5. Если фотокарточки теряют свой императивный характер, то речь идет, чаще всего, о тяжелых расстройствах ощущения и восприятия, как, например, у дементных, психотических или препсихотических пациентов.
По вопросу об императивном характере К. Левин (1926) писал: «Существующее состояние напряжения, относящееся к выполненному делу, потребности или наполовину завершенному действию, говорит об определенном объекте или событии, которое оказывает невероятно притягательное действие, так что именно эта напряженная система отныне получает преимущество в моторике. О таких объектах можно говорить, что они обладают императивным характером».
В процессе экспериментальной диагностики побуждений пациент реагирует на предлагаемые ему фотокарточки, которые имеют императивный характер, соответствующий системе из четырех побуждений и восьми потребностей.
Состояние напряжения, которым клиент реагирует на фотокарточки, равно напряжению потребностей в восьми областях побудительных факторов. Правильность предположения, что количество выборов фотокарточек в отдельных факторных областях зависит от величины напряжения потребностей, особенно наглядно демонстрируется в тяжелых патологических случаях.
Пример 3. Венгерский военный преступник, 53-летний полковник жандармерии, отдавший команду расстрелять без приказа тысячи сербов и евреев в Южной Венгрии, был протестирован в тюрьме после окончания войны одним из моих бывших сотрудников доктором Ношлопи. В тестовой серии он выбрал один раз все шесть, а другой раз – пять из шести фотографий убийц. Для понимания процесса выбора имеет значение, что этот массовый убийца выбрал сначала шесть фотографий убийц в качестве несимпатичных (тестирование № 11), а затем все шесть – в качестве симпатичных (тестирование №VIII). Это свидетельствует о том, что его позиция по отношению к убийству постоянно меняется. Кстати, с самого начала своего пребывания в тюрьме полковник продуцировал идеи религиозного бреда.
В профиле II шесть фотографий убийц выбраны в качестве антипатичных (фактор s). В профиле VIII шесть фотографий убийц выбраны в качестве симпатичных (фактор s).
Ряд аналогичных наблюдений подтвердил, что клиент в процессе тестирования – так же, как и в жизни – по отношению к одним и тем же карточкам способен занимать самые разные позиции, так что его мнение может стать прямо противоположным.
Мы также пользуемся методом получения ассоциаций по отношению к определенным фотокарточкам, с помощью которого можно анализировать и другие аспекты процесса выбора. Большинство ассоциаций доказывает, что выбор определенных фотокарточек может обусловливаться воспоминаниями ши идентификациями (соответственно, контридентификацией) с определенными больными членами семьи. Приведем некоторые примеры.
Пример 4. Клиент – тридцатилетний учитель гимназии. Карточка истерика. Ассоциации: «О, ужас!» (отбрасывает от себя фотокарточку). «Я вспомнил свою ужасную тетушку, которая долгое время представляла опору общества… Всегда деятельная, она добивается больших успехов и стремится быть в семье главной… Играет большую роль в различных благотворительных обществах и учреждениях…»
Пример 5. Клиент – невротик навязчивых состояний, позднее шизофреник. Карточка эпилептика. Ассоциации: «Рабочий, простая душа… (пауза). Напоминает моего дядю… Он был чудаком с бредом на религиозной почве и умер в сумасшедшем доме…» (Здесь у него начинается шоковая реакция).
Интерес представляют те ассоциации к фотокарточкам, в которых больной обнаруживает перед нами картину собственного заболевания, самого себя или своего «заднепланового человека».
Пример 6. Клиент – 28-летний учитель гимназии с диагнозом «параноидная шизофрения». Карточка эпилептика. Ассоциации: «Теперь этот мужчина не кажется мне антипатичным, хотя ранее был крайне неприятен. Он похож на меня… но не совсем… он грубее, чем я… Возможно, это психотик… шизофреник… он страдает расщеплением сознания… временами у него бывает слабоумие. У меня такое состояние, как после инъекции кардиазола… мне страшно… я чувствую приближение судорог».
Пример 7. А вот высказывания двадцатилетпего шизофреника о фотокарточке гомосексуалиста: «Когда я увидел это фото, то сразу же понял, что здесь сфотографирован я. Я помню, фотограф попросил меня улыбнуться, чтобы снять мое лицо. Это фото может изображать только меня и никого другого!»
Пример 8. Параноидная, истеро-эпилептоидная, латентно-гомосексуальная портниха сказала о фотокарточке истеричной женщины: «Невыносимо… Я его боюсь» (она полагает, что на фото изображен мужчина!) «Это тот, кто постоянно прячется за моей спиной» (то есть, ее «заднеплановый человек»). «Мне часто встречаются такие лица. Я их боюсь. Они напоминают маски мертвецов. Какие-то злые…» Фотокарточка истеричной женщины воспринимается латентно-гомосексуальной пациенткой как изображение мужчины. В действительности она страдает от заднепланового стремления стать мужчиной и любить женщин. Поэтому она чувствует преследование со стороны своего заднепланового мужчины, которого проецировала на фотокарточку истеричной женщины. Обморочные состояния чаще всего наступали у нее при примерке платьев женщинами, к которым она испытывала влечение.
Другие примеры можно найти в «Учебнике экспериментальной диагностики побуждений». Но и эти немногочисленные примеры подтверждают, что клиент в искусственно вызванных выборах занимает определенную позицию по отношению к фигурам и притязаниям предков, которые пробудились в нем в процессе диагностики побуждений.
Тем самым экспериментально подтверждается всеобщее предположение о характере выборов и в реальной жизни.
Здесь можно было бы задать следующие вопросы: если судьбоанализ предполагает в навязанной судьбе наследственности частичку свободы «Я», и если он постулирует в свободной судьбе «Я» также некую часть навязанной наследственности, с которой «Я» должно находиться в диалектическом соотношении, в чем тогда заключается различие между навязанной судьбой и Я-судьбой? Имеет ли смысл после всего этого говорить еще о двух категориях человеческой судьбы?
Различие между двумя категориями судьбы заключается в количественном соотношении между навязанностью наследственности и свободным выбором «Я». В конце концов, именно количественные пропорции в диалектике наследственности и «Я» определяют судьбу личности.
Это количественное различие выражается двумя способами: с одной стороны, в силе наследственности по отношению к силе занимающего позицию «Я», с другой – в продолжительности процесса осознания наследственности, т. е. притязаний предков. При тяжелых формах навязанной судьбы болезненные притязания предков прорываются в сознание почти с быстротой молнии. Следовательно, процессу выбора «Я» отводится не больше времени, чем длится «вспышка» притязания предков. Выбор происходит в свете этой вспышки…
Напротив, в свободной судьбе «Я» наследственно обусловленные притязания предков становятся осознаваемыми на более длительное время. Это значит, что притязание остается в сознании и, следовательно, «Я» надо продолжать занимать позицию по отношению к наследственности, так как становящаяся осознанной наследственность превращается в постоянную составную часть сознания. Это обстоятельство позволяет «Я» отдавать предпочтение вполне определенным способам выбора, а именно длительному отрицанию, избеганию, принятию (т. е. интроекции), социализации и сублимации наследственности и т. д. Судьбоаналитическая терапия предоставляет нам достаточно веские аргументы в пользу того, что все происходит именно так. Теперь мы подошли к описанию форм выбора.
Формы выбора
А. Формы выбора в психоанализе.
Фрейд постулировал следующие четыре формы выбора:
1. Инцестуозный, эдипальный, анаклитический выбор объекта. С точки зрения психоанализа – это первая и всеобщая форма выбора объекта у взрослых. Она называется анаклитической, потому что выбирающий ориентируется на родительский образ.
2. Нарциссический выбор объекта, при котором индивид концентрируется не на образе (имаго) родителей, а на собственной личности или каком-либо своем манифестирующем качестве.
3. Выбор, основанный на принятии той части собственной личности, которая, не получила своего полного развития. (Например, девушка влюбляется в юношу, который обладает теми мужскими качествами, для которых она сама не нашла приемлемой жизненной формы.)
4. Страх перед инцестом. При выборе объекта индивид стремится держаться как можно дальше от образа своей матери, а также отца, братьев и сестер. Он ищет партнера, который является прямым контрастом по отношению к отцу или матери, брату или сестре (см. письмо Фрейда к автору данной работы).
Б. Формы выбора в судьбоанализе
В основном мы занимались здесь теоретическим рассмотрением процесса выбора. Теперь назовем судьбоаналитические формы выбора.
а) Генотропный, наследственно управляемый, навязанный выбор
Здесь выбор полностью или почти полностью управляется наследственностью, предками. Мы различаем:
1) навязанный, ши псевдовыбор: без реальной диалектики между наследственностью и «Я» выбор обусловливается наследственностью, то есть кондукторной природой выбирающего лица;
2) генотропный выбор с диалектикой между наследственностью и «Я»; здесь посредством «Я» осознается доминирующая роль наследственности, по отношению к которой занимается соответствующая позиция.
б) эготропный, Я-управляемый, свободный выбор
Этот выбор определяется через доминирование «Я» и имеет две различные формы:
1) выбирающий знает о своей кондукторной природе, но его «Я» доминирует над относительно слабой наследственностью;
2) выбирающий знает о своих ранне-детских образах, инфантильных переживаниях и травмах, но его «Я» преодолевает их воздействие и делает свободный выбор.
Свободные, эготропные выборы, обусловленные доминированием «Я», психотерапевт особенно часто наблюдает у пациента после окончания анализа. Но ничто не говорит против того, что этот вид выборов может иметь место у некоторых людей и без аналитического лечения.