является минимальной. Если бы господин Доллар был прав, мы обнаружили бы сильную корреляцию.
К. Х. ван Рин: Скорее всего, это так. Фрустрации имеются у всех, но не у всех случаются пароксизмы.
Л. Сонди: Да… Я даже сравнивал и перепроверял с помощью компьютера взаимосвязь [реакции] (s—!), т. е. аутоагрессии, и [реакции] (m+!). Результат был всего 15–17 %, так что с этой проблематикой все ясно. Не знаю, как это получилось у господина Доллара. Вероятно, речь идет об отдельных случаях, при которых такая взаимосвязь проявляется. Но он утверждает, что всякая агрессия происходит из фрустрации, а это не всегда так.
К. Х. ван Рин: Не так, нет… Я тоже в это не верю. Действительно, не верю…
Л. Сонди: Хорошо… Когда примерно должна выйти Ваша книга на немецком языке? Или хотя бы рукопись, а не книга?
К. Х. ван Рин: Я должен предложить ее сначала психологическому издательству в Голландии, в Амстердаме. Ее может напечатать издательство Швертца и Цайтлингера.
Л. Сонди: Они уже в курсе?
К. Х. ван Рин: Нет, пока еще нет.
Л. Сонди: Итак, могу сказать одно: это первая работа, которая двигает вперед диагностику побуждений. Для нас это – просто клад! Чудесно… Я Вас поздравляю!
К. Х. ван Рин: Благодарю…
Леопольд Сонди: Сейчас мы находимся в серьезном кризисе, так что издательство Ганса Губера может отказаться от заказа. В настоящее время планируется выпуск только трех книг по нашей тематике, в то время как раньше они издавали все, что им предлагалось. Скоро выйдет книга по депрессии и еще одна – по судьбоанализу. Это большой труд, написанный на немецком языке д-ром Гутом, замечательным психиатром и судьбоаналитиком из Мюнхена. Вы его знаете?
К. Х. ван Рин: Нет, мне знакомо только имя.
Леопольд Сонди: Затем появится очень интересная книга по сновидениям предков, но, скорее всего, только в конце 1978 года. У меня есть ученик, который недавно стал доцентом, собравший огромное количество сновидений тяжелых алкоголиков, самоубийц и преступников. У него есть собственная амбулатория (с диагностическим и терапевтическим отделением), в качестве руководителя которой он знакомится с тяжелейшими случаями, и уже собрал огромное количество сновидений предков. Подобные сновидения я уже описывал в «Судьбоаналитической терапии». Но того, что есть у него, ни у кого больше нет.
Итак, выйдут эти три книги. Затем будет выпущено второе издание «Патологии побуждений» и второе издание «Свободы и навязанности в судьбе индивида». Хотя издательство Ганса Губера занимает сегодня весьма сдержанную позицию.
К. Х. ван Рин: Это я уже заметил.
Леопольд Сонди: Да, весьма сдержанную… Но я верю, что Ваша книга будет иметь успех в Нидерландах и обязательно появится в издательстве Ганса Губера. Если Вы пришлете мне ее вариант на немецком языке, то я, конечно же, смогу переговорить с его руководством и, возможно, переубедить.
К. Х. ван Рин: Да, мне там сказали: «Сначала опубликуйте ее на голландском языке. У Вас не будет трудностей с переводом и дополнительных расходов. Затем мы посмотрим, как на нее отреагирует рынок».
Леопольд Сонди: Полагаю, так и надо поступить. Как я уже говорил, эта работа позволяет всей нашей диагностике сделать гигантский скачок. Вы сделали очень много характерологических находок.
К. Х. ван Рин: Да, верно, это так.
Леопольд Сонди: И биографических.
К. Х. ван Рин: И их тоже…
Леопольд Сонди: А это еще не делалось при помощи теста. В Париже я говорил о взаимосвязях между [реакциями с] восклицательным знаком и психическими заболеваниями в семье. Там, где много восклицательных знаков, например, в [факторе] «h», в семье должны быть гомосексуалисты. Где появляется очень много восклицательных знаков в [факторе] «р», в семье будут встречаться параноики. Это я смог вывести статистически, но дальше не пошел. Верю, что в этом основа всей нормальной характерологии. Поэтому важно, чтобы в Вашем заголовке содержалось слово «характерология».
К. Х. ван Рин: Хорошо, я это сделаю.
Леопольд Сонди: Например, «Характер и структура побуждений»…
К. Х. ван Рин: И, возможно, также «личность». Или это слово уже не имеет смысла? Говорят ли здесь, в Германии, еще о личности?
Леопольд Сонди: В качестве подзаголовка можно выбрать, например: «Исследование личности посредством…»
К. Х. ван Рин: «Структура побуждений, характер и личность»…
Леопольд Сонди: Только «Структуру побуждений» поставьте на последнее место.
К. Х. ван Рин: О, пожалуй… «Личность, характер и структура побуждений». Конечно… Поведение, само собой, тоже имеет для моих пациентов большое значение.
Леопольд Сонди: Да, но у нас нет характерологии.
К. Х. ван Рин: Это верно. И это система, которую…
Леопольд Сонди: … которую Вы сделали.
К. Х. ван Рин: У меня есть результаты тестирования более двух тысяч относительно нормальных людей, не психотиков.
Леопольд Сонди: Эпилептики?
К. Х. ван Рин: Может один, два или там три, в любом случае, мало. Очень немного… Эти люди примерно на 80 % нормальные (если, конечно, нормальные вообще существуют).
Леопольд Сонди: Чудесно…
К. Х. ван Рин: Я хотел бы еще кое о чем спросить.
Леопольд Сонди: Да?
К. Х. ван Рин: Я испытываю некоторые затруднения с фактором «m» и с маниакальными людьми. На этой неделе я еще раз просмотрел все маниакальные картины. Четыре маниакальные картины имели некоторые параноидные черты, а две – нет. В [факторе] «m» нет параноидных черт, или все-таки есть?
Леопольд Сонди: Параноид означает силу инфляции у маниакального человека. Сама по себе мания – это инфлятивное заболевание.
К. Х. ван Рин: Да, я тоже рассматриваю ее как инфляцию бессознательного. Сознание испытывает инфлятивную угрозу со стороны бессознательного, скорее даже со стороны энергии, а не мыслей.
Леопольд Сонди: И это давление, разумеется, зависит от того, насколько велика дистанция с депрессией. Я уже писал в 1947 году, что рассматриваю манию как продолжение депрессии.
К. Х. ван Рин: Да, верно… Я читал об этом.
Леопольд Сонди: Это тяжелейшая форма депрессии, так как все теряет свой прежний смысл.
К. Х. ван Рин: Но большинство моих алкоголиков, практически все, имеют [реакцию] (m+). И многие мои психически нормальные невротики также имеют [реакцию] (m+). Картина (С 0 +) – является ли она для них характерной?
Л. Сонди: Да.
К. Х. ван Рин: Тут всего слишком много, и я не могу прийти ни к какому решению.
Л. Сонди: М-м-м…
К. Х. ван Рин: Не могу понять… Возможно, это оральная фиксация… Может быть, это орально фиксированные люди, у которых [реакция] (m 0)?
Л. Сонди: … и которые слишком много едят.
К. Х. ван Рин: И много говорят.
Л. Сонди: Очень много говорят. Но тут, собственно, и начинается расстройство акцептации, которое тем сильнее, чем больше восклицательных знаков. Это… это уже фрустрация.
К. Х. ван Рин: Хм… [Реакция] (m+) соответствует акцептации?
Л. Сонди: Конечно, акцептации. Чем больше восклицательных знаков, тем больше расстройство акцептации. И на это расстройство акцептации можно реагировать по-разному. Например, в начале невроза акцептации люди выдают [векторную реакцию] + + с одним восклицательным знаком, затем [векторную реакцию] + + с двумя восклицательными знаками, и далее [векторную реакцию] 0 + с двумя или тремя восклицательными знаками.
К. Х. ван Рин: Это всегда невроз акцептации?
Л. Сонди: Это тяжелые формы невроза акцептации, которые очень часто носят параноидные черты.
К. Х. ван Рин: Да, верно…
Л. Сонди: Но здесь первично не расстройство «Я», а нарушение контактов. Они и хотели бы прикрепиться к кому-либо, но не могут. Они слишком были обделены любовью, возможно, еще с детства.
К. Х. ван Рин: Пожалуй, это соответствует подобной картине. Им не хватало того, чем матери обычно кормят своих детей?
Л. Сонди: Да, детского питания. У матери было слишком мало молока.
К. Х. ван Рин: Такая же картина часто встречается и у алкоголиков. Значит, алкоголь выступает у них в качестве суррогата материнского молока?
Л. Сонди: Очень хорошо, именно так.
К. Х. ван Рин: Я выявил у них также преобладание определенных потребностей: доминировать и все же искать поддержку.
Л. Сонди: Да, разумеется… Существует тяжелая форма расстройства акцептации: человек «приклеивается», но все же без принятия. Конечно, это также имеет свою причину в юности, а позднее выражается, например, в отношениях с женщинами. Это – очень тяжелая картина.
К. Х. ван Рин: Да, Вы говорили в первый раз, что это инцестуозная картина…
Л. Сонди: Инцестуозная, да. Она началась, когда человека «выставили» из инцестуозных отношений, и он хотел бы прикрепиться к матери.
К. Х. ван Рин: Такой человек постоянно стремится именно к этому, однако мне не все еще ясно с [фактором] «m».
Л. Сонди: С [фактором] «m», м-м-м…
К. Х. ван Рин: С [реакцией] «m+», а [реакция] «m—» не является проблемой. Здесь все понятно.
Л. Сонди: [Реакция] «m+», то стремление к новизне, которое мы сейчас наблюдаем все чаще, это – самодеструкция.
К. ван Рин: Да, и это самое трудное.
Л. Сонди: Могу я позвать Штудера?
К. ван Рин: Конечно… (Сонди набирает телефонный номер). Я уже говорил с господином Штудером.
Л. Сонди: Может быть, он еще не ушел. – (Говорит по телефону): Здесь… сюда… мы тут… по соседству. Хорошо…
К. ван Рин: У тяжелых алкоголиков (а их у нас примерно 600 человек) важной является [реакция] (k—) с множеством восклицательных знаков, затем [реакция] (m+) с восклицательными знаками и иногда (s—), (k—). Это и есть та самая деструкция, саморазрушение. Это мы, вероятно, можем увидеть.
(Входит доктор Штудер.)
Штудер: Рад вас приветствовать! Итак, [векторная картина] (С 0+) имеет место у 32 % алкоголиков.
Л. Сонди: [Векторная картина] С 0 + без восклицательных знаков?
Штудер: Нет, со всеми восклицательными знаками, я просто говорю о реакциях. [Векторную картину] (С – +) мы имеем у 14,9 %. Эти две реакции встречаются чаще других, затем идет [векторная картина] (С + +), которая встречается у 13,9 %.