иями серебряных рудников. В 22 года он впервые продал церкви гвозди и воск. Тогда его капитал составлял 500 гульденов, а к 85 годам превысил 200 тысяч гульденов. До Фуггеров с их состоянием в 4,75 млн гульденов ему далеко, но у него есть с ними торговые связи.
– Ты стремишься раскрыть секрет философского камня, Бартме? – спрашивает Теофраст.
– Я человек практичный. Туманные рассуждения и далекие перспективы меня не интересуют. Увлечение алхимией, как и всякое другое, хорошо до тех пор, пока не превратилось в настоящую страсть. Она погубила многих высокородных и состоятельных мужей.
Способен ли вообще этот человек к бескорыстным увлечениям? Может быть, он надеется обогатиться на торговле лекарствами? Бартоломеус уважает Теофраста как успешного врача и знающего алхимика. У него можно многому научиться. Теофраст не очень-то общителен, но Бартоломеус умеет увлечь его беседой.
Шовингер и Парацельс становятся на время приятелями, но не друзьями. Если бы Теофраст оставался работать городским врачом Базеля и захотел догнать по доходам Шовингера, ему понадобилось бы работать больше полутора тысяч лет. Для Теофраста купцы – люди «небратского сословия». Он привык сторониться богачей и не доверять им. А Шовингеру некоторые манеры и привычки доктора не по душе. Этот купец умеет экономить, а гость поражает его безрассудным расточительством и бесплатным лечением бедняков. «Теофраста не переделаешь, – качает головой Бартоломеус, – он не умеет жить». «Всех богатств французского короля не хватило бы, чтобы удовлетворить потребности Теофраста!» – жалуется Шовингер бывшему школьному учителю.
Теофраст с юности запоем читал сочинения Альберта Великого и других алхимиков. Главной их целью было получение философского камня и превращение металлов в золото. Многие из них хвалились, что они этого достигли. Знаменитый Раймонд Луллий клялся, что превратил бы все море в золото, если бы оно состояло из ртути. Он заявлял, что с помощью одной унции полученной им «драгоценной субстанции» можно превратить в золото биллион унций ртути!
В 1514 году, когда Теофраст еще был студентом, признанный в Венеции поэт Джованни Аугурелли написал в стихах поэму и описал в ней искусство превращения других металлов в золото. Поэт посвятил этот труд папе Льву X, и тот прислал ему ответный подарок. Это был пустой мешок вместе с объяснением: человеку, который владеет таким искусством, не хватает только мешка, чтобы складывать в него полученное золото.
Всеведущие алхимики зажигали своим энтузиазмом последователей. Хотя многолетние попытки получить по их примеру золото не удавались, опыты иногда приводили к совсем другим открытиям. Наряду с алхимией развивались горное и плавильное дело, производство стекла и керамики, крашение тканей, то есть прикладная химия.
В течение всей жизни Теофраст не расставался с химическими реактивами и приборами. Первым учителем химии для него был отец, а главным стал барон Рютнер в металлургической лаборатории в Шваце. Рютнер казался Теофрасту волшебником: он мог показать минерал, по виду совсем непохожий на серебро, и на глазах у своего ученика выделить из него металлическое серебро. Теофраст верил в возможность получения великого магистерия, который будет исцелять от всех болезней.
Барон говорил ему:
– У меня было много учеников, Тео, самых разных. У одних руки не тем концом вставлены – что в руки ни возьмут, все бьется, ломается. Это плохо, но не самое скверное. Можно и медведя в цирке танцам научить, если ему не лень учиться. Другие падают в обморок от неприятных запахов. Или с первых шагов мучаются от чесотки, экземы – таким у нас делать нечего. Третьи делают все аккуратно и точно, но у них нет чувства вещества. Без него никогда не получится хорошего химика, будь он хоть семи пядей во лбу.
– Чувство вещества?! А что это такое? – недоумевал Теофраст.
– Ты же знаешь, что человеку дано пять чувств: зрение, слух и так далее? А нам нужно еще шестое чувство – чувство вещества. Это значит уметь с первого взгляда различать и запоминать на всю жизнь цвет и вид жидкостей, форму кристаллов, тончайшие оттенки и запахи. Это чувство не так часто встречается, Тео, но у тебя, cлава Богу, оно есть, – отвечал Рютнер.
В лаборатории Теофрасту всегда казалось, что нет ремесла более увлекательного. Его восхищали превращения одних веществ в другие, получение жидкостей и кристаллов с неожиданными, загадочными свойствами, которых порой никто в мире еще не держал в руках. Все, кто знал Теофраста, отдавали должное его успехам в искусстве алхимии. Многие даже считали его скорее алхимиком, чем врачом.
Как и все его современники, Теофраст верил в возможность трансмутации металлов, то есть не отрицал возможности превращения других металлов в золото. Но он поставил перед алхимией другую, новую цель. Парацельс утверждал, что в организме человека постоянно происходят различные химические процессы. Например, он знал, что в желудочном соке содержится «голодная» кислота, способствующая пищеварению, и что при некоторых заболеваниях ее надо гасить. Причиной хронических заболеваний Парацельс считал расстройство химических процессов в организме. Как восстановить равновесие? Химическими средствами. Следовательно, химия имеет для медицины первостепенное значение и она должна дать эффективные лекарства.
«Задача химии вовсе не в том, чтобы делать золото и серебро, а в том, чтобы готовить лекарства» – так сформулировал свою идею Теофраст. В 1530 году в «Парагрануме» доктор написал: «Некоторые говорят только о том, что алхимия превращает металлы в золото и серебро. Но в этом искусстве скрыта великая тайна, смысл которой состоит в лечении болезней». Он уделял много времени работе в лаборатории, получению и очистке лекарственных веществ, а врачей упрекал в том, что они слишком ленивы и не хотят этим заниматься. Астроном Ретикус сообщал, что Парацельс однажды вылечил пациента, от которого отказались другие врачи, тремя каплями своего эликсира. Таких примеров немало. Возникает вопрос: чем же он лечил больных, какие применял лекарства?
Болезни Парацельс описывал хорошо и знал их великое множество. А вот с лекарствами всё не так просто. Выписанных им рецептов сохранилось очень мало. В сочинениях Парацельс многое засекречивал, и это было в духе традиций алхимиков. Современный химик по точному описанию чужого опыта при желании может его воспроизвести. Тогда было иначе: алхимики обещали раскрыть секрет изготовления золота, но писали книги не для того, чтобы плодить себе конкурентов.
В те времена превращения веществ казались загадочными, магическими. Позволительно ли посвящать в это каждого желающего? Алхимики старались свои знания сохранить в тайне. Истинная наука, полагали они, должна быть известна лишь небольшому числу посвященных. Знаменитый Альберт Великий в XIII веке в своем трактате учил: «Алхимик должен быть сдержанным и молчаливым. Он не должен никому сообщать результаты своего Делания. Прежде всего он должен избегать связи с князьями и вельможами. Для начала они будут понуждать его к бесполезному ускорению Делания, а в случае неудачи он будет подвергнут самым беспощадным мучениям. Наградой же за успех будет тюрьма». В самом деле, жизнь алхимиков не раз кончалась в тюрьме или на костре.
Названия веществ алхимики зашифровывали, обозначая их странными словами или таинственными знаками: «К серебристой Луне добавь по каплям Красного Льва… Внутри реторты ты получишь истинного Дракона, пожирающего свой хвост… Заставь его превратиться в Зеленого Льва…» и т. д. Такие опыты последователям не удавалось повторить. «Увлекательное искусство дистилляции, как и другие приемы алхимиков, помогает получить нужные лекарства для больных… – писал Теофраст. – Это настоящее искусство… можно открыть лишь самому близкому человеку, который более движим любовью к ближнему, чем собственной выгодой, и стремится помочь людям».
Парацельс считал алхимию не наукой, а искусством. Алхимия была мистическим учением, направленным на поиски «философского камня». Получение этого чудесного средства для превращения простых металлов в золото – это Особое Деяние, Великое Творение. Такое доступно не каждому. Для этого мало учиться – чтобы воспроизвести сложный алхимический эксперимент, требуется особое душевное состояние. Нужно освободиться от мирской суеты, облагородить свои мысли и волю, дойти до духовного совершенства и дождаться удачного расположения звезд. Все это требует Божьего расположения. А если так, то нужно ли точно описывать опыт?
Вот один пример. Гермес Трисмегист из Египта и еще некоторые великие алхимики гордились своим умением готовить эфирную красную жидкость под названием Tinctura Physicorum. Она, по их словам, способна не только превращать все металлы в золото, но имеет и многие другие удивительные свойства. Там, где ее получали, происходили невероятные чудеса. По легенде, в Баварии на таком месте построили церковь. Но древние алхимики предупреждали: «Произвести такую жидкость чрезвычайно трудно. Это могут сделать только вместе два человека, которые совершенно гармоничны и притом одинаково искусны». К этому Парацельс добавил свои уточнения: «Будь осмотрителен и не бери у Льва ничего, кроме розовой крови, а у Белого орла бери только белую клейковину. Коагулируй ее, согласно указаниям древних авторов, и ты получишь Tinctura Physicorum. Но если это тебе непонятно, помни, что только возжелавший всем сердцем обрящет и только стучащему, что есть силы, откроется».
Веря в то, что читатель этого всем сердцем обрящет, мы постараемся открыть тайну лекарств Парацельса. Если же химия ему скучна, то, кроме рвения, нам понадобится еще немного терпения.
Состав лучших лекарств Парацельса остается неизвестным, но его сочинения позволяют получить представление о средствах, которыми он пользовался. Например, в «Парамируме» он перечисляет ромашку, перец, карбункул, известковый туф, золото, серебро, розу, салат, лютик, живокость, крапиву и скаммонею (слабительный корешок). Он ввел в лечебную практику широкий ряд веществ, полученных в химической лаборатории, в том числе новых, – производные ртути, железа, меди, свинца, олова, мышьяка и сурьмы, ясно осознавая их токсические свойства. Интерес к химии привел его к открытию и применению минеральных вод. В этом отношении Парацельс был новатором, основателем ятрохимии (от греч. ἰατρός – врач), без которой медицину сегодня нельзя себе представить.