– И откуда она столько всего знает?! Была б ещё из наших, я бы не удивлялся, но тут – русская, а востоком интересуется, – всё никак не мог успокоиться Ильфат после её ухода.
– Эх, мырзам, поверь моему слову – чем больше языков знаешь, тем легче даются все остальные… – сказал Муса и, помедлив немного, лукаво улыбнулся. – А я, между прочим, сделал сегодня одно открытие.
– Открытие? Какое?
– Мне кажется, Люся зашла сегодня ко мне неспроста – похоже, ты ей приглянулся, джигит.
– Ну да! – чуть не поперхнулся Ильфат. – Чтобы такая умная девушка да мною заинтересовалась?!..
Надо же, такой бравый вроде бы парень и испугался!
– Знаешь, есть одна башкирская поговорка: «Длинна коса, да ум короток». Я, конечно, так не считаю, но советую принять это к сведению, чтобы не вешать нос. Не забывай, что у тебя самого золотые руки, бортмеханик! Ну а если москвичка задаваться станет, атакуй её технической терминологией. Конечно, она начитанная, отлично в истории разбирается… А ты перед ней не пасуй!
– Слушаюсь, товарищ командир! Есть не пасовать!
Казалось, 1984 год станет переломным в ходе войны. Многие афганцы бежали в Пакистан, и в стране остались в основном вооружённые силы повстанцев. В действительности же ситуация в Афгане с каждым годом лишь осложняется. Антиправительственные силы снабжаются Китаем и США через территорию Пакистана современной техникой.
Поставки Советским Союзом транспорта, военных вертолётов, самолётов, бронетехники постоянно растут, отправляемый десант исчисляется уже не десятками, а сотнями тысяч. То есть война в самом разгаре.
Вертолёт, на котором летал Муса, возвращался иной раз на базу изрешечённый пулями. Однажды, когда он, отправившись с экипажем в Кабул за военным обмундированием для солдат механизированной пехоты, пролетал над дорогой, ведущей в Пакистан, их машина попала под обстрел. Пришлось подняться выше и прибавить скорость. Подбить вертолёт неприятелю не удалось. Но командир хорошо знал, в каком машина состоянии: пробоин столько, что на борту гуляет сквозняк, а посмотришь вниз – видишь землю… Вернувшись на базу, насчитали аж двадцать отверстий! Не иначе, как сам Всевышний их охранял.
Этот ваш дуршлаг эксплуатировать больше нельзя, дожидайтесь нового вертолёта, – такой приказ получил экипаж Мусы. Пока дожидались, немного передохнули. Ильфату было известно, что Люся в Кабуле. Он нашёл её – теперь переписываются. В Афганистане девушка уже в третий раз. Ильфат просит командира отпустить его подышать свежим воздухом, а сам к ней бежит, делает вид, будто всерьёз заинтересовался пушту.
Как раз в это время в гарнизон приехал Александр Розенбаум с концертной программой «Цикл афганских песен». Выйдя на сцену с гитарой, известный бард произнёс лаконичную речь, которая запала всем в душу: «Есть два Афганистана: страна героев и страна, убивающая наших ребят…»
А как потрясла слушателей его песня:
«В Афганистане
В «чёрном тюльпане»,
С водкой в стакане
Мы молча плывём над землёй.
Скорбная птица
Через границу,
К русским зарницам
Несёт ребятишек домой.
В «чёрном тюльпане»
Те, кто с заданий
Едут на Родину милую
В землю залечь,
В отпуск бессрочный,
Рваные в клочья…
Им никогда, никогда
Не обнять тёплых плеч».
Краешком глаза Муса наблюдал за солдатами: многие плакали. Не все ж тут спецы с военным образованием, бывалые вояки. Сколько вчерашних новобранцев – неопытных желторотых юнцов от восемнадцати до двадцати. Даже если им посчастливится вернуться домой из адского пекла целыми-невредимыми, кто поручится за их психику? Недавно группа наших солдат, проезжая на БТР вдоль границы, обстреляла безоружную афганскую семью – старика, тащившего за собой ишака на поводу, и женщину. Разве можно считать их психически нормальными?!
А «чёрным тюльпаном» прозвали АН-12. Этот самолёт доставляет к советской границе трупы погибших. В нейлоновых мешках, в запаянных цинковых гробах… Убитые горем родители лишены возможности взглянуть на свои чада в последний раз, несчастная солдатская мать не может даже порыдать над телом сына, уткнувшись ему в грудь!
Мусе тоже не раз приходилось брать на борт убитых, везти их на базу. Но «Чёрный тюльпан» похож на братскую могилу: гробы стоят друг на друге, испуская тошнотворный трупный запах – такое не забыть. В некоторых гробах вместо трупов – лишь фрагменты тел, отдельные конечности. Какая нестерпимая мука знать, думать и помнить об этом…
А какие только люди не встречаются на войне?! Впрочем, как и в мирной жизни.
После концерта солдаты разделились на группы: одни говорили и спорили о политике, другие пытались поднять настроение известным способом… Муса же предпочёл уединение.
Вскоре к нему подошла хорошо одетая красивая женщина. Она оглядела молодого офицера с головы до ног оценивающим взглядом и кокетливо к нему обратилась:
– Капитан, может, пройдёмся?
– Да я каждую минуту по войне прохаживаюсь, – озвучил он то, о чём только что думал.
– Как поэтично! Будем знакомы. Меня зовут Ника – богиня победы. А вас?
– Капитан Таминдаров, – представился Муса, ещё не вполне привыкший к недавно присвоенному званию.
– Как официально… А чеки герою нужны? Могу устроить.
– A-а, так вы «чекистка»? Нет, спасибо, не нужно.
Иногда военным платили чеками Внешпосылторга, и Ника, по-видимому, имела отношение к этой сфере.
– Неужто не хотите подарок жене привезти? – не унималась она. – Чтобы у такого джигита да не было жены! Вы ведь такой колоритный мужчина! Эти раскосые глаза, а взгляд – пронзительный и острый, что меч булатный. Сражает наповал. О боже, мне точно не устоять… – воскликнула дамочка и, картинно закатывая глаза, прильнула к его груди. – Муса невольно отпрянул, а та, оскорбившись, презрительно хмыкнула: – Что, слабо тебе, да? – И пошла прочь, честя молодого человека на чём свет. А афганский ветер донёс до его ушей: дикарь, солдафон, туземец!
– Да какая ты богиня! Самая обыкновенная пэпэже, – готов был крикнуть вдогонку ей Муса, передёрнувшись от отвращения. А потом ему даже стало жаль эту красивую, но такую неприкаянную женщину.
Наконец экипажу Таминдарова дали новую машину. Вместо их «дуршлага». Да, афганские горы постепенно превращаются в кладбища искорёженных советских вертолётов и самолётов…
И тут же получили боевое задание: разбомбить позиции моджахедов в долине реки Панджшер. На задание вылетели четыре вертолёта. Позиции у неприятеля очень удобные: повстанцы засели в горах, прячутся за перевалами, в крепостях с естественным ограждением из острых камней, за крупными валунами, из-за которых удобно вести стрельбу, перемещаются по неприметным тайным горным тропкам. Их столько, что так и кажется, будто имеешь дело с тысячеголовым монстром: снесёшь одну голову – на месте отрубленной тут же отрастают новые. И так до бесконечности…
Первый удар наших зениток приходится на них и на их логова. После зениток вступает авиация, бомбы-ракеты, потом присоединяются танки, БМП, БТРы, мотопехота. Массированный огонь испепеляет всё подряд без разбора – людей, скот, сады, арыки…
Случившееся в тот день перевернуло жизнь лётчика Таминдарова.
…Муса и его товарищи оказались над широким и длинным ущельем. Судя по всему, когда-то здесь протекала река, а теперь вместо неё сплошные груды камней. Когда над ними взрываются бомбы, они приходят в движение, образуя каменный поток. И тогда высохшее тысячи лет тому назад русло насыщается кровью…
Совершая во время перестрелки манёвр, Муса успевает заметить, как взрывается и сгорает летящий рядом вертолёт. После этого настал их черёд: хвостовая балка хрустнула и сломалась словно спичка. Нос железной птицы резко задрался вверх, машина перевернулась в воздухе и устремилась вниз. Муса отчётливо слышал зловещий свист турбин. «Посадить вертолёт не сможем, мы падаем!» – передал он в эфир и назвал координаты.
Перед тем, как потерять сознание, услышал, как Ильфат и стрелок вскрикнули одновременно: «Ани!», «Мама!», и почувствовал, что в тело его разом вонзилось множество свинцовых пуль…
Очнулся Муса в полутёмной пещере, освещаемой горящим очагом, со стороны которого доносились мерные металлические звуки – как будто кто-то ковал железо на наковальне… Хотел подняться – сил не хватило, и он со стоном откинулся назад. Стоявший возле огня человек приблизился к нему.
– Ассалямагалейкум, шурави, – приветствовал он гостя и знаком дал понять, чтобы тот не двигался.
– Ваалейкум ассалям, нике, – ответил ему Муса, еле ворочая языком.
– Имандари, аскари шурави! – воскликнул старик с удивлением вперемешку с радостью и тут же спросил: – Дари, пушту?
– Узбек, пушту, – сказал парень и добавил: – Я – башкорт, муслим.
– Альхамдуллилах! – с удовлетворением произнёс хозяин и, прошептав молитву, попросил раненого не разговаривать.
Как оказалось, Муса лежит не на холодном каменном полу, а на деревянном ложе на ножках наподобие нар. Других лежаков нет. Стало быть, хозяин уступил чужаку своё место, выказав ему тем самым уважение.
После того как старик напоил гостя горячим чаем, тот заснул. И увидел сон. Как будто плавает он в прекрасном озере и поглядывает на девушку, сидящую на берегу. Расчесав волосы, она стала заплетать их в косы. Тут к нему подплывает какое-то чудище, хватает за ноги и тащит вниз. Да так крепко держит, что невозможно вывернуться. Парень сопротивляется, хочет плыть к берегу, а чудище не даёт, увлекает вниз. Девушка же так занята своим делом, что даже не смотрит в его сторону. И тут он узнаёт в ней Зухру и вопит что есть мочи: «Звёздочка моя! Зорька утренняя!»
– Кунак, кунак!(гость) – позвал его хозяин, прерывая странный сон. Муса приподнялся, чувствуя, что стало полегче – не иначе как от чая. Старик подсел к нему, отломил лепёшку и снова напоил чаем. После этого, не дожидаясь расспросов, сам рассказал, каким образом тот попал в его каменное обиталище.