– Почему ты так думаешь, сын мой?
– Тяжко мне жить с моей женой. Вы же знаете, святой отец. Мучительно тяжко.
– Твоего греха в этом нет, сын мой. Ибо сказано в Писании: «Кто разводится с женой, тот подает ей повод прелюбодействовать». Ты, напротив, живешь праведно, не противишься злу и прощаешь твоим близким согрешения их. Значит, и тебя простит Отец Небесный. Старайся совершать добрые дела.
– Я стараюсь, святой отец. Пожертвовал 15 тысяч гульденов на благотворительность. Но люди все равно меня проклинают. Они ненавидят ростовщиков.
– Они заблуждаются, сын мой. В прошлом церковь считала ростовщичество смертным грехом. Но папа Лев десять лет назад постановил: «Ростовщичество по своей природе не подлежит осуждению, ибо порочна только прибыль, обретаемая без труда, расходов или риска». Ты же трудишься изо дня в день, не зная отдыха, и рискуешь! Помнишь ли ты слова папы Льва?
– Помню, святой отец, – ответил Якоб.
Еще бы их не помнить! Услуги хитроумных юристов и решения сильных мира сего доставались ему недешево.
– Стало быть, и этого греха нет на тебе, сын мой.
– Я забочусь о спасении не только своей души. Люди расценивают продажу индульгенций как обман. Как будто они без грехов! Но я сам купил индульгенции за две тысячи гульденов для себя и жены.
– Что идет на пользу святой церкви, то угодно Богу. Господь учил: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и неправедно злословить за Меня». Не мучай себя сомнениями. Ты же исповедуешься два раза в неделю. Богу не за что тебя наказывать. Молись Отцу Небесному, и он поможет тебе. Ему угодно терпение наше. Прощай, сын мой!
– Благодарствую, святой отец, – Якоб поцеловал священнику руку, и тот удалился. «Господи, я прошу тебя, верни мне здоровье, дай силы и терпения нести свой крест!» – истово молился больной.
После священника к Якобу пришел его доктор Отто Ренбах. Он лечил эту болезнь уже три недели и предложил продолжить курс. Доктор дал Якобу выпить обезболивающую микстуру, и тот отпустил его. Но боль и через два часа не прошла, а усиливалась. Якоб позвал племянника и попросил его пригласить доктора Гогенгейма.
– Найди его как можно быстрее, Антон! Он в городе.
– О нем говорят разное.
– Это мне известно.
– Вы хотите устроить консилиум? Позвать Ренбаха тоже?
– Нет, он уже был. Его звать не надо.
Так прошла у Фуггера первая половина этого дня до появления Теофраста.
Карета подъехала к трехэтажному дворцу Фуггеров. Часть здания была занята под склад, и сюда приходили обозы с товарами. Слуга провел Теофраста по мраморному полу через роскошный зал, в котором побывали дипломаты и купцы со всего света. В зале были кожаные обои, тисненные золотом, широкие окна с дорогим венецианским стеклом, изящная золоченая резьба по дереву.
Вдоль стен стояли кресла, обитые бархатом. Внимание привлекал массивный письменный стол со столешницей из дивного редкого мрамора и ножками, сделанными в виде четырех львов из черного дерева. Высокий стул рядом был украшен врезанным в спинку фамильным гербом с лилиями и похож на трон, а на полу лежала львиная шкура.
Окна зала выходили на тихую аллею, украшенную аркадами и фресками, скульптурами и экзотическими растениями. Всюду были фонтаны, и даже внутри дворца посетителей удивляла проточная вода. Интерьер дворца был роскошнее, чем его вид снаружи. Таков был принцип хозяина.
Слуга привел Теофраста в спальню хозяина.
– Оставьте нас вдвоем, – cказал Якоб, и сиделка со слугой вышли.
Якоб был бледен и с трудом удерживался от стонов.
– Спаси меня, Теофраст! Постарайся, не жалей трудов! Я ведь могу тебя озолотить.
– Ваше доверие – высокая честь для меня, ваше сиятельство. Но я всегда делаю все, что в моих силах. Мой долг – помогать каждому пациенту.
– Правда ли, что ты используешь для лечения адские яды?
– Да, правда. Однако опиум и мышьяк, ртуть и купорос, морозник и белладонна – все это яды, но они же и лекарства. Будет ли вещество лекарством или ядом, зависит только от дозы. Вы с удовольствием едите тарелку супа, в который добавлена щепотка соли, но тот, кто захочет съесть целую банку соли, от этого умрет.
– Говорят, ты вылечивал таких больных, которым другие врачи не могли помочь. Это верно?
– Так бывает, хотя, к сожалению, не всегда. На земле много такого, чего мы все еще не знаем. Но Бог наверняка откроет нам много интересного.
– Что я слышу? Ты рассуждаешь о Боге? О тебе идет молва, что ты еретик вроде Лютера.
– Нет, достопочтенный граф. Я истинный христианин и католик.
– А не помогает ли тебе нечистая сила? Люди говорят, что ты маг и колдун!
– Мои рецепты я собирал в разных странах. Мне помогают только образование, опыт и знание природы. Ни в чьей иной помощи я не нуждаюсь.
– Хорошо, Теофраст, я на тебя надеюсь!
– Тогда, ваше сиятельство, приступим к делу. Где болит?
– Низ живота, – показал Якоб.
– Вам придется чуть-чуть потерпеть, ваше сиятельство. Будет неприятно, но очень недолго.
Теофраст осмотрел и ощупал больного. Якоб стиснул зубы и не проронил ни звука.
Доктор решил рассмотреть его мочу – она была мутной.
– Как давно у вас появилась эта опухоль?
– Два месяца назад.
– Кто и как вас лечит?
– Доктор Ренбах – пиявками и слабительным.
– Вызовите слугу – мне понадобится посуда и еще кое-что. Я приготовлю вам обезболивающую микстуру покрепче.
Выпив настойку из трав, больной уснул. Теофраст посидел у его постели еще час, а потом доктора отвели в приготовленную для него комнату. Утром Теофраст спросил:
– Как ваша боль, граф?
– Прошла. Но что ждет меня впереди?
– Вас еще можно спасти. Но только операцией.
– Ты можешь это сделать, Теофраст? И я выздоровею?
– Шанс на выздоровление есть.
– Но резать по живому – это же невыносимо больно?
– Боль можно будет заглушить.
– Нет, ни за что! Я не позволю себя резать!
– Тогда опухоль погубит вас. Она растет.
– Все в Божьей воле. А я увижу Рождество?
– Рождество? Да, это я могу вам обещать.
– Теофраст, задержись хотя бы на несколько дней. Я дам тебе слугу. Попробуем твой способ лечения.
– Вы не оставляете мне иного выхода, граф. Пиявок и слабительные мы отменим. Ваш организм нужно укреплять. Вы будете принимать мои таблетки два раза в день. Они содержат железо и еще кое-что полезное. Я научу сиделку делать вам клистиры с теплым отваром ромашки. Малого объема, вот с такой бокал, – показал Теофраст. – Рецепт настойки, которая вам помогла, я оставляю на столике. В ней белладонна, опийный мак и мандрагора.
Комната Теофраста оказалась удобной. Все необходимое ему доставляли сразу же. Кормили доктора в комнате для прислуги, но лучше, чем на постоялом дворе. Больной, оставаясь в постели, вскоре продолжил свою работу. «Железный человек!» – думал о нем Теофраст.
Один из дней начался с обычного вопроса доктора:
– Как вы себя чувствуете, граф?
– Заметно лучше. Боль есть, но тупая, терпимая. Завтра я тебя отпущу. Теофраст. Верно ли, что ты умеешь превращать другие металлы в золото?
– Нет, ваше сиятельство. Я занимаюсь алхимией, но с целью получения лекарств. Впрочем, я знаю человека, который умеет превращать в золото все, к чему он прикасается.
– И кто же это?
– Вы, ваше сиятельство.
Фуггер был разочарован ответом.
– Послушай, Теофраст, я своими руками создал новую империю. Мир промышленности и торговли. Но справятся ли с этим люди без меня? Человек мелок, ничтожен и грешен по своей природе. Он порочен и алчен. Только деньги заставляют людей трудиться. Деньги и страх перед Божьим судом.
Теофраст покачал головой:
– Позвольте мне с вами не согласиться, достопочтенный граф. Человек – лучшее, высшее творение Бога. Ибо он сказал христианам: «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою?»
– Я столько сделал для людей, а они меня не ценят! Почему они так неблагодарны?! – воскликнул Фуггер. – Видел ли ты мой квартал для бедных – Фуггерай?
«Да, и больше того, ненавидят, – подумал Теофраст. – Не случайно появились новые слова: „обфугерить“ (fuggern) означает „объегорить“, а „фугерщик“ (Fuggerer) – мошенник. Как странно! Фуггер в богатстве превзошел всех, столько людей ему завидуют! Но разве он счастлив? Даже самые богатые не избавлены от страданий. Врач не должен вредить больному. Как же ответить Фуггеру осторожней?»
– Это прекрасный пример для всех, – сказал доктор. – И все же простите меня за откровенность, ваше сиятельство, на ваших рудниках горняки и плавильщики получают от вас деньги, но теряют здоровье. Из-за ваших мануфактур и шахт вырубается лес, загрязняются сточными водами реки, поля и пастбища. А Господь завещал: «Не собирайте себе сокровищ на земле… Любите друг друга, как я возлюбил вас». Шахты, как и вся страна, должны быть для людей, а не люди для шахт.
– Опомнись, Теофраст! Это речи бунтовщика! – нахмурился Фуггер. – Ты умеешь по звездам предсказывать будущее, не так ли? Что будет после меня с моим делом и моей семьей? Ответь, только без лукавства!
– Да, ваше сиятельство, я составляю астрологические прогнозы. Для предсказаний надо разбираться не только в планетах, но и в том, что происходит на земле. А в этом умении вас трудно превзойти. Вы собираетесь передать дело племяннику Антону?
– Да, безусловно.
– Но вы знаете его лучше меня. Стал бы он купцом, если бы вы с юности не направляли его?
– Не думаю.
– Умеет ли он рисковать, как вы? Получает ли такое же удовольствие от прибыли? Дороже ли ему дело, чем его дети, семья?
– Нет. Он надежный, толковый, работящий. Но осторожный, не такой, как я.
– Вы, ваше сиятельство, сами ответили на вопрос. Ваш род не будет править миром, но продлится долго. А молиться за спасение вашей души будут много веков.
– Мне не нравится твое предсказание, Теофраст, но я ценю прямоту. Завтра ты можешь уехать.