Доктор как будто попал в другой город. Здесь кипела гражданская война, тогда как в других частях Германии крестьяне уже потерпели поражение. Лютер, глашатай Реформации, призывал подчиняться не церкви, а Божьим повелениям. Но со светской властью он ладил и требовал от крестьян покорности: «Ослу – плеть, кладь и пища!» Лютер уверял их, что они живут вольнее и приятнее правителей: им ни о чем не надо думать, а правители о них заботятся. В послании «Против кровожадных и грабительских полчищ крестьян» реформат призывал князей убивать мятежников, «как бешеных собак».
Ученый-гуманист Эразм Роттердамский, прежний поклонник Лютера, был потрясен этим и написал ему: «Ты не хочешь признать этих бунтовщиков своими учениками, но они-то признают тебя своим учителем!» С Лютером резко спорил и священник Томас Мюнцер. Он призывал установить «царство Божие» на земле, где не будет ни князей, ни господ: «Самое скверное на земле то, что… сильные делают, что хотят. …Наши владыки присвоили себе в собственность все живущее. Рыбы в воде, птицы в воздухе, растения на земле – все принадлежит им… Бог сказал – не укради, но они… не следуют этому… Они притесняют всех людей, грабят бедных земледельцев и ремесленников». Тому, у кого находили хотя бы одну листовку с проповедью Мюнцера, угрожали тюрьма и смертный приговор.
Мюнцер cтал самым известным вождем мятежников и возглавил в Центральной Германии крестьянскую армию. Он был проповедником, пламенным оратором, но воевать не умел. Восьмитысячное войско мятежников было плохо вооружено и не имело конницы. В мае 1525 года у города Франкенхаузена перед началом решающей битвы на небе появилась радуга. Мюнцер обратился к повстанцам cо страстной речью и заявил, что это отличное предзнаменование: «Бог и правда на нашей стороне! Он не допустит, чтобы в нас попали вражеские пули и ядра!» Крестьяне в это поверили. Но первые же выстрелы вражеских пушек развеяли их надежды – крестьянская армия была полностью разгромлена. Мюнцера схватили и вместе с 53 бунтовщиками обезглавили. Их тела, насаженные на копья, еще несколько лет были выставлены на стенах города Мюльхаузена. Тысячи последователей Мюнцера были перебиты или сожжены. Повстанцев пытали, казнили и в назидание остальным вешали на деревьях вдоль дорог.
В Зальцбурге восстание началось позднее, чем на юге и в центре Германии. В конце мая 1525 года в долине Гаштайна в неурочный час раздался звон колоколов. По этому сигналу восставшие выступили против зальцбургского архиепископа. Делегаты от горожан, шахтеров и крестьян встретились в Бад-Хофгаштайне, сформулировали свои требования из 14 пунктов и потребовали отставки Ланга. Решительнее всех против него выступили горнозаводчики из Гаштайна и Рауриса. Предприниматели при выплавке благородных металлов не могли обойтись без свинца из Каринтии. Из-за вмешательства Ланга, его законов и пошлин за свинец приходилось слишком дорого платить. Мятежники набрали и вооружили отряд наемных солдат, в основном из шахтеров. Командиром отряда был выбран горнозаводчик Эразм Вайтмозер, а главным организатором восстания стал Мартин Цотт.
Рудокопы в те времена носили оружие, а некоторые из них побывали на войне и умели воевать. Совместная тяжелая работа на шахтах сплачивала их. Шахтерские отряды были самой сильной частью крестьянских армий. Восстание охватило также соседние Каринтию и Штирию. Повстанцы быстро заняли важный перевал в горах и добрались до Зальцбурга. Население города вступило в союз с мятежниками и открыло им городские ворота. На следующий день крестьяне ворвались во дворец Ланга и уничтожили все найденные там документы. Они поселились в комнатах, где он жил, и там развешивали и сушили свое белье.
События застали Ланга врасплох. Против кардинала собралась армия из 60 тысяч крестьян и шахтеров с палицами и вилами, а в его распоряжении были лишь 300 ландскнехтов. Кардиналу пришлось спастись бегством и укрыться со своими приближенными и солдатами в крепости Гогензальцбург. Она была расположена на высокой скале над городом и слыла неприступной. Здесь Ланга осаждало войско мятежников. Правителя защищали толстенные двойные стены и высокие башни. Глядя из башенных бойниц на улочки Зальцбурга, на своих подданных и прихожан, Маттеус Ланг чувствовал себя, как заключенный в тюрьме, и, казалось, впал в безумие. Он был загнан в ловушку и безмерно одинок. Кругом одни бунтовщики. Все его предали, абсолютно все.
Вот до чего довел яд проклятой лютеранской доктрины! Ее надо было выжечь каленым железом. Скорее можно было ожидать, что небо упадет на землю, чем то, что он лишится своего положения. Его, великого юриста и дипломата, ближайшего человека к императору, как затравленного зверя, загнала в ловушку неотесанная чернь. Неужели эти проклятые зальцбуржцы до него доберутся? Как он был прав, когда не доверял этим жалким людишкам, а особенно городским ремесленникам и прочим нищебродам! Этим смутьянам сам дьявол не страшен, потому что им нечего терять. Надо выиграть время, дождаться помощи, тогда он еще с ними рассчитается!
Из башен замка пушки с дьявольским грохотом начали обстрел города. На открытом месте и на мосту через реку Зальцах нельзя было больше показываться. Крестьяне отвечали огнем из своих пушек, но это были совсем другие орудия – с деревянными стволами, стянутыми железными обручами. Когда оружейный мастер заложил в две такие пушки слишком сильный заряд, стволы у них разорвались. Крестьяне сочли его предателем и казнили. Такие пушки не могли проломить крепостных стен. Попытка устроить подкоп и взорвать крепость тоже не удалась: скала была слишком твердой. Работавшие погибали, на них сверху бросали брандскугели или огромные камни. Мятежникам не удалось взять крепость, но Ланг в течение двух месяцев оставался в блокаде.
С этого времени жителей Зальцбурга в шутку стали называть «мойщиками быков». По легенде, при осаде крепости мятежники cверху на стене увидели одного быка. Защитники крепости, страдая от голода, решили доказать крестьянам, что у них еще осталась еда. «Подумаешь, у них всего один бык!» – насмехались мятежники. Но на следующий день появился новый бык – белого цвета, потом красный, а потом в пятнах… Осажденные каждый день перекрашивали быка. Нападавшие поверили, что в крепости остаются большие запасы продовольствия, и сняли осаду. Счастливые защитники крепости вышли из нее и торжественно отмыли быка в реке.
В реальности осада была снята лишь после долгих переговоров. На помощь кардиналу первым пришел граф Дитрихштейн, губернатор соседней Штирии. Его армия наемников двинулась в наступление в долине реки Энн, убивая и сжигая все на своем пути. Она добралась до шахтерского города Шладминга и расположилась там лагерем. Войско повстанцев во главе с горным мастером Михаэлем Грубером находилось в это время у перевала Мандлинг. Грубер разделил его на два отряда, и они в результате труднейшего марша через горы в ночь на 3 июля одновременно и неожиданно ворвались в Шладминг.
Армия Дитрихштейна была наголову разбита. Несколько сотен солдат и большая часть офицеров погибли, а сам он был ранен и попал в плен. 200 ландскнехтов из его армии перешли на сторону мятежников. Это была крупнейшая победа восставших в годы крестьянской войны. Под барабанный бой крестьяне собрались и устроили суд над графом. Ему припомнили казни и издевательства над крестьянами и хотели посадить его на кол, но потом всё же решили пощадить. Дитрихштейна арестовали, доставили в замок Верфен и держали там как заложника.
Ланг давно просил о помощи австрийского эрцгерцога, Баварию и Швабский союз. 16 августа 1525 года большая армия союза, наконец, появилась вблизи от Зальцбурга. Повстанцам пришлось сдаться, и 31 августа был заключен мир. В результате кардинал Ланг остался правителем Зальцбурга. Он пошел на незначительные уступки восставшим и добился того, что богатые горожане и горнозаводчики перешли на его сторону. Грубер и Вайтмозер, предводители крестьян и шахтеров, сложили свои знамена и присягнули Лангу на верность. Крестьянская война потерпела поражение и в Зальцбурге.
Кардинал Ланг гарантировал всем повстанцам безнаказанность и обещал рассмотреть их жалобы. Впрочем, он, как и эрцгерцог Фердинанд, не принимал таких обещаний всерьез. Вскоре по приказу эрцгерцога над мятежниками был проведен суд. Шладминг был разрушен дотла, а деревни вокруг сожжены. Сотни повстанцев были повешены. Лишь немногим удалось спастись бегством, но Ланг своим указом запретил предоставлять им убежище. Крестьян и горожан епископства обязали возместить ущерб от войны и обложили новыми налогами.
На чьей же стороне был Теофраст? Ходили слухи, что он был в Зальцбурге одним из зачинщиков мятежа. В действительности доктор в прямой конфликт с властями не вступал и в мятеже не участвовал. Позиция Лютера его возмущала – симпатии Теофраста были на стороне бедных и угнетенных. Однако он исходил из того, что так уж все устроено Богом. Бедные не должны завидовать богатым: «Я не раз видел, что и богатые испытывают тяжелейшие страдания, мучительные болезни. Не дай Бог, если дело и здесь, в Зальцбурге дойдет до войны!» Между тем война преследовала Теофраста и всюду шла за ним по пятам.
Доктор не раз оказывал помощь горожанам, раненным при обстрелах из крепости. Однажды к нему пришел плотник Уве и попросил его приехать к нему в деревню под Зальцбургом. «Будь добр, взгляни на этого парня, – Уве подвел доктора к постели. – Он помогал мне во дворе и покалечил ногу. Встать на нее и то не может». У больного, кроме того, на теле оказалось несколько ран, к счастью, не опасных.
Теофраст приготовил больному микстуру, чтобы снять боль. Потом он промыл раны крепким вином и на одну из них наложил придуманный им пластырь, эффективный при лечении ран. Перелом оказался закрытым. Доктор привязал к ноге дощечку, объяснил Уве, что делать дальше, и добавил:
– Язву на левой голени будете лечить мазью из сырной плесени, овечьего навоза и меда. Двадцать дней.
Теофраст знал о лечебном действии плесени из древних монастырских книг, хотя представления об антибиотиках и микробах появились веками позже. Овечий навоз не был приятным лекарством, но на его смеси с медом хорошо росли плесневые грибки.