– Я прошу поддержать вторжение моей армии в Тироль, дать нам пушки и кавалерию. Восстание в Тироле необходимо для Венеции. Там находится важнейший перевал между Германией и Италией. Вместо границы с врагами Венеции вы получите в соседнем Тироле дружественное государство. Император лишится тирольского серебра и золота, а также важнейших путей доставки в Италию войск и вооружения, – убеждал Гайсмайер дожа и членов Совета десяти.
– Ваш план очень интересен, но не следует спешить. Мы вернемся к этому вопросу позднее. А сейчас помогите нам отбить у императора занятую им Кремону, – ответил дож. После ухода Гайсмайера Совет десяти продолжил обсуждение.
– Поддержка плана такого бунтовщика и еретика, как Гайсмайер, может привести к тому, что папа Климент VII выйдет из союза с нами, – заявил сенатор Барбариго.
– Но тогда распадется вся Коньякская лига! – воскликнул сенатор Дандоло. – Мы не можем рисковать, что на нашей границе возникнет второй фронт с империей Габсбургов! Да и Франция, самая сильная из наших союзников, будет недовольна. Если начнется восстание в Тироле, то могут восстать французские крестьяне. Король и так с трудом подавил прежний мятеж в Эльзасе!
– Да, несомненно! – усмехнулся Барбариго. – Слава Богу, мы-то за своих крестьян можем не волноваться. Наши люди – не рабы своих господ, как тирольцы. Они могут свободно охотиться и ловить рыбу.
– Я согласен с вашими опасениями, господа! – подвел итог дож. – Император и эрцгерцог слишком сильны, а мы и без того их раздразнили. Ведь Гайсмайер – их злейший враг. Вы же знаете, что эрцгерцог недавно повысил награду за его голову. С этого времени за его арест обещано 1600 гульденов, а за убийство – 1000 гульденов!
– Сумасшедшие деньги, – покачал головой Барбариго, и с решением дожа все согласились.
Михаэль продолжал надеяться на поддержку Венеции. Однажды Петер Песслер сказал ему:
– Что мы тут делаем, Михаэль? За что воюем на чужой земле? Мы привыкли сражаться в горах, а тут болота. Здесь и воздух-то чужой, какой-то тяжелый, удушливый.
– Пойми, Петер, без помощи Венеции сил для победы в Тироле не хватит. Наш главный враг – эрцгерцог. А здесь мы воюем против его родного брата – императора. Если мы победим, то ворота в Тироль и другие немецкие земли для нас откроются. Да, у наших союзников цели не такие, как у нас. Ни император, ни французский король не должны искать себе владений на итальянской земле. Но здесь мы укрепим союз с Венецией, усилим свою армию, наберем военный опыт. Это даст нам новые шансы на успех. А что еще нам остается делать? Отказаться от восстания в Тироле? Распустить наше войско? Дать солдатам превратиться в нищих, бродяг или разбойников?
Решение Михаэля поддержало подавляющее число бойцов. Осада Кремоны, города в Ломбардии на берегу реки По, продолжалась больше месяца, и лишь 23 сентября 1526 года защищавшие Кремону войска императора капитулировали. Это была трудная и долгожданная победа, решающий этап войны. В боях «немцы Гайсмайера» сыграли ключевую роль. Почти три сотни габсбургских ландскнехтов по собственной инициативе покинули армию императора и стали солдатами Венецианской республики. Они выразили желание воевать только под командованием Гайсмайера. Его военный талант и дисциплина солдат принесли Михаэлю величайшее уважение не только Венеции, но и ее союзников, а папа римский доверял ему больше, чем герцогу Урбинскому – главнокомандующему войсками лиги.
В триумфе по случаю победы Михаэль не мог участвовать вместе со своими солдатами. Незадолго до этого в болотистой местности он заболел и был в тяжелом состоянии доставлен в город Брешию для лечения. Очевидцы говорили, что у него жар, лихорадка, но это, по-видимому, была форма малярии. К тому же в то время Михаэль находился и в состоянии душевного кризиса. Несмотря на военные успехи, его предложения о вторжении в Тироль Венеция продолжала отвергать. Организм командующего был ослаблен: годы величайшего напряжения не прошли бесследно. Так часто бывает: беда не приходит одна.
Вскоре после его переговоров с дожем в Венецию прибыл посланник Фердинанда, бывший каноник Бриксена Грегор Ангерер, получивший от эрцгерцога деньги для выплаты их убийцам Гайсмайера. Но эти деньги никак не удавалось использовать. Наконец 500 гульденов были предложены врачу, который лечил Михаэля.
Придворный совет в Инсбруке счел идею отличной. Врач может не бояться ни телохранителей Гайсмайера, ни мести со стороны его сторонников. «Столько денег вы и за много лет не заработаете! – уговаривали врача. – Дело-то нехитрое: под видом лекарства дать яд или при кровопускании выпустить крови побольше! Вы же опытный доктор, вас учить не надо». Сумма была такой внушительной, что врач вначале растерялся и обещал подумать. Но потом все же ответил, что нарушать клятву Гиппократа не собирается.
Михаэлю пришлось долго лечиться, принимать грязевые ванны. В ноябре он смог вернуться к своему войску. За это время кое-кто дезертировал, да и дисциплина расшаталась, но Михаэлю быстро удалось навести порядок. Его армия выросла уже до двух тысяч человек. Наконец Гайсмайер счел, что настал удобный момент, которого он ждал так давно. Он твердо потребовал от дожа Андреа Гритти поддержать вторжение в Тироль.
Посол Франции передал дожу письмо своего короля против этого плана. «Этого Гайсмайера не только Габсбурги боятся, но и французский король, наш могущественный союзник!» – удивлялся Гритти. Он заявил, что не может содействовать крестьянской войне за границей. В августе 1527 года Михаэль решил уйти из венецианской армии. Его заслуги были признаны Венецией – командующему присудили пожизненную ежегодную пенсию в 300 золотых дукатов (дукат был равен гульдену).
Иначе сложилась судьба Петера Песслера. Он вместо службы в армии Венеции предложил Гайсмайеру другой план:
– Михль, мы можем разбиться на небольшие группы, отсюда совершать набеги на Тироль и снова скрываться в Венеции!
– Это будут булавочные уколы для правительства Тироля. Так мы развалим армию и загубим восстание. А на какие деньги ты будешь содержать отряд?
– Богачи найдутся – на наш век хватит. Их не жалко ощипать.
– То есть жить грабежом?! – возмутился Михаэль.
– А хоть бы и так, Михль! У нас святая цель – справедливость и равенство. Какая разница, какими средствами?
– Ты ошибаешься, Петер! И не ты один! Иногда так рассуждают очень умные и образованные люди. Например, Никколо Макиавелли пишет в своей книге: «Цель оправдывает средства». Но низкими средствами не прийти к высокой цели…
После того как Михаэль заболел, Петер вместе с приятелями сбежал из армии, организовал маленький отряд и начал действовать по собственному плану. Эти люди не зависели от Венеции и воевали против феодалов в Тироле. Весной Песслер оказался в тюрьме, но не у Габсбургов, а в Венеции. Ходили слухи, что он убил двух человек на ее территории. Только благодаря заступничеству Гайсмайера Песслер вышел на свободу. Он снова сформировал отряд из 18 боевиков в венецианском городке Венцоне, укрылся под защитой стен крепости и стал нападать оттуда на дворянские усадьбы в Тироле, монастыри и торговые караваны.
От имени эрцгерцога за голову Песслера была обещана награда в 200 гульденов. Убийце, кроме того, пообещали простить все старые грехи и позволить безнаказанно вернуться домой. Приманка быстро сработала. В середине октября 1527 года Песслера в Венцоне застрелил один из его близких друзей Лукас Визер, участник крестьянского восстания. Убийца бежал в Тироль и получил там награду. Но вернуться в свой родной город Верфен ему не удалось, потому что кардинал Ланг, архиепископ Зальцбургский, ни при каких обстоятельствах не позволял участникам восстания избежать наказания. Простые люди Визера ненавидели. Он был вынужден от всех прятаться и пробираться под охраной стражников тайными путями.
Михаэль Гайсмайер узнал об убийстве Песслера вскоре после своего ухода с военной службы. Это был тяжелый удар – потеря бесстрашного боевого товарища, известного всем в Тироле. Его гибель послужила Михаэлю предупреждением.
После отставки этот упрямый и свободолюбивый человек откладывает свой план на будущее, возможно, далекое, но все равно не отказывается от него. Вместо тихой жизни на пенсии Михаэль поддерживает тесные связи не только с Тиролем, но и с Цюрихом и Граубюнденом, где у него много друзей, с вооруженными отрядами крестьян в горах. Некоторые из таких отрядов не связаны с ним, но воюют за претворение в жизнь его проекта «Земли Гайсмайера». Временами Михаэль выезжает за рубеж и продолжает вербовать солдат для Венеции.
В Тироле и других альпийских странах о нем ходят разные слухи. Как-то раз шпионы приносят правительству Инсбрука радостную весть: «Гайсмайер умер от лихорадки», но она – увы! – не подтверждается. А что, если Гайсмайер ушел из армии Венеции, чтобы развязать себе руки? Чтобы дож был ни при чем? А вдруг восстание вспыхнет завтра?
Сколько еще осталось в стране сторонников Гайсмайера, еретиков и бунтовщиков, всех этих агентов Венеции и других иностранных держав? Как их всех искоренить? Ради обеспечения безопасности Тироля тратятся огромные деньги – что может быть важнее для страны? Не покладая рук трудятся чиновники, на столах растут горы бумаг, донесения шпионов… Гайсмайер, опять этот Гайсмайер!
Власти Тироля проклинают его как преступника, разбойника и предателя родины, который будто бы хочет завоевать Тироль и действует в интересах Венеции. Они живут в постоянном страхе перед вторжением армии Гайсмайера. В один из таких черных дней приходит сообщение из Боцена в Южном Тироле (ныне Больцано в Италии): Гайсмайер будто бы пообещал жителям этого города отведать вместе с ними пасхального ягненка.
Правительство в Инсбруке мечтает как можно скорее избавиться от этого кошмара. Оно посылает гонца к Фердинанду. Наконец ответ получен. О нем сообщает на заседании правительства советник Зигмунд фон Тун: «Великий монарх наш, зиждитель мира в Европе, неусыпно пекущийся о благе подданных своих, между прочими бесчисленными, ежедневно изливаемыми милостями, повелел: обещать за голову изменника Михаэля Гайсмайера не только однократное вознаграждение в 1000 гульденов, но и пожизненную годовую ренту в 400 гульденов». Оказывается, Фердинанд обратился к Антону Фуггеру с просьбой держать эту сумму для выплаты наготове.