А что посоветовать ипохондрику из знатной семьи, который, собственно говоря, здоров, но внушил себе, что нуждается в лечении? Теофраст в виде редкого исключения выписывал ему «териак» – очень дорогую смесь нескольких десятков веществ. Доктор рассказывал, что этим средством успешно лечили самого императора! Больной счастлив, а врач спокоен: в очень малых дозах это пациенту не помешает.
«Силою веры и волей можно излечить любую болезнь. Сомнение же может разрушить любое лечение», – не уставал повторять Парацельс. Он не следовал принятым шаблонам, а всегда учитывал особенности пациента и его конкретную болезнь. Доктор был во многих отношениях новатором. Вместе с тем в практике лечения он нередко руководствовался просто здравым смыслом и традиционной логикой врачей.
Он избегал применять токсичные соединения ртути, мышьяка и сурьмы, если не был абсолютно уверен в их полезности, и умел при надобности придать лекарству аромат и приятный вкус. Он не пытался лечить безнадежных больных, а также понимал, что нужно не причинять пациентам вреда и дать организму время для естественного выздоровления.
До Парацельса были известны только семь металлов: золото, серебро, медь, свинец, олово, железо и ртуть. Предполагалось, что их число должно соответствовать числу известных планет. В результате своих наблюдений и опытов он добавил к ним «неполноценные металлы»: цинк, висмут, кобальт и металлический мышьяк. Он обнаружил цинк и кобальт при работах на шахтах Каринтии и впервые предложил их названия. В «Хронике земли Каринтии» Парацельс написал о том, что там есть цинковая руда, не найденная в других местах Европы: «Цинк – это особенный металл, не такой, как другие». Он же первым описал свойства цинка.
Однако химии после Парацельса предстоял еще долгий путь развития. В его времена химики еще не располагали необходимыми методами анализа и приборами. Неудивительно, что эти элементы считаются в науке открытыми гораздо позже – например, кобальт лишь через 200 лет. Были у Теофраста и другие находки. Например, он получил в чистом виде уксусную кислоту перегонкой виноградного и древесного уксуса и гидротартрат калия, образующийся при брожении вина. Похоже, что Парацельс умел получать из мочи фосфор, но описал это невнятно.
Поскольку Парацельс не раз вылечивал таких больных, которых другие врачи считали неизлечимыми, у нас возникает ряд вопросов. В чем заключается главная ценность его наследия в наши дни? Применялись ли его лекарства в последующие века? Есть ли среди них такие, которые сохранили свои значение до сих пор?
Оказывается, судьба лекарств Парацельса сложилась по-разному. Некоторые из них использовались в течение многих веков, но в конечном счете все же вышли из употребления. Это прежде всего относится к соединениям ртути, сурьмы и мышьяка.
Мышьяк в течение многих веков считался «королем ядов». Им отравили папу Климента XIV, немало коронованных особ и других власть имущих. «Ты к ней на чай сходи и сыпь ей в чай мышьяк. Побольше дозу дай, а начинай с дозинки» – это строчки из стихотворения Беллы Ахмадулиной. Само слово «мышьяк» на людей до сих пор наводит ужас. Теперь мы знаем, что он в качестве микроэлемента содержится в организме здорового человека.
Парацельс не напрасно исследовал соединения мышьяка. В начале XX века Пауль Эрлих искал вещества, активные против сифилиса. Он синтезировал 605 веществ, не давших результата, и лишь полученный в 1909 году «препарат 606» – сальварсан, органическое соединение мышьяка – оказался первой «магической пулей», убивающей возбудителя сифилиса. Заражение сифилисом перестало быть смертным приговором, и с этого начался триумф химиотерапии. С появлением антибиотиков лечение сифилиса стало еще эффективнее: они вытеснили из употребления и рекомендованную Парацельсом ртуть, и соединения мышьяка.
Еще несколько лет тому назад в справочниках по лекарствам упоминались растворы соединений мышьяка – арсената натрия, а также арсенита калия (фаулеров раствор). Они служили тонизирующими средствами против малокровия и истощения. Теперь и они ушли в прошлое. Лишь «белый мышьяк», то есть оксид мышьяка (III), еще успешно используется для лечения острого промиелоцитарного лейкоза. Неудивительно, что многие из лекарств Парацельса на протяжении веков заменялись более эффективными и менее токсичными. Например, «золотая тинктура» («питьевое золото»), в которую он верил, не оправдала себя, тогда как «серебряная тинктура» (коллоидный раствор серебра – колларгол) сохранила свое значение, в частности, для промывания гнойных ран.
Некоторые лекарства Парацельса используются до сих пор. Это, например, относится к его любимым травам, например к зверобою и мелиссе. Особый интерес к лекарствам Парацельса проявляется в альтернативной медицине – антропософской медицине и гомеопатии. Например, в первой из них применяют для приготовления лекарств настойки арники, желтой горечавки и ромашки, яд пчел, шершней и муравьев, винный камень, минерал антимонит и даже тончайшим образом измельченное золото. При этом рекомендуются ничтожно малые дозы, и их клиническая эффективность ставится под сомнение доказательной медициной.
Впрочем, применение золота современная научная медицина ценит. Наночастицы золота исследуются как возможные агенты для лечения рака. А совсем недавно обнаружено, что хорошую защиту от ковида обеспечивает коктейль из трех компонентов, включающий в себя цинк, свойства которого впервые описывал Парацельс. Такие примеры показывают, что он не напрасно привлек внимание врачей к химии – нам есть за что его благодарить.
Остается вопрос, быть может, самый интересный для современного читателя. Нет ли среди лекарств Парацельса таких, которые до сих пор неизвестны современной медицине и могли бы ей пригодиться? Косвенный ответ на этот вопрос дали британские исследователи из Ноттингемского университета в 2015 году. Их внимание привлекла старинная книга одного врача IX века. Среди более тысячи рецептов автор назвал рецепт одной мази самым лучшим, и его в XXI веке решили проверить. Для этого понадобилось мелко растолочь лук и чеснок, добавить к ним вино и бычью желчь, затем выдержать смесь девять дней в медном котелке и отжать ее через ткань. Соотношение компонентов в рецепте не было указано, и экспериментаторам пришлось его подбирать. Эффект превзошел все ожидания: получился антибиотик, который оказался активным против золотистого стафилококка MRSA – опаснейшего микроба, устойчивого ко всем известным антибиотикам. В эксперименте на культурах ткани препарат убивал 99,9 % микробов! Он, в частности, успешно лечит язвы на коже при лейшманиозе. Выходит, что в старинных рецептах могут скрываться полезные для нас сюрпризы!
И все же главная заслуга Парацельса заключается не в составе лекарств, которые он предлагал. Важнее другое – именно с него началось понимание разницы между «дозой» и «дозинкой»: «Яд можно найти во всех вещах. Все – яд, и все – лекарство; то и другое определяет доза». В те давние времена Парацельс успешно использовал токсичные вещества в очень низких дозах, и они сослужили людям полезную службу. «Бог никогда не допустил ни одной болезни, не создав лекарства против нее», – любил повторять Теофраст.
Его постоянно обвиняли в том, что он использует опаснейшие яды, соединения ртути, сурьмы, мышьяка и другие. Он отвечал критикам, что они применяют яды в неправильных дозах, например змеиный яд и препараты ртути – киноварь, каломель и сулему. Именно от дозы зависит, будет ли вещество лекарством или ядом. По его словам, «любая еда или напиток, если принимать их сверх меры, являются ядом – так показывает опыт». В самом деле, известны случаи смерти очень здоровых людей – спортсменов, солдат, посетителей дискотек, которые выпивали больше двух литров воды в час. То есть обычная вода может стать смертельным ядом! Это кажется нам очевидным, но Парацельс сформулировал это первым.
В 1530 году Теофраст ненадолго выезжает из Санкт-Галлена на юг в город Кур, столицу Граубюндена, по вызову одного богатого пациента. Лечение проходит удачно, и к тому же в этот город приезжает на несколько дней старый знакомый доктора – Михаэль Гайсмайер. Оба рады возможности встретиться. Михаэль давно уже живет в Венецианской республике, а в Кур приезжает после встречи с Цвингли в Цюрихе, и здесь его опять встречают как почетного гостя.
Со времени последней встречи Михаэля и Теофраста прошло уже пять лет. Михаэль после восстания в Зальцбурге в 1526 году вывел крестьянскую армию из Тироля через границу на территорию Венецианской республики. Ранним утром 18 июля Гайсмайер с дюжиной всадников приехал в «королеву городов» Венецию, богатейший и великолепнейший город Европы. Прибывших на гондолах сразу доставили во Дворец дожей. Дож Андреа Гритти принял людей Гайсмайера на службу в армию Венеции, и Михаэль остался их командующим. Армии Швабского союза было запрещено преследовать Гайсмайера с его мятежниками на территории республики: «Венеция обеспечивает убежище и проживание любому, кто приходит к ней с добрыми и мирными намерениями».
Венеция была процветающим государством. Она на протяжении многих лет участвовала в войнах против Испании и императоров династии Габсбургов, которые стремились расширить свои владения в Италии. В это время в союзе с Венецией в составе Коньякской лиги были папа Климент VII, Англия, Франция, Флоренция и Милан. Армия Гайсмайера присоединилась к военным частям Венеции на границе с герцогством Милан, которое было захвачено войском императора.
В армии Гайсмайера были полторы тысячи испытанных бойцов, а ее командир обладал славой полководца и доверием крестьян не только в Тироле, но и во всей Германии. «Многие поклоняются ему и говорят о нем больше, чем о ком-либо другом», – докладывали подчиненные правительству в Инсбруке о настроениях в Тироле. Эти люди оказались для Венеции желанным пополнением. Гайсмайер оставался верен своей цели: создать в Тироле свободное и справедливое государство, общество, которое будет заботиться обо всех, республику крестьян и рабочих без привилегированных сословий. Для этого надо поднять восстание в Тироле и свергнуть власть эрцгерцога Фердинанда.