Евреев в Базеле, как и во всех немецких землях, очень не любили. Они жили обособленно и упрямо придерживались своей веры. Обычные профессии горожан и равные с ними права им были недоступны. Некоторые из них занимались ростовщичеством. Чужаки вызывали у местных жителей отвращение и страх. Евреев особенно ненавидели за то, что они убили Христа. Папа Климент VI еще 26 сентября 1348 года запретил убивать евреев и отнимать их имущество. В своей булле он подчеркнул, что эпидемическая смертность у евреев столь же высока, как у христиан. Но во многих городах к нему не прислушались – так, в Базеле всех евреев сожгли 13 января 1349 года.
– Позорно, что некоторые священники и врачи сбежали из Базеля! – воскликнул Эколампад. Он с укоризной посмотрел на Лихтенфельса. – Больной должен в первые же три дня вызвать священника для исповеди. А кое-кто из духовников признается, что скорее пойдет на виселицу, чем к больным чумой. Как можно оставить умирающих без утешения?!
– Нельзя упрекать священников в трусости! Мы не можем рисковать жизнями служителей Святой Церкви! – заявил Лихтенфельс. – Эта анафемская болезнь – Божья кара горожанам за вольномыслие. Они по уши увязли в грехах. Я сейчас работаю над книгой о святом Бенедикте и надеюсь, что его жизнь послужит всем примером.
Эразм саркастически улыбнулся, но промолчал. «Чего только не делают наши духовные лица ради укрепления в людях религиозного чувства! Они пользуются любой эпидемией, любым народным бедствием, чтобы усилить страх людей перед Богом и увеличить свою власть над ними», – думал он. Эразм удивлял Теофраста: блестяще умеет спорить, но обычно стремится всех примирить.
Лихтенфельс продолжил:
– Нужно усерднее молиться и устроить в Базеле всеобщий крестный ход.
«Если врачи согласятся, то останется только примириться со смертью», – подумал Теофраст и осторожно возразил Лихтенфельсу:
– Болезнь заразна, и ее семена носятся в воздухе. Чем больше люди будут собираться вместе для таких мероприятий, тем больше они буду заражаться и умирать.
– Один мой коллега советует больным спать сначала на правом боку, а потом на левом. Это мне кажется странным, – посетовал доктор Бэр. – Я полагаю, что надежнее всего от чумы старинный териак. Это лучшее средство для лечения всех внутренних болезней – снадобье из патоки, мелко изрубленного мяса гадюки, вина и 60 других компонентов. И, на мой взгляд, особенно полезно прикладывать к нарывам пиявок и пускать кровь.
Теофраст тоже применял териак, но редко. Его лекарства обычно состояли не больше чем из пяти-шести компонентов. Такие сложные снадобья, как териак, были популярны с древности: врачи надеялись, что хоть одна часть смеси подействует против болезни. Приготовление териака с давних пор было сложной и торжественной процедурой. Ее проводили на рыночной площади под контролем специалистов и на виду у всех.
– Позвольте с вами не согласиться, уважаемый коллега! – воскликнул Теофраст. – Особенно с последним советом – это только ослабляет больных и причиняет им вред.
– Не будем тратить время на споры, господа! – призвал бургомистр. – А что скажет наш высокочтимый Эразм?
– По моему мнению, Базелю повезло: в лице доктора Теофраста мы приобрели умелого врача. Давайте его выслушаем.
Теофраст заявил, что мор легче предотвратить, чем лечить. Союзниками смерти были слабое здоровье горожан, нищета, голод, теснота и грязь. Было немало таких людей, которые не мылись годами: проповедники призывали умерщвлять плоть и ходить в рубище. Канализации не было, отбросы текли вдоль улиц; прохожим на голову могли вылить из окон сосуды с нечистотами. Доктор предложил объявить грязи войну, провести уборку в домах и запущенных переулках. Он добился того, что в городе за ночь не накапливалась гора трупов – их стали сжигать. Больных доставляли в переполненные лечебницы. Если больной умирал, то его одежду и постельные принадлежности сразу сжигали, а палату окуривали дымом можжевельника.
Теофраст сообщил, что он проверил источники воды и некоторыми из них запретил пользоваться. Горожане должны пить родниковую или кипяченую воду и побольше находиться на свежем воздухе. Необходимо часто умываться, с применением не только мыла, но и отваров ромашки, шалфея или календулы. Для укрепления организма Парацельс посоветовал пить разные отвары и настойки. Например, его помощники готовили отвар из ягод и хвои можжевельника и раздавали его соседям. Никто из употреблявших эту настойку не погиб от эпидемии.
Парацельс не мог знать, что переносчиком возбудителя чумы являются блохи, живущие на зараженных крысах. Но он знал, что люди жили в грязи, нередко спали среди блох и крыс. В домах больных ему встречались странные крысы. Они всегда боялись света – почему же они лишились страха и мчатся из своих укрытий на свет от фонарей? Эти крысы явно больны. Мертвые крысы попадались доктору в домах погибших людей и на улицах. Доктор заметил также, что одежда покойников кишела блохами. Знатные люди, которые спали на высоких кроватях, умирали реже – не потому ли, что блохи не могли до них допрыгнуть?
Теофраст предложил городскому совету уничтожить крыс и блох. Для крыс он со своими помощниками приготовил в лаборатории яды химического происхождения – оксид мышьяка и соли свинца. Их следовало смешивать с пищевыми продуктами и в закрытых кульках из бумаги или ткани разбрасывать в доме – осторожно, чтобы не пострадали домашние животные. Крысиные трупы Парацельс потребовал сжигать. А чтобы избавиться от блох, горожане должны были чаще менять постель и проводить влажную уборку. Блох можно отпугивать стеблями горькой полыни, сосновыми опилками или настоями пижмы и эвкалипта.
Доктора слушали внимательно. Теофраст продолжил:
– В заключение перейду к важнейшему вопросу. Еще в давние времена при эпидемии Черной смерти в Венеции применили карантин: суда, прибывающие из неблагополучных мест, задерживали на 40 дней и только после этого их пропускали в порт. В результате смертность резко снизилась. Нужно незамедлительно ввести в Базеле карантин. Есть пустые дома, где все умерли. Их необходимо запереть и доступ в них исключить…
– Немыслимо! – перебил доктора бургомистр. – Не поставить же перед каждым домом стражников! Начнется паника, а это хуже всего!
– Надо закрыть городские ворота и не пропускать повозки с товарами из опасных мест, – добавил Теофраст.
– Это невозможно, Альберт! – обратился к бургомистру богатый купец Швенглер, член совета. – Я жду поставки гваякового дерева от Фуггеров из Аугсбурга. Если обоз не пропустят, мне придется платить неустойку.
– А мне оттуда скоро доставят пряности! – добавил Бурхарт, другой известный торговец.
– Я и сам пострадаю от такого запрета! – вздохнул бургомистр.
– Жители Базеля умирают от чумы, а вы, господа, о чем заботитесь? – громовым голосом изрек Эколампад. – Сказано в Евангелии: «Живите, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись».
Эколампаду никто не посмел противоречить. Городской совет принял предложения Теофраста и решил довести их до жителей. Доставку в Базель товаров из неблагополучных мест запретили. Это ударило отцов города по карману, но помогло остановить распространение чумы. Отдельные случаи заболевания еще случались, и все же эпидемию удалось победить.
Одной из обязанностей городского врача был надзор за аптеками. Теофраст взялся проверять, хорошо ли аптекари знают свое дело и хватает ли у них необходимых лекарств. В те времена аптекари приносили присягу и несли строжайшую ответственность за качество лекарств. Нарушения, не говоря уже о подделке, наказывались конфискацией имущества виновных и смертной казнью. Парацельс сам умел готовить лекарства и совершенствовал технику их изготовления. У фармацевтов были основания трепетать перед таким ревизором.
Он начал свой обход с лучшей аптеки, которая принадлежала доктору Освальду Бэру, ординарному профессору медицинского факультета университета. Как правило, врач не имел права держать собственную аптеку, но Бэр пользовался в Базеле особым авторитетом. Аптека выглядела внушительно. Под потолком были подвешены чучело крокодила и витой рог редкого животного – единорога, из которого изготавливали особо чудодейственные средства. Люди не знали, что на самом деле это были клыки нарвалов – морских животных, неизвестных в Европе.
Шкафы и стеллажи были набиты всякой всячиной. Чего здесь только не было! Библия, медицинские книги, склянки с лекарствами, пилюлями и пластырями, баночки с мазями, дорогие венецианские кувшины, оловянные фляги, чашечные весы, пробирки, трубки, ступки и котлы для приготовления лекарств. Были и восточные товары: перец, миндаль, имбирь, шафран и лимоны. А сколько целебных средств! Среди них кровь дракона, порошок из костей человека, печень коршуна, мозг собаки, барсучье сало, пепел волчьей шерсти, камень гнезда ласточки и даже жир комаров.
Лекарственные травы хранились в мешках в подвале. Теофраст, потерев их между пальцами и понюхав, обнаружил, что некоторые травы были собраны слишком давно и утратили свои лечебные свойства. В других аптеках недостатков оказалось еще больше. Доктор сообщил городскому совету «о непорядках в аптеках, кои больным навредить могут». Аптекари при отсутствии необходимого лекарства по незнанию порой заменяли его непригодным. Теофраст потребовал контролировать не только рецепты и расценки, но и знания фармацевтов: они должны быть опытны и искусны в деле. Был в письме и пункт, любопытный для прочтения 500 лет спустя: «Надлежит, чтобы ни один аптекарь с докторами общения не имел, даров от них не получал и в дележ с ними не вступал».
Городской врач добился предписания магистрата об испытании аптекарей и запрета их сговора с врачами. Он не допускал необоснованного завышения цен на лекарства. Даже враги Теофраста признавали его заслуги в улучшении работы базельских аптек. Но он действовал резко и прямолинейно, как слон в посудной лавке, и восстановил против себя большинство аптекарей и врачей.