– Ему можно доверять?
– Безусловно! Он очень ко мне привязан. Я спас ему жизнь.
– Вот как! А что с ним случилось?
– Мы познакомились давно. Я тогда служил у губернатора и помогал ему купить коней. Мы с Джакометто ехали вместе в горах. Его конь споткнулся, Джакометто упал и сильно разбился. Я отвез его домой, нашел ему врача и ухаживал за ним. А как дела у тебя, Тео? Ты по-прежнему хочешь повернуть медицину на новый путь?
– Да, хочу. Но чувствую себя довольно паршиво. Публикацию моих книг запретили на целых шесть лет. В науке остается так много неизвестного, а мне не дают поделиться тем, что я знаю! У меня появилось предчувствие близкой смерти.
– Держись, Тео, не сдавайся! Я слышал, как ты в Базеле боролся с эпидемией чумы. Ты все время был рядом со смертью, но она тебя не затронула.
– Да, это была трагедия. Люди не хотели выдерживать карантин. Они говорили: «Бог наказывает нас, значит, мы это заслужили. А что, если эта эпидемия никогда не кончится?»
– Неужели ты не боялся смерти?
– У меня не было ни минуты свободного времени, чтобы об этом подумать. Впрочем, у меня его и теперь почти нет. Этот проклятый запрет, все мои несчастья – из-за Фуггеров! Вот что значат большие деньги! Порой берет такое отчаяние, что хочется оставить свое искусство, все бросить. Там, где все подчинено деньгам, где нет честного суда, нет уважения к науке, никогда не будет настоящей медицины!
– Фуггеры и для меня враги. Они присвоили себе особые права и грабят Тироль. Да, миром правят деньги. Некоторые из-за них готовы на всё. Власть должна следить, чтобы богатства не скапливались в руках немногих. Я ищу союзников, чтобы поднять восстание в Тироле.
– Михль, ты считаешь императора и эрцгерцога своими врагами?
– Да, Тео.
– Но церковь учит, что всякая власть от Бога.
– Это не совсем верно. Когда я учился в Бриксене, мне рассказали о Николае Кузанском. Этот епископ Бриксена в давние годы учил, что народная воля божественна. И папа, и король – только ее носители. Из этого следует, что государь должен быть отцом для своих подданных. Богу угодно, чтобы власть обеспечила людям достойную жизнь. Если она этого не делает, они вправе ее сменить.
– И жить без монарха?
– Да. Взгляни на Цюрих в Швейцарии или твой Санкт-Галлен. Им не нужен пожизненный правитель с неограниченной властью. Бургомистра и совет жители выбирают, власть меняется, и это идет людям на пользу. Мой Тироль должен стать республикой крестьян и шахтеров. Они будут сами выбирать себе правителей.
– Но, Михль, подумай, сколько людей и земель в руках императора! Разве можно победить такую силу?
– Ты полагаешь, я взял на себя непосильную задачу? Но ты сам, Тео, всю жизнь борешься с существующим порядком вещей. Ты тоже пытаешься совершить невозможное!
– Почему, Михль?
– Потому что ты постоянно воюешь со смертью, а человек смертен. Так уж все устроено.
– Но, может быть, когда-нибудь жизнь удастся продлить?
– Я в этом уверен. Благодаря тому, что мы сделаем ее достойной и справедливой. Наши дети и внуки должны жить лучше нас. Если мы этому способствуем, значит, что бы с нами ни случилось, живем не зря.
– Я согласен с тобой, Михль! Хотя у меня детей нет. Так легче заниматься своим главным делом. А тебе не мешает семья? Сколько у тебя детей?
– Нет, Тео, семья меня всегда радует. Мы с Магдаленой помогаем друг другу. У нас прекрасные дети. В твоих словах есть резон. Но, я думаю, тем, у кого есть дети, свойственно больше заботиться о будущем.
– Как вы проводите свободное время?
– В церковь на службу я не хожу, и в Падуе на нас косятся – это же город католиков. Но я приглашаю в дом священника. Иногда приходят друзья. Я предлагаю им и моим домашним делать доклады по трудам Лютера и Цвингли, и мы их обсуждаем.
– А что ты читаешь, Михль?
– Я читаю много, но чаще всего Евангелие.
– Евангелие? Но ты же, Михль, его давно прочел?!
– Оно всегда побуждает к размышлениям. Я могу это тебе показать. У тебя есть Евангелие?
– Разумеется!
– Будь добр, открой его на любой странице, ткни пальцем наугад и прочти!
– Хорошо! Деяния, глава десятая. «В Кесарии был некоторый муж именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским, благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу», – читает вслух Теофраст. – Удивительно! Тут кое-что похоже на тебя, Михль! Ты тоже военачальник, живущий не у себя на родине, а в Италии. Это, должно быть, трудно?
– Да, Тео, он был в этой стране чужим. Но все равно совершал много добра и боялся Бога со всем домом своим. Это означает, что его вера была не только в душе, но и распространялась вокруг.
– А ты, Михль, поступаешь так же?
– Я стараюсь. Милостыню подаю, хотя, может статься, не так часто, как следовало бы. Но я помогаю многим. Мы с Магдаленой приняли в дом бездомного и одинокого художника. Он стал нашим другом, членом нашей семьи.
– Ты теперь землевладелец! Ходит молва, что ты стал сказочно богат! А раньше ты вроде не любил богачей!
– Рассказы о моем огромном богатстве – басни, Тео! Мне приходится много тратить. Впрочем, все люди должны быть богатыми – в этом нет ничего плохого. Я не против богатых, если они не угнетают бедных. Я против знати и сословных привилегий. Знатное происхождение обычно отвращает людей от труда. Впрочем, Тео, что толковать обо мне? Лучше расскажи-ка мне о твоих делах подробнее.
И Теофраст рассказывает Михаэлю о недавних событиях в Нюрнберге и Санкт-Галлене. Он дотошно расспрашивает приятеля о здоровье его и Магдалены. Оказывается, что Гайсмайера до сих пор иногда мучают приступы болезни. Теофраст дает ему советы, снабжает приятеля своими лекарствами, и они расстаются, чувствуя себя сильнее, чем прежде. «Правильно говорят, что дружба удваивает радость, а горе делит пополам, – думает Теофраст. – Мы радуемся успехам друг друга, а поделившись своими бедами, меньше печалимся».
В августе 1531 года в небе над Санкт-Галленом появилась комета, напугавшая многих. Она возникала лишь раз в 75–76 лет, но об этом все узнают намного позднее и назовут ее кометой Галлея. Ночью в тишине Теофраст разглядывал эту яркую хвостатую звезду. Он был знатоком метеорологии, составлял астрологические прогнозы и предсказывал будущее. Опубликовать их было проще, чем труды по медицине. Не случайно имя «Парацельс» впервые появилось на обложке составленного Теофрастом календаря «Практика о грядущих событиях в Европе», который был издан в Нюрнберге за два года до этого. Вскоре после кометы произошло землетрясение, а потом в небе над Боденским озером появилась необычная радуга.
Всем этим событиям Теофраст дал свое толкование и сопроводил его пророчествами. В сочинении о комете он написал, что в грядущей войне Бог поддержит не ту партию, которая находится на стороне истины. «Троны поколеблются, и один предводитель умрет за свою страну… Это обернется тяжелыми последствиями для всех его сторонников», – предсказывал Парацельс. В 1531 году он послал свои предсказания Лео Юду. Посвятив их ему и «нашему многоопытному магистру Ульриху Цвингли», он просил их прочитать и опубликовать в Цюрихе. Юду были близки крамольные философские взгляды доктора, и прогнозы Теофраста были сразу же напечатаны – это был смелый поступок. Сочинение о комете сразу же появилось в книжных лавках, но Цвингли, безмерно занятый, не придал сочинению Теофраста особого значения. В ученом мире к словам швейцарского пророка тоже не проявили особого интереса.
Например, скептически отнесся к ним городской врач Санкт-Галлена Иоахим фон Ватт по прозвищу Вадиан, известный ученый, поэт, политик и главный реформат, который пользовался в городе непререкаемым авторитетом. Он не стал читать «книжечку врача Теофраста», а написал письмо своему другу Клаузеру в Цюрих с просьбой дать ей «трезвую оценку» и «рассудить, по праву ли эта книга издана».
Многие города Швейцарии оказались на стороне протестантов, но пять горных («лесных») кантонов остались в католической вере и заключили союз с Габсбургами. На их территории протестантов жестоко преследовали и проповедника из Цюриха сожгли на костре. Дело дошло до войны. Армия католиков двинулась на Цюрих, и другие протестантские города не пришли ему на помощь. 11 октября 1531 года в битве под Каппелем 7–8 тысяч католиков сражались против двухтысячного цюрихского войска.
Лео Юд был слабого здоровья и не мог воевать. Он безуспешно пытался отговорить своего друга Ульриха от участия в битве. Цвингли вышел на поле боя лишь как священник, чтобы вдохновить воинов и разделить судьбу своих сограждан. Войско протестантов было разбито, погибли 500 человек, и в том числе Цвингли. Его труп католики четвертовали, сожгли и надругались над его прахом. Через две недели другие протестантские города в битве при Губеле потерпели поражение и потеряли 800 человек убитыми. Печальное предсказание Парацельса в его сочинении о комете сбылось.
Цвингли мертв! Эту весть многие воспринимали, как конец света. «Последнего друга и лучшего союзника у меня больше нет! – сокрушался Михаэль Гайсмайер в Падуе. – Без него мой план в Тироле неосуществим. А сколько сил и труда было затрачено!»
Но Михаэль не отказался от участия в политике. Он подружился в Падуе с сыновьями Филиппо Строцци, банкира и аристократа из Флоренции. Семья Строцци была вынуждена бежать из Флоренции, где к власти при помощи Габсбургов пришла династия Медичи. Строцци были сторонниками свободы и республики и продолжали борьбу, а Гайсмайер помогал им. Они предложили ему поселиться в их дворце на окраине Падуи. Дом Михаэля стал местом, где встречались противники Габсбургов. Тем временем влияние его врагов в сенате Венеции усиливалось, и он не мог чувствовать себя в безопасности.
Михаэль был счастлив в семейной жизни. Он жил в Падуе со своей женой и четырьмя детьми – у него были сын и три дочери. С ними жили и два племянника – Михаэль взял к себе детей казненного брата Ганса. Вместе с ними в доме проживали еще одинокий художник, которого хозяева приютили, и пара слуг, которые одновременно являлись охранниками.