- Ещё чего! Я выберу себе самую красивую девушку. Она будет…
Но договорить он не успел, так как Говард шикнул на всех.
Фаррелы приблизились, поклонились и сказали все, что причиталось для такого случая.
Саманта почти не дышала и не сводила глаз с Уолтера. Он тоже посматривал на нее, но явно сдерживал себя. После их ухода она выдохнула настолько громко, что все повернули головы и посмотрели на нее.
За весь этот день больше всего у Валери вызывало волнение не церемония и не будущая брачная ночь, а первый в ее жизни танец. Для нее был нанят учитель, с которым она целый месяц разучивала котильон, контрданс и англез.
Говард пытался прорваться к ней, но она не пускала его, желая первый раз станцевать с ним в их день бракосочетания.
Прозвучало объявление о танце. Если Валери думала, что волновалась она, то взглянув на Говарда, поняла, что из них двоих волновался именно он. Напряженные скулы, плотная линия губ, большие глаза.
Встав напротив мужа, Валери ободряюще улыбнулась ему. В ответ он тоже расплылся в улыбке, но какой-то нелепой. Зазвучала музыка. Они начали сходиться.
- Расслабься, дорогой, - шепнула она Говарду, когда они оказались друг перед другом, а затем вложила руку в протянутую им ладонь.
Может на него повлиял ее голос или ее уверенные движения, но он, наконец, успокоился и стал умелым партнером. В конце Говард расслабился настолько, что перестал думать о танце и переключился на более приятные мысли, которые без стеснения транслировал жене. Теперь его заботила их ночь и когда они смогут покинуть гостей.
Белое свадебное платье Валери сменила на ажурную прозрачную сорочку. Служанка распустила ее волосы, и они, красивой волной, лежали на ее плечах и спине. Вот-вот должен был появиться Говард.
Сидя на кровати в темной комнате, Валери поправляла сорочку, прикрывая ей некрасивые шрамы. Конечно, Говард знал, как выглядела ее нога, но в момент раскаяния он был готов на все, лишь бы доказать ей свою любовь. Сейчас же он вряд ли захочет видеть ее уродство. Для возбуждения ему нужно наслаждаться ее прелестями, а не страшным шрамом.
Говард появился в покоях без предупреждения, войдя к Валери со свечой в руке и в халате, из под которого выглядывала сорочка.
Валери занервничала и начала еще тщательнее прикрывать ладонью ногу. Говард уловил ее движение, но промолчал.
Он поставил свечку на стол, снял халат, оставшись в сорочке, и, перекинув халат через спинку стула, повернулся к жене. Свет от свечи упал на фигуру Валери и осветил ее. Она хотела отодвинуться подальше, чтобы уйти в тень, но Говард поймал ее руку, которой она прикрывала ногу, перекинул ее через свою шею, вынуждая обнять его, и наклонился к ее лицу,
- Тебе не нужно стесняться, - сказал он и опустил ладонь на ее колено, а затем провел вверх к бедру, задирая сорочку. - Я хочу видеть тебя такой, какая ты есть. Это не твои шрамы. Это наши шрамы. Отныне у нас все общее: и горе, и радость. - Со знанием дела Говард накрыл ее бедро и сжал его, принося Вал наслаждение. - Сегодня будет совсем чуть-чуть боли и очень много удовольствия. Сегодня мы станем одним целым.
Он поймал ее губы, смял их и, проникнув в ее рот, аккуратно увлек Валери на кровать. А вскоре заставил ее забыть обо всех недостатках, страстно лаская все ее тело и не упуская ни один дюйм. Как Говард и обещал, он причинил ей боль, но та прошла слишком быстро, не помешав Валери достигнуть пика блаженства. Они оба так сильно изводили друг друга, что их стоны не заглушали даже стены. Ночь показалась им одновременно долгой и короткой. Лишь под утро усталость взяла верх над страстью, и счастливые супруги в объятиях друг друга погрузились в умиротворяющий сон.
***
Валери вошла в дом и уверенной походкой направилась в кабинет мужа. Говард думал, что она ездила к Саманте, но это лишь отчасти было правдой. Сегодня она посетила еще одного человека, и теперь спешила рассказать об этом мужу.
Говард сидел в кресле за столом и читал письма. При появлении жены он расплылся в улыбке и откинулся назад.
Валери изо всех сил старалась скрыть возбуждение, но по ее пылающим щекам легко было догадаться, что что-то случилось, поэтому, как только она села на стул, сразу начала говорить:
- У меня есть для тебя три новости. С какой начать?
- С плохой, - насторожился Говард.
Валери засмеялась и махнула рукой.
- Плохих новостей нет. Есть только хорошие. Ладно, начну с самой ожидаемой. Уолтер снова сделал Саманте предложение. Так что все наши усилия не прошли даром и он смог переступить через свою гордость.
- Отлично. А вторая какая?
Валери сострила загадочное лицо.
- Обещаешь не ругать Брендона?
- А он-то что натворил?
- Ничего. Просто он не тебе, а мне первым рассказал один секрет.
Говард нахмурился.
- И что же это за секрет?
- Он собирается сделать предложение Амалии. Представляешь?! Она все таки заинтересовала его!
- Боюсь, что ее ответ может расстроить его. Мисс Фаррел оказалась с характером. Ей палец в рот не клади.
Валери еще громче рассмеялась.
- Поэтому-то Брендон и рассказал мне о своем плане, чтобы я помогла ему.
- А третья новость? - не упустил Говард главного.
- А третья… - замешкалась Валери, склонила голову и затеребила ткань юбки. - Третья новость самая важная. - Она вновь посмотрела на мужа. - Я только что была у доктора, и он подтвердил мои подозрения. Я… Мы… Через шесть месяцев ты станешь отцом.
Говард остолбенел и уставился на Вал огромными глазами.
- Я… Мы… Отцом?!
Она утвердительно кивнула.
Он тут же вскочил с кресла и бросился к ней, чтобы поднять ее и крепко обнять, а потом расцеловать.
- Любимая моя! Хорошая! Мой воробушек! Моя женушка! Скоро мы станем родителями! Ты - мамой, а я - папой! У нас будет малыш! Крошка! Маленькое чудо!
Говард не мог остановиться и не давал Валери вставить ни слова.
Сначала она еще пыталась что-то сказать, но потом оставила эту затею и лишь слушала восторженные крики, вместе с которыми получала горячие поцелуи.
Такие же крики и поцелуи она получила в тот день, когда родила Эдварда Солсбери, седьмого герцога Миллигана. Ни больная нога, ни отсутствие современной медицины не помешали ей стать матерью.
Смотря на счастливое лицо мужа, держащего на руках сына, Валери была уверена, что все так и должно было случиться. Именно здесь была ее реальная жизнь. И именно здесь ее ждало счастье.
Конец