Для решения вопроса о выписке пациентка была обследована повторно. Второе психиатрическое заключение гласило: «Пожар на Аккерштрассе, как и два предыдущих, был совершен в тяжелом сумеречном состоянии. Кроме того, у больной отмечается эмоциональная лабильность, потеря самообладания, эгоцентризм и гипертрофированное стремление к значимости. Заключительный диагноз: «Истерические наклонности в сочетании с социально-неблагоприятной судьбой».
Таким образом, после трех с половиной лет пребывания в клинике пациентка была выписана и взята под опекунство.
2. Медсестра по вызовам
В отношении этой жизненной фазы X. Элленбергер сообщает следующее: «После выписки из клиники для Лины Вальдман начался мучительный переходный период. Она уже не чувствовала себя поджигательницей, с прошлым было покончено. Тем не менее, девушка долго никак не могла найти свое новое амплуа. Об этом периоде ее жизни мы имеем только отрывочные сведения, полученные из опекунского совета. Выяснилось, что два с половиной года Лина была горничной, сменив множество [мест работы из-за тяжелого характера и постоянных ссор с прислугой. К тому же свои обязанности она выполняла с нарастающим чувством отвращения.
Но однажды случилось чудо! У нее появился единственный и неповторимый шанс, «подарок судьбы», которым она сумела удачно воспользоваться, тем самым радикально изменив свою жизнь. В апреле 1928 года Лина поступила горничной в семью Б. и вскоре испортила отношения с хозяйкой дома. Однако господин Б., богатый, прекрасно образованный человек и известный предприниматель, догадался, что Лина не совсем обычная горничная, и решил подыскать ей место, которое соответствовало бы ее желаниям и способностям. Спустя [несколько месяцев, после очередной стычки с госпожой Б., она навсегда рассталась с местом прислуги и поступила ученицей в школу сестер-сиделок. Вот здесь-то с ней и произошла внешняя и внутренняя метаморфоза. Лина получила новую одежду, новое имя и с ним новую жизнь, а белое облачение медсестры она воспринимала с воодушевлением неофита религиозных мистерий. (Новое имя бы- скорее случайностью. В школе уже была девушка с именем Лина, и чтобы избежать путаницы, новая ученица получила от классной дамы прозвище «сестра Бригитта», которое сохранилось за ней и после того, как первая Лина закончила обучение). С этого времени сестра Бригитта посвятила себя служению страдающему человечеству. Классная дама характеризует ее как «жертвенную, бескорыстную личность, хотя и с непростым характером».
Мы знаем, что сестра Бригитта прошла полный курс обучения, но по какой-то причине не получила аттестата. Зато она оставила о себе такие хорошие воспоминания, что после окончания школы ее много раз приглашали работать частной сестрой-сиделкой. О периоде после окончания школы и до конца 1933 года у нас нет точных сведений. Сестра Бригитта поменяла большое количество мест работы сестрой-сиделкой. Опекун сообщил, что его подопечная очень часто меняла адреса, и он окончательно потерял ее след.
Однако в октябре 1933 года она вновь нашлась, и уже по другому поводу. Установление опеки над собой сестра Бригитта воспринимала как нарушение ее прав и свободы и требовала ее снятия. Так она оказалась в частном санатории для прохождения необходимого психиатрического освидетельствования. На основании сделанного заключения и истории болезни, находящейся в санатории, мы можем частично реконструировать прошлый отрезок жизни испытуемой.
Во время пребывания в клинике она произвела впечатление внешне опрятной, но претенциозной особы с тяжелым и упрямым характером, не соблюдающей никакой дистанции по отношению к людям. Тогда она жила вместе с подругой в большом городе, иногда подрабатывая сестрой-сиделкой. Денег она нисколько не считала и жила на широкую ногу. По словам подруги, Лина была страстно увлечена верховой ездой, а с финансовыми проблемами справлялась не без постоянной помощи семидесятилетнего господина Б., который называл себя ее «крестным отцом» и щедро осыпал бывшую прислугу деньгами и подарками.
В результате психиатрического обследования от 14 декабря 1933 года был сделан вывод, что у Лины нет симптомов психического заболевания, скорее речь идет о «психопатической конституции по истероидному типу с шизоидной окраской». С момента выписки из психиатрического учреждения по месту жительства «психическое развитие испытуемой проходит нормально, поэтому причин для опекунства больше не существует». В начале 1934 года на основании данного заключения опекунство с Лины Вальдман было снято.
Далее следует длинный отрезок жизни, в течение которого Лина продолжала работать приходящей сиделкой. После смерти щедрого «крестного» она больше не могла наслаждаться своими беззаботными каникулами и былой праздностью. Ей пришлось очень много работать, переходя с одного места на другое. Уже давно не семья, а школа сестер-сиделок стала тем жизненным центром, который предоставлял душевную поддержку, а время от времени и работу. За эти пятнадцать лет Лина сменила множество мест: одни были всего на несколько Дней, другие на несколько месяцев, максимум на полгода. Она постоянно находилась в разъездах. В своих служебных отзывах работодатели (по меньшей мере, 20 человек) отмечают ее трудолюбие, а нередко и жертвенность. С другой стороны, нет недостатка в жалобах на «заносчивое поведение» и стычки с некоторыми домовладельцами. Например, сестра Бригитта бралась только за больничный уход и наотрез отказывалась помогать в ведении домашнего хозяйства.
В начале 1949 года Элленбергер получил задание в четвертый раз провести обследование психического состояния «сестры Бригитты», которая обвинялась в неуплате по ресторанным счетам и мошенничестве. В одном отеле обвиняемая прожила 2,5 месяца и всегда находила предлог, чтобы оттянуть время оплаты. Наконец, когда общий долг достиг 956,85 франков, обнаружилось, что ее суммарный капитал насчитывает всего 82 франка. Правда, было установлено, что все это время она усердно, но безуспешно пыталась найти работу или получить ссуду. Однако основным поводом для очередного освидетельствования послужил тот факт, что ранее женщина провела несколько лет в психиатрической клинике, а это уже вызывало сомнения в ее психическом здоровье. Знакомство с судебными протоколами и абсурдные объяснения самой испытуемой говорили о том, что Лина не обычная мошенница, а личность с «невротической тупостью», которая является следствием самодеструкции.
Экспериментальное обследование Лины Вальдман
На основании психологического тестирования, проведенного Х.Эдленбергером, мы хотели бы сделать следующие выводы. Анализ характера показал, что пациентка относится к группе «невротиков» и «сентиментальных» по классификации Хейманса и Вирсма.
Проверка умственного развития пациентки позволяет утверждать, что ее восприятие, концентрация, оперативная память, ассоциативное, комбинаторное и логическое мышление, школьные знания и общий кругозор находятся на среднем уровне.
Тематический апперцептивный тест (ТАТ) выявил следующую клиническую картину. «Сухая, шизоидная и невероятно обидчивая личность, подверженная сильным аффектам, с комплексом неполноценности. Стремление к доминированию. Агрессивные тенденции, которые сдерживаются сильным чувством вины. Очевидно, прошлое отягощено патологическими комплексами («Черный человек», садомазохистская связь между матерью и дочерью). Свое будущее пациентка видит в странном сочетании неуверенности и оптимизма».
Психологическое исследование по методу пятен Роршаха, проведенное с пациенткой ранее 16 ноября 1935 года, также показало, что ее интеллект на хорошем среднем уровне. Отмечается выраженное сдерживание патологических аффектов.
Расстройство социальности: зацикленность на своем «Я», эгоцентризм, рассудочное приспособленчество без установления эмоциональных связей.
Невротические нарушения: страх темноты, страх насилия, возможно, сексуального, вытеснение аффектов («огненные» воспоминания), а также замыкание в своем панцире из-за страхов, инфантилизм.
На основании полученных результатов было выдвинуто предположение: «невроз на почве астеничной и параноидно-эпилептоидной конституции».
Методика экспериментальной диагностики побуждений Л.Сонди привела к заключению, что у обследуемой отчетливо наблюдается эпилептоидный синдром с частыми пароксизмами.
Психосексуальная конституция дисгармонична: внешне выраженная женственность в сфере сексуальности, аффектов и «Я» сочетается с доминированием интерсексуальности в контактах.
Общий вывод: на заднем плане имеют место сильные процессы сублимации, которые частично направляют опасные тенденции в русло профессии (социализация), а частично преобразуют их на благо человечества (гуманизация).
В заключение разностороннего анализа данного клинического случая Х.Элленбергер пишет: «Мы видим, что все описанные здесь симптомы можно отнести к сфере побудительного фактора «е» (эпилептиформностъ). Из-за неуправляемого и взрывчатого характера больную можно классифицировать как эпилептоида, хотя по внешним признакам она скорее производит впечатление шизоида (связь с фактором «р» = параноид). Первый поджог был, без сомнения, совершен в сумеречном эпилептиформном состоянии.
После поступления в клинику в Бургхольцли Лина Вальдман была в предпсихотическом состоянии и полностью находилась во власти «огненных грез»: ее мысли, сны, импульсы, случайные галлюцинации – все вращалось вокруг стихии огня. Но как мы уже видели, наряду с огнем в ее сновидениях часто встречаются вода, воздух и земля в своих «пароксизмальных» аспектах. Для психоанализа появление этих четырех элементов является необъяснимым, а для судьбоанализа – вполне логичным. По тому же принципу можно объяснить появление «Черного человека» – архетипа дьявола: эпилептиформный фактор (е) является символом борьбы между добром и злом.
Вопрос о том, идет ли речь при поджогах о психозе, неврозе или психопатии, является в подобной перспективе бессмысленным. Судьбоаналитик понимает пироманию как негативное явление в побудительной сфере эпилептиформного фактора (е). Поэтому неудивительно, что при повороте в позитивную сторону судьба Лины Вальдман остается в сфере того же самого пароксизмального круга (Р). (Склонность к поджогам сменяется мобильным и добродетельным образом жизни, выраженным в профессии приходящей медсестры.)