И чтобы завершить свою ораторию, г-жа Пипле, опьяненная победой, приплясывая от восторга, швырнула вниз фаянсовую кастрюлю, которая с ужасным грохотом разбилась как раз в тот момент, когда оба пристава, оглушенные ее криками и угрозами, долетели, кувыркаясь, до последней площадки, что немало ускорило их позорное бегство.
– Нате вам! – повторила Анастази с громким хохотом, торжествующе скрестив руки на груди.
Но пока она преследовала приставов своими воплями и оскорблениями, Морель стоял на коленях перед Родольфом.
– Сударь, вы спасли мне жизнь! Кому мы обязаны этой нежданной помощью?
– Господу богу. Как видите, он всегда заботится о честных людях.
Глава IIХохотушка
Луиза, дочь гранильщика алмазов, отличалась удивительной, строгой красотой. Высокая и стройная, она напоминала правильностью лица античную Юнону, а живостью и гибкостью фигуры – Диану-охотницу. Несмотря на загар, несмотря на красные руки, превосходные по форме, но огрубевшие от стирки и прочих домашних работ, несмотря на бедную одежду, эта девушка сохраняла облик, полный благородства, и Морель, даже в отцовском своем восхищении, не зря называл ее принцессой.
Мы не станем и пытаться изобразить всю признательность и ошеломляющую радость этой семьи, внезапно избавленной от горчайшей участи. В какой-то момент общего опьянения все забыли даже о смерти маленькой девочки.
Поэтому только Родольф заметил крайнюю бледность Луизы и мрачную озабоченность, которая владела ею, несмотря на освобождение отца.
Чтобы окончательно уверить Морелей в их будущем и объяснить им свое вмешательство, которое могло разоблачить его инкогнито, Родольф, пока Хохотушка осторожно готовила Луизу к известию о смерти ее сестры, вывел гранильщика на лестничную площадку.
– Позавчера к вам приходила молодая дама, – сказал он.
– Да, и ее очень огорчило то, что она у нас увидела.
– Это ее вы должны благодарить за все, а не меня.
– Как же так?.. Эта молодая дама…
– И есть ваша благодетельница, – закончил за него Родольф. – Я часто относил к ней товар. А когда я снял здесь комнату на пятом этаже и узнал от привратницы о всех ваших бедах, я сразу подумал о доброте этой дамы и отправился к ней… Позавчера она была здесь, чтобы самой убедиться в тяжести вашего положения. Ее оно взволновало до боли. Но, поскольку ваша нищета могла быть следствием нерадивости, она поручила мне поскорее разузнать о вас все, что можно, чтобы оказать вам помощь в соответствии с вашей порядочностью.
– Добрая, милосердная дама! Я был прав, когда говорил…
– Когда говорил Мадлен: «Если бы богатые знали», – не так ли?
– Откуда вы знаете имя моей жены? Кто вам сказал, что я…
– Сегодня с шести утра, – прервал его Родольф, – я прятался на маленьком чердаке, который примыкает к вашей мансарде.
– Вы, сударь?
– И я все слышал, все. Вы превосходнейший и чистейший человек.
– Господи, но как вы туда попали?
– К добру или к худу, но я решил все разузнать о вас лично от вас самих. Я хотел сам все увидеть и все услышать, не выдавая себя. Пипле говорил мне об этом маленьком чердаке и соглашался уступить мне его под дрова. Сегодня утром я сказал ему, что хочу осмотреть чердак, и я пробыл там больше часа и убедился, что трудно сыскать человека более чистого, благородного и мужественного в беде, чем вы.
– Господи, в этом нет никаких заслуг, просто я таким родился и не могу поступать по-другому.
– Я это знаю, а потому не хвалю вас, а воздаю вам должное. Я хотел уже выйти из своего тайника, чтобы избавить вас от приставов, но тут услышал голос вашей дочери. Я намеревался предоставить ей удовольствие быть вашей спасительницей, но, к несчастью, жадность судейских исполнителей лишила бедную Луизу этого невинного удовольствия. И тогда пришлось выступить мне. Вчера мне вернули кое-какие деньги, я мог, в виде аванса вашей благодетельнице, заплатить этот ваш жалкий долг. Но ваши несчастья так велики и вы переносите их с таким честным достоинством, что на этом ее благодеяния не остановятся, вы заслуживаете большего. От имени вашего ангела-хранителя обещаю вам и вашей семье счастливое и мирное будущее…
– Возможно ли это? Но скажите хотя бы ее имя, сударь, как зовут этого ангела небесного. Нашего ангела-хранителя, как вы сами сказали?..
– Да, она ангел. Вы еще говорили, что у больших и малых свои беды…
– Неужели эта дама несчастна?
– У каждого свое горе… Но у меня нет причин скрывать ее имя… Ее зовут…
Но тут Родольф подумал: Пипле знает, что г-жа д’Арвиль спрашивала майора, и может проболтаться. Поэтому, чуть помолчав, он продолжал:
– Я вам скажу ее имя при одном условии.
– Я согласен на все, говорите!
– При условии, что вы не откроете его никому. Понимаете? Никому!
– Клянусь вам!.. Но могу ли я хотя бы поблагодарить эту заступницу бедняков?
– Я спрошу об этом у самой маркизы д’Арвиль и думаю, она не станет возражать.
– Значит, эта дама?..
– Маркиза д’Арвиль.
– О, я никогда не забуду это имя! Она будет моей святой, я буду ей молиться. Когда только подумаю, что благодаря ей моя жена, мои дети спасены!.. Увы, не все, не все… Бедная крошка Адель, ее больше нет… О господи, но мы бы все равно ее потеряли, раньше или позже, потому что она была обречена.
Морель вытер слезы.
– Но следует отдать последний долг этой бедняжке, и я бы на вашем месте… Впрочем, послушайте: я еще не въехал в свою комнату; она просторная, чистая, проветренная. Там уже есть кровать, а все остальное можно перенести, чтобы вы с семьей могли устроиться в этой комнате, пока госпожа д’Арвиль не подыщет вам подходящее жилище. Тело вашей дочери останется на ночь в мансарде, над ним, как полагается, священник будет читать молитвы. Я попрошу господина Пипле заняться этими печальными делами.
– Но, сударь, как можно лишать вас вашей комнаты! Стоит ли? Теперь, когда все успокоились, когда мне больше не грозит тюрьма, наша бедная каморка покажется мне дворцом, особенно если Луиза останется с нами и все приберет, как в былые времена…
– Ваша Луиза вас больше не покинет. Вы говорили, что ее присутствие для вас великая радость, так пусть оно будет вашим вознаграждением.
– Господи, возможно ли это? Мне кажется, я сплю и вижу сны… Я никогда не был особенно благочестивым, но такое чудо провидения… эта помощь, ниспосланная свыше, любого заставит уверовать…
– Ну и верьте на здоровье… Чем вы рискуете?
– Да, правда, – наивно ответил Морель. – Чем я рискую?
– Если бы можно было утешить горе отца, я бы сказал вам: вы лишились одной дочери, зато другая вернулась к вам.
– Да, это так. Теперь Луиза будет с нами.
– Надеюсь, вы займете мою комнату, не так ли? Иначе где установят гроб для ночного бдения? Подумайте о вашей жене… У нее и так с головой не все в порядке, и оставить ее на целые сутки рядом с мертвой дочерью – это слишком жестоко!
– Вы обо всем подумали, обо всем! Как вы добры, сударь.
– Благодарите за все вашего ангела-хранителя, это она меня вдохновляет. Я говорю то, что сказала бы она сама, и уверен, она меня одобрит. А теперь скажите мне, кто такой Жак Ферран?..
Лицо Мореля сразу омрачилось.
– Это тот самый Жак Ферран? – продолжал Родольф. – Нотариус, который живет на Пешеходной улице?
– Да, сударь. Вы его знаете?
Тут новые опасения за Луизу охватили Мореля, и он воскликнул:
– Если вы его знаете, сударь, скажите, имею ли я право его ненавидеть?.. Потому что он… кто знает?.. Моя дочь, Луиза…
И он спрятал лицо в ладонях, не закончив фразы.
Но Родольф понял его страхи.
– Само поведение нотариуса должно вас успокоить, – сказал он. – Ферран хотел посадить вас в тюрьму наверняка из мести, чтобы наказать вашу дочь за ее гордость. Да вообще, у меня все основания думать, что он бесчестный человек. А если это так, – добавил Родольф после мгновенной паузы, – пусть покарает его провидение!
– Он очень богатый и очень двуличный, сударь.
– Вы были очень бедны и очень несчастны, – оставило вас провидение?
– О нет, слава богу!.. Не подумайте, я так благодарен.
– Ангел-хранитель пришел к вам, неумолимый мститель настигнет однажды нотариуса… если он виновен.
В этот момент из двери мансарды вышла Хохотушка, утирая слезы.
Родольф сказал ей:
– Вы слышали, соседка? Я просил Мореля с семьей на время перебраться в мою комнату, пока его благодетель, от имени которого я действую, не найдет ему подходящего жилья.
Хохотушка посмотрела на Родольфа с удивлением.
– Как, вы настолько великодушны!..
– Да, но при одном условии… Тут все зависит от вас, моей соседки.
– От меня?
– Мне надо срочно подготовить отчет для моего хозяина, за ним скоро придут… Бумаги мои у меня внизу… Если вы, как соседка, позволите мне заняться отчетом у вас, где-нибудь на краешке вашего стола, пока вы шьете… Я не буду вам мешать, а семья Мореля сможет сразу перебраться ко мне с помощью супругов Пипле.
– О, если только это, конечно, я согласна! Соседи должны помогать друг другу. Вы первый подали пример, пригласив к себе бедного Мореля. Так что к вашим услугам, сударь.
– Называйте меня просто соседом, иначе я буду стесняться и не смогу принять ваше предложение, – с улыбкой сказал Родольф.
– За этим дело не станет! Я давно могла называть вас соседом, потому что вы и есть мой сосед!
– Папа, мама тебя зовет! Иди скорее! – крикнул один из мальчиков, выбегая на лестницу.
– Ступайте, дорогой Морель, когда комната будет готова, вас предупредят.
Гранильщик поспешно ушел к себе.
– А теперь, соседка моя, – обратился Родольф к Хохотушке, – я попрошу еще об одной услуге.
– Заранее согласна, сосед мой… Все, что смогу.
– Я уверен. Вы превосходная хозяюшка. Речь идет о том, чтобы немедленно купить для Морелей все необходимое: постель, одежду, мебель, потому что у меня там самая скромная обстановка – стол, стул да холостяцкая койка. Как раздобыть поскорее все, что может понадобиться Морелям?