанные бальзамом пелены и клали в деревянный саркофаг с изображением умершего в полную величину. Вход в погребальную камеру пирамиды был строжайше запрещен – потревожить покой умершего считалось страшнейшим преступлением.
В Мавзолее все было наоборот: посмотреть на покойного и «проститься с ним» пускали всех желающих. Со временем мертвец стал символом «вечной» революционной мистерии, красный цвет приобрел значение, соответствовавшее символике языческого мира, где он считался символом преисподней, а сам Мавзолей стал своеобразным «красным амвоном», с которого вожди государства обращались к народу.
Исследователь В. Авдеев пишет: «Напрашивается аналогия с практикой Древнего Египта, где мумия фараона служила оккультным источником передачи всему народу той мощи, которой он был наделен при жизни… Напротив, мумия Ленина, который при жизни был отягощен многими неприятными болезнями, является источником деградации народа, особенно, при прохождении через Мавзолей больших масс людей…»