– Вера не дури, – вдруг отмирает главный виновник наших семейных разногласий, решительно перехватывая мой чемодан. – Куда ты в ночь? Тебе даже пойти не к кому.
– Ошибаешься, – вырываю из мужских рук свой скудный багаж, задыхаясь от неистовой ненависти к его лицемерию, призванному преподнести наше воссоединение не иначе, как личное благодеяние. – Теперь уже есть.
– Да ты, дочь, рехнулась! – взрывается мать, яростно брызгая слюной мне в лицо. – К кому ты собралась? К подонку, который тебя попользовал и даже не проводил до дома? Посмотри на свой вид! Дешёвка.
– Знаешь, а мне плевать. Это только мой выбор. Он – мой выбор.
Осознание ударяет внезапно, подавляя вспыхнувшую было истерику. Я действительно хочу сбежать к Матвею, и причина совсем не в безысходности.
Слава богу, Саша не пытается меня задержать, выбрав позицию пассивного наблюдателя. Ну ещё бы, гоняться за дешёвкой ниже его достоинства, а вот мать в выражениях не скупится:
– Вера, куда ты, совсем ополоумела?! Ты, видимо, забыла на чьи деньги отучилась. Запомни: залетишь – я знать не хочу, ни тебя, ни твоего ублюдка! Живи хоть на улице. Копейки не увидишь!
Забежав в лифт, зажмуриваюсь, будто от удара в спину. Болевой шок не даёт слезам прорваться наружу, я невидяще гипнотизирую расшатанные туфли, обутые на босую ногу. Всё что нас не убивает, делает нас сильнее. Могу по праву считать себя богатырём.
Оставшиеся этажи снова смеюсь до икоты.
Впервые на своей памяти сажусь за руль пьяной поэтому, пристегнувшись, концентрирую всё внимание на дороге, благодаря чему получается продержаться в относительном тонусе до самой окраины. По памяти проделываю тот же маршрут, что и в прошлый раз, и только перед предпоследней дверью на втором этаже общежития, мнусь в нерешительности, покрываюсь холодным потом и гадая, что делать, если вместо Матвея дверь мне откроет полуголая девушка. Тогда меня вело от желания, а сейчас колотит от страха оказаться совсем никому не нужной. Особенно ему...
Всё хорошо. В случае чего, просто сделаю вид, что ошиблась комнатой. В конце концов, он мне ничего не обещал.
Вопреки опасениям на мой настойчивый стук открывает сам хозяин комнаты. Из одежды на Матвее только спортивные штаны, тем не менее выглядит он скорее злым, чем заспанным. Волосы взъёрошенные, на полу виднеются обломки стула, капельки пота медленно стекают по часто вздымающейся груди, пресс подрагивает, а правая рука со вздутыми жгутами вен сжата в кулак.
– Ты один?
Моргнув пару раз, Лихо криво ухмыляется, затем открывает рот, наверняка намереваясь капитально пройтись по моему самолюбию, но в следующий момент просто притягивает к себе и прижимается к губам в коротком болезненном поцелуе.
– Теперь уже нет.
Глава 29
В омут с головой
Лихо
"От: Лиза
Возвращайся, Саша уехал"
"От: Лиза
Ответь на звонок. Пожалуйста"
По мере пролистывания ленты сообщений в своём смартфоне, понимаю, что никогда ещё утро первого января не было таким бодрящим. Голова раскалывается, вызывая нестерпимое желание снять её с плеч и отложить на полку до лучших времён, но я взволновано продолжаю читать, ощущая как брови, встретившись на переносице, всё больше норовят наползти друг на друга.
Куда возвращаться? Кто вообще такой этот Саша?..
"От: Лиза
Вернись домой, не дури. Мама вроде бы успокоилась. Жду"
Твою ж за ногу! Что ромашка делает у меня дома?! Мы ж расстались! Я не мог так с Лизой поступить после всего. Или вчерашняя реакция Веры на чёртово признание, окончательно угробила мои предохранители вместе с мозгами, и я не ограничился погромом комнаты?
"От: Лиза
С тобой всё в порядке?"
Нет! Со мной не всё в порядке!
Заблокировав сенсорный экран, продолжаю гипнотизировать смартфон и с обреченностью тонущего ищу в провалах памяти хоть один веский довод в пользу собственного благоразумия, да толку? Мне и здравому смыслу окончательно стало не по пути ещё в тот момент, когда я впервые привёл Веру к себе. Именно с той ночи всё пошло наперекосяк: раздражительность, вечный голод, скачки настроения, одним словом – ломка. И всё равно знакомство с ней стало самым ярким событием в моей жизни. Если не считать сегодняшнего сна, когда она сама постучалась в мою дверь.
– Чёрт бы тебя побрал! – в сердцах стучу кулаком по матрасу и тут же подрываюсь от недовольного шипения. С груды скомканного покрывала на меня смотрит сам дьявол и судя по вздыбленной шерсти, собирается вцепиться мне в горло.
Убедившись, что крестного знамени рыжее исчадье не боится, пытаюсь незаметно дотянуться до подушки. Животных я принципиально не бью, но обороняться, видимо, всё-таки придётся.
Наглая морда семейства кошачьих, презрительно проследив за движением моей руки, угрожающе виляет задом увенчанным коротким обрубком хвоста – безусловный признак, что через пару секунд мне хана.
Кряхтя и проклиная разом все напитки градусом крепче кефира, выставляю впереди себя подушку, твёрдо намереваясь обездвижить противника. Мне бы продержаться хотя бы пока пройдёт приступ головокружения, но полосатый недруг, не ведающий мук похмелья, оказывается чуточку расторопнее: в последний момент вытягивает голову из-за края подушки и вонзает мелкие зубы мне в основание большого пальца. Не сказать, что больно, но обидно до ужаса. Меня уделал какой-то шибанутый кот!
Нависаю над распластанным под подушкой рыжиком, и по взгляду вижу – если сейчас не обозначу, кто в доме главный, то дело дрянь. Не разрывая зрительного контакта, склоняюсь ниже – практически нос к носу – и выдержав внушительную паузу, строго произношу:
– Не помню, откуда ты взялся, но здесь хозяин я. Захочешь гадить – мяукаешь один раз, нужен хавчик – два, гудят яйца – молча скребешься в дверь. Понятно?
– С третьим пунктом ты чуток погорячился, Муся – девочка. Да и в первых двух смысла ноль, она у меня не полиглот. Отпусти, пожалуйста, несчастное животное.
Вскинув голову, с недоумением смотрю на вошедшую Веру. Щеки горят румянцем, на распушенных волосах блестят снежинки, готов на что угодно поспорить – она в этот самый момент пытается побороть застенчивую улыбку.
Ледышка улыбается мне. В моём доме. Я даже сам не понял, как зашарпанные стены, видевшие только разврат, с её приходом вдруг стали светлыми и родными.
Моргаю один раз, второй, и только затем осознаю, что плачущая в моих объятиях Вера не была сном, а россыпь душистых волос, полночи щекотавшая мне лицо – так же реальна, как прикосновение кошачьего носа к фаланге большого пальца.
"Умррррру" – жалобно затягивает рыжая бестия, у которой с появлением хозяйки былая агрессия резко сменилась приступом телячьей нежности. В точности как у меня.
– Твой огрызок? – хрипло спрашиваю, решительно прогоняя ванильные мысли и вновь становясь самим собой. Мельком с облегчением вспоминаю, что телефон, на который приходили странные сообщения теперь принадлежит ей. Значит, это Вера поругалась с матерью. Надеюсь, не из-за меня.
– Просто ты позвал... Если Муся для тебя проблема, я съеду сегодня, – растерянно отзывается она, отворачиваясь спиной, чтобы выложить на стол содержимое принесённого с собой пакета. – Дай нам пару часов, на поиски подходящей квартиры.
– Муся так Муся, – пожимаю плечами, отпуская рыжую пленницу. Сам тоже с трудом, но встаю. Курить охота даже больше, чем сдохнуть. Знатно я после её ухода нервы водкой пролечил. Толку ноль, а последствий тонна. – Ничего не имею против животных.
"Особенно понятливых" – додумываю про себя.
По нахальному фырканью понимаю, что сама кошка серьёзностью ситуации ни капли не прониклась. И правила мои ни черта не усвоила. Ну ничего, профилактический инструктаж можно будет повторить позже без заумных скептиков. Сейчас меня больше интересуют поникшие плечи её хозяйки.
– Не хочешь рассказать, что у тебя стряслось? – нашариваю в кармане спортивных штанов зажигалку, скользя взглядом по Вериным длинным ногам, обтянутым тёмно-серыми джинсами. Носки на ледышке – одно название, не плотнее ситцевой простыни.
– Всего-то приняла твоё предложение. Ты ведь этого добивался?
Судя по паузе – взвесила каждое слово, тщательно решая, как далеко впустить меня на свою территорию. Пока мой удел – порог.
– Обуйся, – усмехаюсь, бросая у её ног резиновые сланцы и с интересом заглядываю в объёмный пакет: хлеб, яйца, колбаса, фрукты, пельмени. Рог изобилия. Ещё б меня так не тошнило при одном виде еды. А вот минералка придётся очень кстати.
Проигнорировав протянутую кружку, жадно прикладываюсь к бутылке воды, дожидаясь, когда Вера исполнит мою просьбу, после чего невинно устраиваю подбородок на хрупком плече – с личной жизнью разобрались, осталось определиться с допуском к телу. Меня к ней тянет до ломоты в каждой мышце, но не хочется сходу настаивать на физической близости, всё-таки этот шаг мне навстречу явно сделан не от хорошей жизни.
– Наверное, я снова совершаю ошибку, бросаясь в омут с головой... – Вера не отстраняется, тем не менее рукою вот-вот раздавит лимон. Я понятливо отхожу к окну. Логично, не всё сразу.
– Не попробовав, не узнаешь. Останься. Знал бы, что придёшь, не сломал бы вчера последний стул... в принципе, можно разок устроиться по-турецки, к вечеру что-нибудь придумаю. Матрас тоже один, поэтому могу уступить только половину, но в шкафу лежит второе одеяло. Если хочешь – оно твоё целиком.
– Спасибо за то, что не давишь.
– Ты никогда не жила одна? – мельком оглядываюсь, надевая безразмерную хлопчатобумажную футболку. Судя по серьёзности тона, переезд для Веры не сиюминутная прихоть, а как минимум новый жизненный рубеж. Не думаю, что ей составило бы проблему снять нормальную квартиру, значит, просто нужен кто-то рядом и это в разы важнее комфорта. Поддержка.
– Ни дня, – тихо признаётся она.
– Твои узнали правду про меня? – аккуратно интересуюсь закуривая. Смотрю как дым устремляется в приоткрытую форточку. Мне не нужно видеть её лицо, я будто "слышу" его выражение. Не понимаю, как такое возможно, тем не менее...