Теофраст верил в целебную силу минеральных источников. Он был убежден, что болезни нарушают правильный ход химических превращений в организме человека. Поэтому химия должна дать медицине эффективные лекарства. Он одним из первых предложил лекарства химического происхождения и исследовал искусственные минеральные воды – «Богом созданные составы». Теофраст полагал, что термальная вода источников извлекает различные полезные вещества из минералов в горах. Эти минералы он собирал и анализировал. Среди них преобладали «марказиты», то есть сульфидные руды. В них содержались, в частности, медь, железо, сурьма и золото. Для определения состава воды доктор выпаривал ее и исследовал остаток. Он вносил эти соли в пламя горелки и по цвету пламени, а также по химическим свойствам остатка судил о составе термальной воды.
В 1525 году Теофраст в своем сочинении «О природных ваннах» описал 17 источников и среди них особенно подробно воды Гаштайна. Эта работа была издана лишь в 1562 году, через 21 год после смерти автора. Еще за 5 лет до Гаштайна он интересовался минеральными источниками в долине реки Эгер в Саксонии и Богемии – в Карлсбаде (Карловых Варах), Теплице и Мариенбаде. Термальные источники в Карлсбаде Теофраст относил к кислым. Такие источники он сравнивал с водами Бадена под Веной и Филлаха, сходными между собой по происхождению из известняка. Минеральными водами Теофраст лечил ишиас, люмбаго и другие болезни. Он отметил, что целебные свойства вод зависят от их состава. Доктор дал первое заключение о составе гаштайнских вод, которое долго оставалось неизменным. Необходимых методов химического анализа тогда еще не было.
Такие исследования успешно продолжили впоследствии ученики Парацельса[5]. В те годы минеральные воды использовали, главным образом, для купания. Считалось, что если уж лечиться, то чем больше, тем лучше. Когда на курортах пили минеральную воду, это делали с утра до позднего вечера. За день ее ухитрялись выпить 15–20 литров, а потом мучились от поноса. При купании же больные сидели в ваннах обычно по 8–12 часов в день, притом целых шесть недель. Они ели, не выходя из ванны, и «лечились» до тех пор, пока не разъедалась кожа – уже через три недели появлялась «купальная сыпь», а то и нарывы.
Лекари полагали, что только так можно исцелиться. Потому что кожа должна быть «открытой»: через отверстия в ней целебная вода проникнет в организм и тогда подействует. Теофраст же полагал, что большинство его коллег скорее вредят больному, чем его лечат, хотя не навредить важнее, чем вылечить. Доктор считал необходимым дозировать время процедур на курорте не менее тщательно, чем лекарства.
Курортных врачей в то время еще не было. Теофраст тщательно расспрашивал местных жителей и всех, кто когда-либо здесь лечился. Он пришел к выводу, что гаштайнские воды оказывают благотворное действие при заболеваниях мышц и суставов, при контрактурах, когда конечности не удается полностью согнуть или разогнуть, и кожных болезнях. «При внутренних воспалительных процессах от этих вод без серьезных оснований не стоит отказываться», – заключил Теофраст. Он рекомендовал гаштайнскую воду также при лечении ран и язв.
Позднее в XIX веке Гаштайн благодаря своим термальным водам стал модным курортом. Его посещали монархи и знаменитости. Заслуги Теофраста, который привлек к нему внимание, через сотни лет не были забыты. Об этом свидетельствует стихотворение русского поэта Н. Языкова. Его восхитили и результат пребывания на курорте, и «этот воздух горный, прохладно-сладостный, чудесно-животворный»:
Так вот она, моя желанная Гаштуна.
Издревле славная, Gastuna tantum una[6],
Чудесной силою целительных ключей!
Великий Парацельс, мудрейший из врачей,
Глубокомысленный таинственник природы,
Уже исследовал живые эти воды;
Он хвалит их, и сам предписывал больным,
И вновь они цвели здоровьем молодым.
Важнее всего Теофрасту было выяснить, какие болезни там можно лечить, а какие нельзя, и как лучше принимать ванны. Об этом он уже немало знал, когда сюда прибыл его новый пациент – итальянский маркиз с женой. Его звали Аннибале II Бентивольо д’Арагона, маркиз Мальяно. Титулы и часть поместий он получил за военные заслуги. Семья Бентивольо, одна из древних и знатных родов, долго правила Болоньей, но потом рассорилась с папой и была вынуждена перебраться в Феррару. Там Аннибале стал гостем герцога Эрколе д’Эсте, правителя Феррары. Их семьи дружили между собой, и родители женили Аннибале на Луизе, внебрачной дочери герцога. Маркизу было уже 58 лет, но он не хотел бросать свое дело. Всю жизнь он воевал и был кондотьером, то есть руководил отрядами наемников.
Супруги остановились в Бад-Хофгаштайне и через несколько дней пригласили доктора пообедать вместе с ними и обсудить план лечения. Бентивольо чувствовал себя неплохо. Жена Луиза, как показалось Теофрасту, была моложе его лет на десять, но она с трудом ходила и большую часть времени проводила в коляске.
– Мне приятно с тобой познакомиться, доктор Теофраст. Мы о тебе слышали много хорошего, – улыбнулась врачу маркиза.
– Феррара стала для меня второй родиной, – добавил маркиз. – Ты ведь там побывал? – обратился он к Теофрасту.
– Да, я окончил там университет.
– Мы приехали сюда только со слугами. Наш врач заболел. Впрочем, я по-настоящему доверяю только военным врачам.
– Вы позволите спросить, ваше сиятельство, а почему? – поинтересовался Теофраст.
– Они всё умеют. Толковый врач должен уметь оперировать. Да, его фартук забрызган кровью. Но чего стоят эти чистенькие врачи – придворные шаркуны? Они не нюхали пороха! И еще презирают хирургов за то, что те не учились в университетах!
– Действительно, ваше сиятельство! В некоторых университетах выпускники даже клянутся, что не будут заниматься хирургией – «грязным» ремеслом. Мне выдали диплом доктора обеих медицин.
– Ты служил полевым врачом, не так ли?
– Истинно так, достопочтенный маркиз. После учебы мне был нужен опыт. Я участвовал в трех войнах. В нидерландской, потом в венецианской и еще в армии датского короля Кристиана II. Он воевал за возвращение Швеции под его скипетр.
– Вот как! Выходит, мы с тобой воевали в одних и тех же местах, хотя и в разное время. Меня посвятил в рыцари датский король Кристиан I. Да, доктор Теофраст, тебя тогда еще лет двадцать не было на свете! Я свое уже отвоевал…
– Не изображай себя стариком, Аннибале! Ты ведь сражался еще совсем недавно! – возразила Луиза. Ее муж много лет пытался вернуть себе власть в Болонье. Последний бой он с большими потерями проиграл три года назад. Маркиз надеялся вернуть свои владения, договорившись с папой и императором. В этот момент он не знал, что это ему удастся и что годы спустя ему суждено уйти из жизни почти одновременно со своим новым врачом, который намного моложе его.
Маркиз с удовольствием рассказал о некоторых случаях на войне.
– Это интересно, ваше сиятельство, – заметил Теофраст. – Но позвольте мне выразить надежду, что беспрерывные войны когда-нибудь наконец прекратятся.
– Воевать – самая достойная профессия для дворянина! – заявил Бентивольо.
– На войне я многому научился. Однако простите, ваше сиятельство, у меня остались тяжелые воспоминания, – ответил Теофраст. – Когда наша армия штурмом взяла Стокгольм, король Кристиан II обещал за это каждому солдату вознаграждение. И он сдержал слово. Но сколько людей погибло! А еще полторы тысячи раненых – без рук, без ног, с пулевыми ранениями, с разбитыми ребрами! Я оперировал их и столько насмотрелся! Что толку им было с обещанных денег?
Маркиз хотел возразить, но жена его остановила:
– Вам обоим есть что вспомнить. Не забывай, друг мой, для чего мы приехали!
Гости предложили Теофрасту осмотреть их обоих вечером в доме, где они остановились.
– Мы приехали на воды в Бад-Гаштайн, но хотим остаться в Бад-Хофгаштайне. Здесь уютнее, – после осмотра cказала врачу маркиза. – В Бад-Гаштайне негде гулять. Нужно то забираться в гору, то спускаться с нее. А сюда нам смогут привозить воду в бочках на телегах. Мы можем на этом не экономить, не правда ли, Аннибале?
– Разумеется, – кивнул муж.
– И еще в Бад-Хофгаштайне больше хороших семей, – обрадовалась Луиза.
«Жаль, что сюда не провели трубы с водой из источника, – думал Теофраст. – Оба городка расположены в горах недалеко друг от друга. Но в Бад-Гаштайне есть постоянное ощущение высоты и больше чувство опасности. Правда, Бад-Хофгаштайн расположен лучше, в более широком месте долины. Поэтому он стал ее главным городом. Сюда из Италии привозят лучшие вина и фрукты, здесь стремятся жить богатые люди…»
– А что скажет наш доктор? – прервала его размышления маркиза.
– Я бы, ваше сиятельство, осмелился посоветовать вам все-таки Бад-Гаштайн. Это лучше для лечения. Там вы сможете принимать теплые ванны в любое время и со свежей природной водой.
– Знаешь, Луиза, в конце концов, нам с тобой пока еще нельзя долго гулять. И при этом я тебе всегда помогаю. А сюда мы сможем приезжать. Дорогая, давай послушаем нашего доктора! – согласился маркиз.
– Аннибале, там же на водах встречаются люди не нашего круга! Разве тебя это не смущает? – вздохнув, спросила жена.
– Нет! – решительно ответил муж. – Такие люди должны знать свое место, но я с ними вместе воевал и без них не смог бы обойтись. Мой отец сделал столько хорошего для Болоньи! Но он потерял поддержку горожан из-за того, что правил слишком своевольно. Наш доктор, наверное, не знает, откуда взялась наша фамилия Бентивольо?
– Да, ваше сиятельство, должен в этом признаться, – кивнул врач.
– Мы потомки Энцо, правителя Сардинии. Наш род ведет свое происхождение от незаконнорожденного сына этого короля и простой крестьянки Лючии. Ребенок получил свое имя из слов, которые король ей часто повторял: «