Случай четко показывает, какими различными способами занимающее позицию «Я» приходит к своей инверсии.
Судьбоанализ предполагает здесь диалектику наследственности и «Я», однако называет все способы разрешения ситуации одним словом – «выбор». Мы уверены в том, что от Ясперса это просто ускользнуло. С его точней зрения, здесь следовало бы говорить о переворачивании и синтезе, а не о выборе. По мнению Ясперса, выбором называется только такая ситуация, когда человек оказывается перед дилеммой: «или – или». Такое сужение понятия «выбор» судьбоанализ не приемлет. Критерии свободного выбора понимаются здесь значительно шире.
Во-первых, при «Я»-управляемом выборе личность должна осознать обе тенденции пары противоположностей. По нашему мнению, здесь уже можно не говорить о «бессознательности» выбора, как при генотропизме.
Во-вторых, «Я» должно свободно занять позицию относительно осознанной пары противоположностей.
В-третьих, при любой форме диалектики занимающее позицию «Я» ведет себя по-разному:
а) либо все принимает и идентифицирует;
б) либо, наоборот, отрицает, избегает, тормозит, вытесняет, обесценивает и даже разрушает;
в) либо занимает амбивалентную позицию: при этом вся диалектика застопорится на личностной навязчивости. (Такое состояние по принципу «ни – ни» имеет место у невротиков с навязчивыми состояниями. Но и здесь амбивалентность также рассматривается как занимание позиции);
г) либо занимающее позицию «Я» социализирует противоположности в профессии или сублимирует их с помощью Духа в искусстве, науке или религии.
Вышеупомянутый артист, который реализовал диалектику своей судьбы сначала в виде активной гомосексуальности, затем – став исключительно гетеросексуальным и, в конце концов, пришел к бисексуальности, захотел пройти обучающий анализ и стать психоаналитиком.
Таким образом, необходимо отметить, что в начале заболевания болезненная психическая наследственность может осознаваться и «Я» способно занять позицию по отношению к наследственности одним из описанных диалектических способов.
Пример 2. Родители заставляли девушку выйти замуж за человека, которого она не любила. После того, как девушка не смогла их переубедить, они нашли ее неподвижно лежащей в углу дивана. Так она лежала целыми днями, не разговаривала, не ела, не двигалась. Приглашенный психиатр направил ее в клинику с подозрением на кататоническую шизофрению. Клиника полностью подтвердила диагноз. Спустя несколько месяцев она выписалась и пришла на анализ. Лежа на кушетке, девушка реконструировала те события. Она во что бы то ни стало хотела разорвать помолвку. В отчаянии несчастная вообразила, что жених хочет ее отравить. И тут она вспомнила, как еще маленькой девочкой видела, как ее дядя, брат матери, точно так же лежал в углу дивана, застывший, судорожно-сжатый, негативистски настроенный, пока его не отправили в клинику. Она осознала в себе такие же склонности. (Б пользу этого предположения говорит и страх отравления.) Девушка идентифицировала себя со своим дядей, добилась отправления в клинику и достигла в качестве выгоды от болезни (Фрейд) желаемого разрыва брачного контракта.
Против предположения о связи между кататонической склонностью и «Я» можно было бы возразить диагнозом «истерия». Мы не исключаем возможности подражания дяде, но утверждаем, что так точно имитировать можно только болезнь, которая наследственно заложена в человеке. Б пользу правильности наших выводов говорят следующие факты: брат матери был направлен в клинику до заболевания девушки, а
Врат отца и ее родная сестра – после ее заболевания с теми же самыми диагнозами: «кататония». Намеренная Идентификация с дядей в безвыходной жизненной ситуации, размышления о «выгоде от болезни» были здесь теми функциями «Я», которые играли роль в диалектическом взаимодействии с наследственностью (кататонией). Чтобы разорвать брачный союз, «Я» должно было принять кататоническую наследственность.
Итак, ответ судьбоанализа на ранее выдвинутый комплекс вопросов является следующим:
1. В одной группе наследственных психических заболеваний диалектика между наследственностью и «Я» может отсутствовать. Здесь судьбоанализ говорит о навязанной судьбе, о навязанном предками выборе.
2. В другой группе психических наследственных заболеваний – особенно в начале болезни – возможно, и даже вполне вероятно, что в душе больного развивается диалектика между специфической наследственностью и занимающим позицию «Я».
3. Все способы разрешения диалектики между наследственностью и «Я» судьбоанализ называет «выбором». Таким образом, переворачивание, синтез противоположных тенденций («как, так и»), принятие только одного решения («или – или») и отказ от решения («ни К ни»), а также социализация и сублимация обеих или [одной из тенденций являются вариантами выбора.
4. Свободно выбирающее «Я» может играть значительную роль и в определенных формах навязанной судьбы.
5. Навязанность и свобода являются комплементарными, а не контрадикторными противоположностями.
О специфике выбора в экспериментальной диагностике
После обсуждения общего понятия «выбор» в психиатрии и психологии становится более понятной проблематика выбора и в экспериментальной диагностике побуждений (тест Сонди), так как сама эта диагностика искусственным образом подражает процессу выборов в реальной жизни. Сам тест Сонди построен на системе побуждений, которая в своей структуре содержит четыре вида диалектики.
1. Диалектика тенденций между двумя полярно противоположными побудительными тенденциями в каждой побудительной потребности.
2. Диалектика потребностей, или факторов, составляющих каждое из побуждений.
3. Диалектика побуждений: между побуждениями края (сексуальное побуждение и побуждение к контактам) и побуждениями середины, так называемой «цензурой» (пароксизмальное побуждение и «Я»).
4. Диалектика «переднепланового» и «заднепланового» человека.
Экспериментальная диагностика выборов проводится с помощью тестового инструментария, состоящего из коробочки с шестью отделениями, каждое из которых содержит по восемь фотокарточек. Таким образом, в коробочке находится 48 фотокарточек.
На каждой из фотокарточек в серии, состоящей из восьми фото, изображен манифестирующий больной по определенному фактору побуждения. В серии из восьми фотокарточек представлены все восемь побудительных факторов, т. е. каждому фактору соответствует одно фото. Таким образом, каждый побудительный фактор представлен всего шестью фотографиями. Формы заболеваний, обозначенные посредством их начальных букв, относятся к людям, изображенным на фотокарточках (!), а не к испытуемому, выбирающему какое-либо фото.
Как полное отсутствие выборов фотокарточек по определенному фактору, так и выбор выше среднего (больше трех фото) являются конкретным указанием на то, что соответствующий побудительный фактор играет важную роль в побудительной жизни тестируемой личности.
Классическая модель экспериментальной диагностики побуждений состоит из двух частей.
Первая часть тестирования указывает посредством выбора 12 симпатичных и 12 антипатичных фотокарточек на те тенденции побуждений и функции «Я», которые вследствие своей эпизодической актуальности или конституциональной, перманентной силы оказались на переднем плане личности. Однако эти переднеплановые тенденции побуждений и «Я» составляют только половину целостной личности, которую мы называем «переднеплановым человеком», а тестовый профиль этой половины – «переднеплановым профилем». Для диагностики «переднепланового» человека мы используем в первом заходе тестирования 24 фотокарточки из 48 предъявленных.
Вторая часть тестирования проводится с помощью тех 24 фотокарточек, которые не были выбраны в первом заходе. На основании результатов этого второго захода мы делаем вывод о функциях побуждений и «Я» Другой половины личности, которая актуально представлена на заднем плане. Полученный таким образом второй профиль представляет «заднепланового человека» в форме так называемого «экспериментального комплементарного заднепланового профиля».
«Переднеплановый» и «заднеплановый» человек представляют две судьбы побуждений и «Я» личности, которые находятся в диалектическом взаимодействии и дополняют друг друга до целостности. Вместе они представляют основу для оценки актуальной психической ситуации личности.
Но оба профиля побуждений первоначально выявляют только две взаимно дополняющие возможности судьбы личности, которые актуально действуют на переднем и заднем плане именно в этой фазе жизненного существования. Но каждый человек несет в себе множество возможностей судьбы побуждений и «Я», поэтому нужно повторно тестировать испытуемого в различных жизненных ситуациях – по возможности 8 или 10 раз.
Однако здесь нас интересует не интерпретация тестовых профилей (для этого существует «Учебник экспериментальной диагностики побуждений»), а исключительно процесс выбора в глубинной диагностике. После тридцати лет тестирования многих тысяч здоровых и психически больных людей мы пришли к следующим выводам.
1. Стимульный материал теста имеет специфический императивный характер в смысле К. Левина.
2. Каждое фото говорит на языке ассоциаций клиента о тех аспектах его души (порой шокируя его), где внутреннее напряжение потребностей, обусловленное родовой наследственностью и личностно-вытесненной природой побуждений, является актуально повышенным.
3. При тестировании этот гипертонус побуждений часто проявляется в том, что фотокарточки тех побудительных факторов, в области которых имеет место повышенное напряжение, выбираются количественно выше среднего (от 4 до 6 фото).
4. Выбор каких-либо фотокарточек – это всегда сознательное занимание позиции по отношению к искусственно приведенным в движение побудительным потребностям, даже в тех случаях, когда клиент дезориентирует вас интеллектуальными или банальными ответами.