ая гильдия врачей приняла критику на свой счет. Большинство «ученейших докторов из Аугсбурга с их слабительными и искусством в клистирном деле», как их называл в частной переписке Парацельс, пожаловались на Тальхаузера в городской совет и потребовали от последнего извинений.
Поддержка Парацельса дорого обошлась его приятелю: Вольфгангу пришлось отказаться от своего предисловия к «Большой хирургии», и в следующем издании оно было исключено. Кроме того, Тальхаузер был вынужден уйти со своей должности. Он на несколько лет покинул Аугсбург и переехал в Тюбинген, где служил герцогу Ульриху Вюртембергскому врачом и советником, а также работал профессором в университете. История с Тальхаузером оказалась для Теофраста поучительной – не каждый решится из-за своих убеждений жертвовать карьерой. «Такая уж у меня судьба – таранить стену в одиночку, – размышлял Парацельс. – Но я все равно не отступлю!»
Хирургия считалась в то время занятием только банщиков и цирюльников, грязным делом. Теофраст, однако, сам проводил операции. Ему довелось работать военным хирургом, и в Страсбурге он был членом гильдии хирургов. После участия в войнах он тоже занимался оперативной хирургией, хотя меньше, чем лечением внутренних болезней.
Хирурги лечили раны и переломы, выполняли ампутации, помогали при родах. Они даже брались удалять катаракту ножом или большой иглой. Но обезболивание не было надежным. Многие пациенты умирали от инфекции, сепсиса и кровопотери. В те времена хирурги не умели обеспечивать стерильность и операции были очень рискованными. Их удача зависела от надежности иммунной системы, то есть от везения. Они были еще и не очень-то приятными. Например, при лечении геморроя предлагалось вводить в анус раскаленное железо. Деторождение представлялось настолько опасным, что священники советовали беременным женщинам на случай смерти заранее подготовить саван и исповедаться в содеянных грехах.
В книге о хирургии Теофраст описывал не только собственный опыт, но и ссылался на опыт предшественников. Он восхищался, например, искусством хирурга Ганса Зуффа из Геттингена, который хорошо лечил колотые раны и использовал пластырь, состоящий из канифоли, белого пчелиного воска, костного мозга и янтаря. Теофраст ценил знания хирургов-практиков и рассказывал об удивительных достижениях народной медицины. Например, ему довелось познакомиться с лекарем, который умел готовить напиток, который, по его словам, «хорошо излечивал переломы костей, а также разорванные жилы и сосуды». Проверяя это, Теофраст обнаружил, что исцелял на самом деле не сам напиток, а то, что он накладывал сверху на раны.
Хотя хирургия тогда занималась, главным образом, наружными болезнями, Теофраст описывал в своей книге и лечение «скрытых ран», внутренних поражений организма с помощью серебряных трубочек по методам хирургов Генриха Пфольспойнта и Ганса фон Хинвиля. Это помогало при повреждении желудка или кишечника. При необходимости с помощью таких трубочек в организме пациента можно было создать искусственное отверстие для выхода переваренной пищи.
В своей книге Парацельс предложил хирургам использовать при лечении в ряде случаев вяжущие средства, пластыри и различные химические вещества и высказал свои соображения о диете и правильном питании раненых. Доктор призывал обращаться к ножу, пиле или огню только после того, как все другие возможности лечения были исчерпаны: «Ведь природа умна и сама сращивает кости больного». Если все же другого выхода не было и боль становилась невыносимой, он прибегал к операциям.
«Врач должен отрубить болезнь, как дровосек отрубает дерево от пня», – говорил Теофраст. Часто ему случалось производить камнесечение. Например, он успешно вылечил пациента Ганса Ошлина, страдавшего от камней в желчном пузыре. Одна из его операций в Санкт-Галлене повлекла за собой неприятности. Сын горожанина Каспара Тишмахера повредил себе руку. Теофраст провел операцию и извлек у юноши обломки кости. Но рука опухла, болела, и отец больного пытался обвинить доктора перед коллегией врачей. Теофраст впал в ярость – он был уверен, что сделал все правильно. Тогда Тишмахер решил пожаловаться в городской совет. Но купец Шовингер, приятель Теофраста, не хотел скандала и спас личного врача своего тестя от суда. Он добился того, что рассмотрение жалобы задержалось на две недели. Наконец Тишмахер пожаловался на Парацельса заместителю бургомистра. Помня о проигранном суде в Базеле, доктор стал осторожнее. Он потребовал, чтобы больной сделал повязку из живых дождевых червей. На третий день пациент выздоровел.
В то время дождевые черви применялись в народной медицине для смягчения боли и лечения «застарелых ран», и Теофраст в своих сочинениях описывал, как ими пользоваться. Методы «грязной аптеки» применялись с глубокой древности – лекари использовали не только червей, но и измельченных лягушек, экскременты, мочу, сперму, кровь, выделения мух, змеиную кожу и части трупов. И врачи, и больные верили в магию. Не пренебрегал такими средствами и Теофраст. Как правило, их действие было обусловлено эффектом «плацебо». Но в ситуации с Тишмахером вероятнее другое объяснение. Обеззараживающие средства были недостаточно эффективны. Теофраст знал, что после операции могут появиться опухоль и частичное онемение руки, но эти симптомы исчезают через несколько недель. Скорее всего, он просто решил выиграть время.
Врачи в те годы руководствовались наставлениями итальянского хирурга Джованни да Виго (1460–1525). Этот автор выступал за прижигание пулевых ран, которые, по его мнению, были отравлены свинцом. Обычно раны обрабатывали кипящим маслом или каленым железом. От такого лечения раненые страдали и часто погибали, и Парацельс от него отказался. Другие хирурги пытались лечить раны сложными смесями трав и прочих веществ, которые были источниками инфекции. Они, как правило, считали, что образование гноя приводит к удалению из раны вредного вещества и что этому следует способствовать. Это ошибочное представление было отвергнуто лишь через много лет.
Парацельс считал, что естественное заживление раны может проходить и без образования гноя. Он учил, что задача врача – защитить раны от инфекций: «Держите их чистыми и защищайте от внешних врагов, тогда раны будут заживать. Природа сама исцеляет раны. Рану нужно зашить и соединить». Ее следует оставить свободной от посторонних материалов. Он предложил дать ранам заживать и защищать их чистыми повязками. Нагноения и последующего рубцевания ран следовало избегать. Этот совет был новым, более рациональным методом лечения ран и переломов. В отличие от большинства врачей своего времени, Теофраст был сторонником объединения терапии и хирургии. Он заявлял, что хирургия – не менее важная наука, чем внутренняя медицина, и ее тоже надо преподавать в университете.
После издания «Большой хирургии» о Парацельсе, наконец, заговорили всюду, как о выдающемся враче. Казалось, что такой успех должен вызвать у него ликование. Но одержимые трудоголики склонны болезненно переносить неудачи, а успехов не замечают и двигаются дальше. Таков был и Теофраст – он по-прежнему проводил за письменным столом по нескольку ночей почти без сна. Доктор был замкнут, бормотал о чем-то сам с собой, и все вокруг его раздражали – отвлекали от работы. Накапливалась усталость, и Теофраст все труднее ладил со своим близким окружением. «Ум движется, как ему угодно – кто знает, откуда и куда?» – написал доктор в одном из своих сочинений. Раньше он обещал подготовить продолжение «Большой хирургии», но вдруг изменил свои планы и в начале 1537 года снова отправился в путь.
Двигаясь на восток, вниз по течению Дуная, и преодолев водным путем часть маршрута общей длиной более 300 километров, Теофраст через Пассау прибыл в город Эфердинг в Верхней Австрии. Здесь он посетил друга юности, католического священника доктора Иоганна фон Бранта. Встреча с Брантом, родственной ему душой, вдохновила его. Вместе они обсуждали вопросы алхимии, астрологии и философии, а также загадки магии. Другу Теофраст посвятил написанную здесь «Книгу о тартарических болезнях». В предисловии автор высоко оценил знания Бранта в философии и его опыт в искусстве алхимии. В этой книге развивалась тема, начатая в третьем томе «Парамирума» – одном из его самых замечательных медицинских сочинений.
Парацельс впервые ввел понятие «тартарических болезней», при которых в организме образуются отложения, подобно осаждению винного камня («тартара») в бочке с вином. Такие болезни он объединил в одну группу. В наше время к ним можно отнести атеросклероз, образование камней в желчном пузыре, в почках и мочевом пузыре, осаждение солей мочевой кислоты, приводящее к заболеваниям суставов и подагре. Старое гуморальное учение о четырех жидкостях организма не смогло бы объединить такие разные болезни общим понятием. На основе химии Теофраст сумел выдвинуть новые идеи, связанные с обменом веществ в организме, близкие современной медицине.
«Тартар образуется при введении еды и напитков», – объяснял автор. Если человек здоров, то его «внутренний алхимик», то есть пищеварительные силы организма отделяют чистое от нечистого. Если же внутренний алхимик слаб, не справляется с этим, то загрязнения осаждаются в организме. Парацельс стал первым врачом, который поставил вопрос о ядах, содержащихся в пище. Он подробно описал разные болезни, связанные с образованием камней, и дал советы, как их лечить. Его предложения разных диет, предупреждения о вредности некоторых напитков и рекомендации представляли интерес как энциклопедия правильного питания.
Теофраст с Иоганном вместе работали у печей в химической лаборатории и обменивались опытом. Однажды хозяин рассказал гостю об операции, которую перенес его приятель:
– Он чудом выжил, но жаловался мне, что боль была невыносимая.
– А какое применяли обезболивание?
– Он понятия не имеет. По словам хирурга, с помощью снотворной губки. Что это такое, Тео?
– Она предложена давно. Губку пропитывают отваром из опийного мака и мандрагоры, смешанным с отваром плодов и корней болиголова и листьев плюща. Ее подносят к лицу больного, и он вдыхает пары, пока не потеряет сознание – обычно около четверти часа.