Девчонок вокруг полным-полно, хоть пруд пруди, любая готова броситься в объятия, лишь намекни, – но подобная мысль не приходит ему даже в голову. Муса не чета товарищам-сверстникам, которые не прочь воспользоваться ситуацией во имя самоутверждения, причём, если одни просто бахваляются, выдавая желаемое за действительное, то другие и в самом деле не упускают случая.
Если судить по внешности, то Зухра не из первых красавиц, зато очень милая, симпатичная. А голос у нее необыкновенный! Стоит девушке заговорить, как Мусу наполняет неописуемое блаженство. В то время как кто-то пленяет взглядом или красноречием, околдовывает прикосновением ласковых рук, то она завораживает своим неповторимым голосом. Так и млеешь… Да вот беда – после того памятного случая с отрезанной косичкой Зухра как будто сторонится его, избегает. В последнее время она заметно вытянулась, похорошела, стала женственнее, грациознее. Ну а волосы давно отросли, разве что коса теперь у неё намного длиннее и толще.
Ох, уж эта коса, этот пленительный голос… Но нет, какие бы чувства ни испытывал, какие бы мысли ни будоражили его, он будет пока молчать. Мало ли кому что в голову взбредёт, не будешь ведь всё, что у тебя на уме и в душе, высказывать вслух. Таким вот образом парень воспитывает силу воли, учится самообладанию. И, судя по всему, усилия его не прошли даром: он уже научился сдерживать эмоции, держать себя в руках. Так что матушка напрасно переживает, что рано лишившийся отца, выросший без мужского влияния, Муса пойдёт не тем путём. Она, хоть и называет себя невежей, на самом деле весьма умна – и сама никогда не забывает своего дорогого Нурбека, и сыну забыть не даёт. У обоих такое чувство, будто отец уехал куда-то на время и вот-вот вернётся. Вернётся и спросит, как они без него справлялись, не балует ли сынок. То и дело с благоговением и умилением вспоминают они его привычки, мудрые отеческие советы. О песнях же, о мелодичном голосе его постоянно напоминает висящая на стене домбра…
После окончания школы Мусу призвали в армию. «Я попал в ВДВ, в воздушно-десантные войска, буду учиться прыгать с парашютом», – сообщил он матери, на что та ответила: «Да, узнаю в тебе, сынок, отцовскую кровь. Такой же крылатый, как он. Рвёшься ввысь». Попробуй-ка растолкуй ей, что желания у солдат не спрашивают – куда определили, там и служи. Однако, наверное, каждый воспитанный комсомолом советский парень считает своим священным долгом, делом чести, пройти после школы армейскую службу и, конечно же, мечтает попасть в ВДВ! Лишь бы здоровье не подкачало, и физическая подготовка не подвела.
Уже при прохождении районной комиссии Мусе сказали: «Таминдаров, из тебя получится первоклассный десантник. Зрение, реакция – отличные, как у всякого степняка». В документах написано, что по национальности он казах, потому-то, наверное, и назвал его военком «степняком». Степняк так степняк, кто станет спорить, что черты степного беркута Нурбека не передались его сыну. Стоит ему, словно от порыва ветра, прищурить серые зоркие очи, у девчат сердечки заходятся от волнения. Одна даже написала ему, будто он похож на рысь – можно подумать, ей доводилось видеть этого хищника! Решила, видимо, что рысь – воплощение мужественности. Поди пойми их – этих девчонок.
Оглянуться не успел, как срок армейской службы подошёл к концу. Один раз ему даже удалось съездить в отпуск в свой аул (только жаль, Зухру не застал, – сказали, что учится в медицинском). После армии же Муса отправился не домой, а в Сызрань. За эти годы он вполне испытал себя и успел окончательно убедиться в том, что военное дело – его призвание. Теперь многое будет зависеть от Иванова, дослужившегося тем временем до чина полковника.
Учёба в ВВАУА уже началась, но возвращаться домой ни с чем Мусе не пришлось. Полковник сумел убедить начальство, и его подопечный прошёл по дополнительному набору. Экзамены сдал легко. Учёбу совмещал с должностью помощника инструктора по прыжкам с парашютом – пригодились знания и опыт, приобретенные в десантных войсках.
Съездил как-то и домой. Несмотря на то, что работал Муса всего на полставки, деньги у него водились, и подарков с гостинцами накупил вдоволь. На всякий случай, если посчастливится встретить Зухру, приготовил для неё парочку серебряных браслетиков. Пришла на память то ли поговорка, то ли песня, где были слова «Двойной браслет и тонкий стан», и с того самого момента они беспрестанно вертелись у него на языке.
И ведь встретились. В клубе, на танцах. В курсантской форме Муса выглядел великолепно, но он предпочёл пойти на вечер в десантной. Знал ведь, как эффектно смотрятся, красят парней бахромчатые аксельбанты, блестящие нагрудные значки, голубые береты набекрень. Вряд ли найдётся девушка, которая устоит перед бравым десантником. А уж Зухра в таком виде его ни разу ещё не видела.
Стоило Мусе взглянуть на группу стоявших в ожидании девчат, как сердце его гулко забилось. Твёрдой походкой, чеканя шаг, он прямиком направился к ним. И, странное дело, все враз, как по команде, рассеялись в разные стороны, только одна осталась на месте – это была Зухра! В то же мгновение, очень кстати, зазвучала мелодия вальса.
И, подхваченные ею, они закружились в вихре разбушевавшихся чувств…
Потом, держась за руки, вышли на улицу и побрели куда глаза глядят. Через некоторое время остановились, постояли немного, глядя друг другу в глаза, и снова продолжили путь. Так и шли молча, каждый наедине со своим чувством. А следом плыла удивлённая робостью влюблённых луна.
– Курсант Таминдаров, смир-но! – заставил очнуться их чей-то окрик. Придя в себя, они поняли, что находятся перед домом Зухры. А возле открытой калитки стоит, дымя папиросой, Тайфур-агай. – Глянь-ка, весь в отца, друга моего Нурбека! Тоже задумал умыкнуть девушку с первого взгляда?
– Почему с первого? Мы же с ней одноклассники… – не нашёл другого ответа растерявшийся парень.
– Ну, ты скажешь, атай! – вспыхнула от смущения Зухра и тут же юркнула в свой двор.
А отец девушки, якобы решив подышать свежим воздухом, пошёл провожать Мусу.
– За мать свою не беспокойся, – сказал он. – Стараюсь ей помогать чем могу – где дровишек подкину, где сена. – А поворачивая обратно, заявил: – Зухра пока учится, а как институт закончит, вернётся в район, в больнице нашей работать будет.
Муса обрадовался, поняв, что Тайфур агай одобряет их дружбу. Повезло ему и на следующий день: подойдя рано утром к автобусной остановке, он встретился там с Зухрой. Накануне договорились. Это ли не счастье – ехать рядышком до самой Уфы и ворковать, подобно двум голубкам?! А ведь они даже не переписывались. Зато по всему видно, что все эти годы девушка его не забывала.
Наконец-то представился случай преподнести ей припасённый подарок. С самого начала нежные пальчики Зухры доверчиво покоились на его ладони. И вот, улучив момент, когда пассажиров сморило и потянуло в сон, Муса достал и надел ей на запястье серебряные браслетики. В ребячьем восторге она то и дело вытягивала вперёд красивую белую руку, вертела ею и так и сяк, любуясь блестящим украшением. Потом, примерив браслеты на оба запястья, принялась разглядывать узор. Парень тем временем с восхищением наблюдал за каждым движением любимой. Он испытывал неодолимое желание крепко обнять Зухру и поцеловать в губы, но вынужден был сдерживать себя, чтобы не обидеть её ненароком.
Готовый взорваться от обуревающих его чувств, Муса не удержался – осторожно коснулся волос девушки и прошептал ей на ухо: «А ты знаешь, пока я служил в армии, косичка твоя была со мной. Я никогда не расстаюсь с нею. И теперь она здесь, в моём чемодане».
Зухра вначале удивленно уставилась на него, потом ласково, бархатным голосом, спросила:
– Ты не шутишь? – И, удостоверившись, что он говорит серьёзно, в свою очередь призналась: – А я вдела нитку в твою пуговицу и с тех пор храню.
Да, когда-то она так сильно вцепилась в его рубашку, что даже пуговицу оторвала.
– Плакса… – сказал Муса, заметив покатившиеся по её щекам слезинки, и нежно смахнул их кончиками пальцев. Он жаждал впиться устами в пухлые, сочные девичьи губы! Но снова обуздал свой порыв, сказав себе: всё ещё будет, наберись терпения. А то вдруг опять расплачется.
И вот наступил момент прощания.
– Йолдызым! – произнёс со вздохом молодой человек напоследок и, вложив в слова всю свою страсть, воскликнул: – Йолдызым, нур чырагым!
– Это ты на каком языке сказал, по-татарски?
– На языке моего отца – по-казахски.
– Нур сырағым… – повторила Зухра его слова по-башкирски. – Ты тоже для меня свет моих очей.
– Ждать будешь? Конца учёбы моей дождёшься?
– Да я и так всю жизнь тебя жду…
– С самого рождения?
– Конечно, я ведь для тебя рождена, чтобы стать твоей возлюбленной…
– Йолдызым сен, жан чуагым!
– Навеки? – Клятвенно заверил ее Муса.
Однако соединиться со сладкоголосой избранницей ему удалось не скоро. Сразу же по окончании института новоиспечённого специалиста направили за границу готовить кадры, которым предстояло осваивать закупленные в СССР вертолёты нового типа. Ничего не поделаешь – приказ есть приказ!
Однако и по истечении двух предусмотренных контрактом лет вернуться домой, как он рассчитывал, не удалось, так как поступил новый приказ… Только на этот раз срок был неограниченный. Молодые парни тех лет оказались во власти огнедышащего, кровожадного чудовища – в их жизнь ворвалась война. Афганская война.
…Сентябрь 1980 года. Экипаж транспортно-боевого вертолёта МИ-8, возглавляемый старшим лейтенантом Мусой Таминдаровым, направляется с гуманитарным грузом в Джелалабад. Обычно на выполнение боевого задания, согласно инструкции, отправляются попарно четыре борта, а на этот раз они летят одни. Вертолёт оснащён, как положено, боевой техникой, включая подвесные пушки и пулемёты. Военные прозвали многоцелевые МИ-8 «пчёлами», а более мощные вертолёты типа МИ-24 – «крокодилами».