нная вина загнала этих людей в одиночество гордыни, и проклятие зла не могло прекратиться, так как примирение невозможно, пока заключенный воспринимает осуждение и наказание как месть. Помогая своим товарищам по несчастью, А.Б. понял, что тем самым он как нельзя лучше помогает самому себе. Он нашел немало смышленых учеников. И лучшими в своей жизни он считал те минуты, когда замечал пробивающиеся в них ростки доброты. Он был необычайно рад видеть, как «Счастье» Гилти переходит из рук в руки. Знакомство с историей человеческой духовности укрепило его веру в то, что «человек переживает свое существование через отношение к Богу, которое определяет духовную направленность всей его жизни». В ту благословенную ночь 16 мая 1916 г. ему впервые открылось, что через молитвенный диалог с Богом и силу Духа человек постигает смысл своего существования и предназначение.
Целые годы А.Б. провел в трудах по осмыслению своей жизни через призму совести. Он находил совершенно неубедительным аргумент, что совесть следует понимать исключительно как силу привычки, социальную капитуляцию или же как «потенцию голого инстинкта самосохранения» (о чем он вычитал у Ницше, Геккеля, Фейербаха и других авторов). Однако именно Ницше пробудил в нем понимание «злого начала» в человеке.
В последние годы тюремного заключения А.Б. попал под очарование произведений Пауля Геберлина. Особенно сильное впечатление на него произвели «Детские ошибки как причины жизненных затруднений», «О совести», «Дух и инстинкты», «Характер», «Доброта», «Тайна реальности». А.Б. вступил в переписку с Геберлином, и тот дал ему совет вести запись всех жизненных событий. В процессе размышлений он сделал вывод, что виновный должен стать выше своей вины, и что человек чаще всего не является злым потому, что хочет творить зло; напротив, он попадает во власть зла потому, что недостаточно свободен, чтобы делать добро. А..Б. стало понятно, что человек обретает свое предназначение не в самом себе, а в Боге; только в этом случае голос совести становится гласом Божиим. Совесть – это функция самой веры! Так он нашел путь к освобождению от вины.
Протестантский пастор и директор тюрьмы предприняли шаги по амнистированию А.Б., и после шестнадцати лет заключения он смог покинуть стены тюрьмы.
«Признание» А.Б. закончилось его освобождением из тюрьмы в 1927 г., после которого он прожил еще пятнадцать лет. О дальнейшей судьбе бывшего убийцы вплоть до самой смерти в 1942 году мы узнали в издательстве, где он проработал двенадцать лет, но основную информацию предоставила его вдова.
В первый же день после освобождения А.Б. зашел в магазин одежды, где пожилая дама и молоденькая девушка помогли ему сделать необходимые покупки. Девушка влюбилась в А.Б. с первого взгляда, и в 1929 году они поженились. Как это ни романтично звучит, но она с раннего детства испытывала сочувствие к заключенным, хотя а их семье никто не вступал в серьезные разногласия с законом. Часами она простаивала перед зданием тюрьмы, разговаривая с заключенными через окна, а иногда приносила им еду. Когда А.Б. зашел в их магазин, она, конечно же, ничего не знала о его прошлом. Позднее он рассказал ей о своей нелегкой судьбе, и это не стало препятствием для вспыхнувшей между ними любви. Девушка вышла за него замуж и никогда не раскаивалась в своем решении, так как он был любящим мужем и нежным отцом их детям – сыну и дочери.
Свою новую трудовую деятельность А.Б. начал в качестве частного портного, так как освоил это ремесло еще в тюрьме. Однако вскоре по рекомендации протестантского тюремного пастора он устроился на работу служащим в одно крупное издательство, владелец которого никогда не отказывал в помощи людям, сбившимся с правильного пути. Здесь А.Б. занимался выдачей тиража, выписывал счета-фактуры, делал еще кое-какую бухгалтерскую работу, курировал склад и впоследствии сделался правой рукой владельца издательства. Он всерьез заинтересовался вопросами печатного производства, взялся за чтение корректуры, в общем, работал за всю редакционную коллегию, не посягая при этом на их рабочие места. В 1929 году А.Б. женился и переехал в издательский дом на служебную квартиру. (По сообщению сына тогдашнего владельца издательства).
О его отношении к церкви вдова сообщила следующее. Первоначально семья была замкнута в рамках протестантизма, так как А.Б. был обращен в эту веру, да и его невеста была протестанткой. Однако после освобождения он все реже присутствовал на протестантских службах, хотя его религиозное чувство оставалось непоколебимым. На седьмом году семейной жизни он вернулся в лоно католической церкви и получил благословение своего брачного союза.
В 1936 г. его пригласили стать членом Оксфордского движения, где он проявлял чрезвычайную активность, участвовал в утренних молитвах и публично исповедовался в своем прошлом. Несмотря на огромный объем работы, он никогда не болел и ни на кого не раздражался. Во время Второй мировой войны А.Б. служил капралом в роте противовоздушной обороны. На этой службе в возрасте 52 лет его и постигла внезапная смерть от сердечного приступа.
На похоронах А.Б. отец Фрай, его духовник и профессор теологии, произнес речь, выдержки из которой мы приводим здесь.
«Говоря об этом благороднейшем человеке, у гроба которого мы собрались, я замечу, что на протяжении девяти лет имел счастье находиться с ним в тесной духовной связи и в его лице потерял самого лучшего друга в этом суетном мире. Мои скромные слова – это та абсолютная правда, какой этот активист Оксфордского движения всегда требовал и от себя и от других. Все хорошее, что я хотел бы сказать, подтверждает огромное количество корреспонденции в его адрес. Представители обеих конфессий, знавшие его лично, подтвердят мои слова, что сегодня мы отдаем последние почести действительно великому человеку… В последние шесть лет жизни покойный возымел искреннее намерение еще глубже пустить корни в сердцевину католической духовности, молитвенности и сакрального благочестия, а потому вступил в Орден Св. Франциска. Он не хотел давать своим любимым детям того, что сначала не испробовал бы на самом себе… С чувством глубокой благодарности я признаю, что за долгие годы пастырского служения я еще не встречал человека, который выполнял бы свои религиозные обязанности столь ревностно и энергично. Из его писем мне известно, какое великое счастье он испытывал, когда ему удавалось подолгу находиться в осознанной внутренней связи с Богом! И как сильно он страдал, когда внешние или внутренние жизненные обстоятельства создавали для этого препятствия! Из этого источника проистекает и все остальное – его бесконечная доброта, верность, совестливость, его тихая и спасительная радость».
Перевод с немецкого: А.В. Тихомирова
Навязанность и свобода в судьбе индивида Л. Сонди
Предисловие
Достоинство и бремя человека состоят в том, чтобы осознанно переносить свою судьбу.
Человек, пожалуй, единственное из всех живых существ, способное сделать судьбу осознанной – в чем, собственно, и заключается его достоинство. Но, когда он выполняет задачу соединения противоположностей между свободой и навязанностью, личным «Я» и родовой наследственностью, то берет на себя тяжкое бремя человеческой жизни.
Настоящая книга содержит подборку статей и лекций, которые посвящены вопросам этого взаимодействия. Они не дают никаких универсальных рецептов, а только пытаются указать на тот путь, на котором индивид может решить эту задачу.
Так как эти статьи появлялись в различных журналах в разное время, было невозможно избежать некоторых повторений.
Цюрих, осень 1967 г. Л. Сонди
I. Судьба
Эволюция понятия судьбы в глубинной психологии
А. Общие положения об изменении понятия судьбы.
Понятие «судьба» приводит многих современных ученых в затруднительное положение. Ассоциативная цепочка, обуславливающая эти трудности, проходит по тому пути, который понятие судьбы проделало в ходе своего исторического развития. Мы вынуждены вспомнить о разнообразных методах прорицания судьбы (в Китае, Греции и других странах), далее о карме как внутреннем детерминизме, реинкарнации, колесе сансары или непрерывном круговороте жизни (Индия), об астрологии и гороскопах (халдеи), об Ананке, Эймармене, Мойре и Тихе (Древняя Греция), фатуме и «нецесситас» (римляне). К этому можно также добавить христианское Провидение (Августин), индивидуальную фортуну (Ренессанс), учение Шиллера и драму судьбы эпохи Романтизма.
Магическо-оккультное и иррациональное тоже, по- видимому, тесно связано со словом «судьба».
Философия XIX столетия не смогла что-либо здесь существенно изменить. Так, например, в работе Шопенгауэра «О кажущихся возможностях в судьбе индивида» (1851 г.) мы читаем:
«Все без исключения происходит и начинается со строгой необходимостью, это a priori осознаваемая, а следовательно, неопровержимая истина, которую я называю здесь доказуемым фатализмом». Философ противопоставляет ему «трансцендентный фатализм» и говорит: «Осознание или понимание того, что эта необходимость всего происходящего не является слепой; а точнее, вера в планомерное и необходимое течение событий нашей жизни есть фатализм высшего порядка, не проявляющий себя как примитивный фатализм… Каждый человек рано или поздно приходит к этому сообразно меркам собственного ума… Мы можем называть этот фатализм, в отличие от обычного и доказуемого, трансцендентным.
Далее он продолжает:
«Частое появление одних и тех же закономерностей (планомерность) постепенно приводит к мнению, переходящему в убеждение, что жизненный путь человека, каким бы запутанным он ни казался, имеет вполне определенную тенденцию и обладает в целом назидательным смыслом, подобно глубокомысленному эпосу». К этому добавлено еще одно замечание: «Ни наши действия, ни наша биография не являются делом наших рук, так же как и наша сущность и существование. Уже при рождении весь жизненный путь человека категорически предопределяется вплоть до мелочей…»