Ранним утром 15 апреля 1532 года вся семья Михаэля еще спала, а он уже поднялся. В ворота неожиданно постучали.
– Кто там?
– Это я, синьор Гайсмайер, Джакометто Кавалькаторе.
– А что случилось? Почему так рано?
– Я привез вам прекрасные уздечки для ваших коней. Как раз такие, как вы просили. Но мне надо уезжать по делам. Я тороплюсь.
– Заходи, Джакометто! – Михаэль открывает дверь. Вместе с Кавалькаторе входят двое незнакомых мужчин.
– О Джакометто, так ты не один! Кто это с тобой?
– Знакомьтесь, синьор Гайсмайер! Это мой зять Федерико Граджини и его друг Луиджи Тровато. У меня с ними общее дело – мы едем в Виченцу. Уздечки надо примерить. Открой-ка конюшню, Бастиан! – попросил Джакометто слугу Гайсмайера.
Все вместе вошли в конюшню. Кавалькаторе стал разглядывать миску с солью для коней.
– Бастиан, куда это годится?! Слишком крупные куски! Ступай-ка на кухню – ее надо хорошенько растолочь! И помельче, как следует! – требует торговец.
Бастиан уходит. Хозяин дома примеряет коню уздечку – отличная работа!
Но вдруг Михаэль падает – удар кинжалом в спину наносит ему Джакометто, и тут же на хозяина набрасываются с ножами его спутники. Гайсмайер падает и умирает в луже крови. Входит слуга Бастиан с солью, и его ждет та же участь. Его пронзительный крик «Помогите!» слышит художник, живущий в доме Михаэля. Но и этого свидетеля убирают. Убийцы снимают с трупа Гайсмайера золотую цепочку и серебряный кинжал с пояса. Они беспрепятственно выбегают из дома, а за воротами их ждут трое товарищей. Все мигом садятся на коней и скрываются в неизвестном направлении.
Племянник Гайсмайера Клаус послал слугу за городской стражей. Вслед за стражниками пришел чиновник, который подтвердил, что смерть была насильственной. На теле Гайсмайера обнаружили больше 40 колотых и резаных ран – не по числу ли прожитых лет? «Кто убийца?» – задали вопрос художнику. Тот еще дышал и перед смертью успел выговорить: «К-Кавалькаторе. Т-трое…» Торговец лошадьми Джакометто Кавалькаторе? Позже выяснилось, что убийцами были еще два итальянских солдата из императорской армии, которые проникли в дом с его помощью.
Убийца – свой человек в доме Гайсмайера? Как это могло случиться? Никто не знал, что Кавалькаторе попал в долги. А двое других приехали и сказали ему: «За голову Гайсмайера обещают кучу денег. Ты проведешь нас в дом. Деньги поделим, только не вздумай оставаться с чистыми руками». – «Но он спас мне жизнь!» – «Брось миндальничать! Станешь человеком, купишь себе дом и усадьбу в Неаполе». И он согласился.
Глава администрации Падуи Бадоэр тотчас же отправил подробнейший отчет о преступлении дожу, но сам не пришел в дом Гайсмайера – он не любил этого еретика. Трое убийц сбежали в Неаполь. Венеция их не преследовала и не потребовала их выдачи: хорошие отношения с императором и эрцгерцогом были ей нужнее, чем Гайсмайер. Михаэль стал лишним для Венеции, и его больше не предупреждали об опасностях.
Магдалена осталась с шестью детьми и почти без денег. Слухи, пущенные врагами о том, что Михаэль обогатился благодаря грабежам, были ложью. Но хуже всего было то, что труп «еретика» отказывались похоронить на кладбище по христианскому обряду. Жена написала просьбу на латыни о его погребении – это было единственное, о чем она просила власти Венеции:
«Достославнейший дож и достопочтеннейшие отцы сенаторы! У меня нет более никого, кто сжалился бы надо мной и позаботился обо мне. Только на Вас остается мне уповать, на Вашу милость и милосердие. Увы, мой дорогой муж был убит самым жестоким и коварным образом в собственном доме. Так я, несчастная, в этот час стала вдовой. Мой любимейший муж и Ваш вернейший слуга, который только что был жив и невредим, вдруг оказался убит и искалечен, с бесчисленными ранами на теле, и я увидела его таким своими глазами. О, попранные благочестие, справедливость и вера!
Священники утверждают, что мой муж был еретиком и по этой причине не заслужил могилы среди других христиан. На самом деле, мой муж никому не уступал в благочестии и вере. Ибо он читал Священное Писание, чтил заветы и заповеди и велел крестить наших детей в храме Святой Софии. Он не посещал церковь лишь потому, что был вынужден защищаться от нападений. Я прошу Вашей помощи в моем величайшем бедствии – сжальтесь надо мной. Я умоляю Вас проявить Ваше благочестие и милосердие. Господь, который только что увидел меня вдовой и моих детей сиротами, увидит свыше и Вашу доброту ко мне. Магдалена, вдова Михаэля Гайсмайера, Вашего слуги».
Письмо Магдалены, потрясенной смертью мужа, не могло не произвести впечатления на дожа и сенаторов. Ей разрешили похоронить Михаэля так, как она просила. Магдалена сразу продала поместье в Капоседе по цене намного ниже реальной стоимости и вместе с детьми уехала в Цюрих, где она могла надеяться на помощь сподвижников Цвингли. Так в 43 года оборвалась жизнь Гайсмайера. О его гибели рассказал Теофрасту Лео Юд.
Получили ли убийцы Гайсмайера обещанное вознаграждение? Они сразу же обратились к правительству в Инсбруке с такой просьбой. Фердинанд полагал, что обещание следует выполнить, – оказалось, что он знает убийц. Но в Инсбруке заявили, что они действовали из корыстных соображений и поэтому не заслуживают награды. В результате убийцы не получили ни гроша – должно быть, из-за того, что заказчики боялись показать всему миру свои руки, запятнанные кровью.
Теофраст в это время жил в Санкт-Галлене. Иногда ему доводилось путешествовать по окрестностям Боденского озера. Он побывал в старинном Констанце и маленьком уютном Юберлингене. Живописные пейзажи радовали глаз: по берегам раскинулись луга и фруктовые сады. Солнце здесь светило часто и подолгу. Благодаря особому климату росли субтропические растения и восхитительные цветы. 28 октября 1531 года доктор с интересом наблюдал, как над Боденским озером с юга на север протянулась громадная радуга. Она указывала в ту сторону, откуда два месяца назад появилась комета.
В сочинении о радуге Теофраст попытался объяснить ее образование и пророчил, что это новое знамение – сигнал мира. Оно отменило угрозу катастрофы, которую предвещала зловещая комета. Сбылось ли это предсказание, связанное с радугой? В конечном счете в Швейцарии на большинстве территорий преимущество оказалось у католиков, но протестанты сохранили свою веру. В 1534 году они добились успехов: князь Филипп Гессенский, один из руководителей протестантского союза князей и городов Германии, победил короля Фердинанда и католиков в битве при Лауффене. Теофраст побывал в крепости Хоэнтвиль и там предсказал протестантскому герцогу Ульриху Вюртембергскому возвращение его родных владений, утерянных им 15 лет назад. Вскоре герцог вернул себе Вюртемберг и все свои княжеские привилегии. За это он щедро наградил Парацельса.
Ульрих Вюртембергский проявил себя активным сторонником протестантской веры и в это время воевал за правое дело, однако слыл обманщиком, кровопийцей, грабителем и разбойником. Герцог был умен, ловок и силен, но вместе с тем груб, лжив, упрям и мстителен. В молодости он разорил страну и в 1515 году убил своего друга, шталмейстера Ганса Гуттена. Герцогу нравилась его жена, и он из ревности устранил соперника. Брат убитого, знаменитый Ульрих фон Гуттен назвал герцога чудовищем и позорным пятном на имени швабов. Герцог восстановил против себя императора и дворянство и не случайно на время лишился своих владений. С таким неприятным человеком Парацельсу раньше не приходилось иметь дело. Но он нуждался в деньгах, и предсказание судьбы Ульриху Вюртембергскому оказалось для доктора выгодным.
В своих богословских и астрологических трудах Парацельс задумывался о судьбе Швейцарии: «Если Бог лишает государство своего покровительства, он в дальнейшем попустительствует его разделению». Мир не может быть счастлив, если в нем все продается и покупается. Голоду, войнам, произволу и религиозным разногласиям не должно быть места.
Интерес к астрологии, божественным сигналам во сне или при созерцании природы не оставлял Теофраста всю жизнь. В 1535–1536 годах он написал сочинение «Пророческий проект», посвященный явлениям, связанным с магией и даром предвидения. В нем он отмечал, что любые виды предсказаний подчиняются законам природы: «Вокруг нас есть много такого, чего мы нашими глазами не видим… Почему дует ветер? Кто может оценить его подвижность, даже если он движется вокруг видимых предметов – деревьев, стен и башен? Как измерить его силу? Как это предсказать?»
В 1536 году Парацельс опубликовал небольшое сочинение «Прогноз будущего на 24 года». Но детальные прогнозы он дал только на 1537, 1538 и 1539 годы. А его прогнозы на далекие годы вперед позволяли читателям толковать их по своему усмотрению. Теофраст, в частности, предсказывал, какие страны будут более или менее воинственными. Например, «Германия окажется в состоянии войны, а Франция и Англия будут призывать к миру…». Он предупреждал, что в будущем неожиданно прольется много крови.
Пророчества Теофраста сопровождались размышлениями о падении нравов: «Больше нет ничего волшебного, а есть только шлюхи и распутники, грабители и воры». Парацельс как-то сказал, что у Христа был лишь один Иуда из 12 учеников, а среди его современников наоборот – среди 12 человек в лучшем случае найдется один праведник. Его критическое отношение к окружающему и трудные обстоятельства жизни сопровождали и усиливали друг друга. Он мечтал о возвращении добрых древних времен, когда правители были мудрецами, и призывал людей к евангельской, истинно христианской жизни. Собственно говоря, думал Теофраст, к этому стремился и его друг Михаэль Гайсмайер, только он выбрал чуждый ему путь вооруженной борьбы.
Парацельс немало рассуждал об отношениях между Германией и Францией. Ссылаясь на положение и волю небесных созвездий, он, в частности, пророчил: «Человек, пришедший из Франции, овладеет Священной Римской империей германской нации. Человек этот… назовет себя императором, вернется во Францию, будет причиной многих невзгод, но не удержит за собой ничего… Не следует думать, что он сделается властелином Европы… но созвездия подвигнут его на эти поступки». Толкователи расценивают это как появление Наполеона через несколько веков. Некоторые из них уверяют, что Парацельс будто бы предвидел и дальнейшее развитие отношений между этими странами вплоть до поражения Германии в Первой мировой войне в XX веке.