— Да чего ждать-то. — Проговорил тот, что в тереме выглядел, как не в своей тарелке. Особняком сидел.
— Хорошо. — Я спустился с коня. Тот всхрапнул. Хотелось животине уже обратно в стойло. Не нравился ему запах гари. Тем более с примесью жженой плоти.
— Григорий, чуть подожди с товарищами. Поговорю с людьми уважаемыми. — Передал ему узду.
Встал перед ними, плечи расправил, шапку поправил, смотрел спокойно, пристально.
— Что господа, сказать хотели?
Глава 9
Ждал. Смотрел на местный воронежский бомонд.
Пятеро достаточно опытных бойцов, неплохо вооруженных и одетых богаче прочего собравшегося люда. Шестой, чуть выделяющийся, не выглядевший хорошим воином, больше рукастый, деловой мужик.
Судя по лицам и жестам, недоброго они не задумали. Выхватить оружие быстро не смогут. Да и за спиной моей — отряд, верный мне. Так что, если все они вшестером за Жука стоят, и купил он их. Тут мы всех шестерых и положим, придется новых атаманов выбирать. Но сомнительно. Глупо на разговор вызывать в такой ситуации. Могли же бойцов своих подтянуть, устроить провокацию. Если надо.
Нет, здесь дело иное. Скорее смириться пришли, договориться.
— Ну, так чего? — Проговорил холодно.
— Мы тут подумали, боярин. — Говорил все тот же атаман, что остановил меня и на разговор пригласил. — Промеж себя порешали тут. Время такое, непростое, тяжелое, сложное…
Началась старая песня. «Не мы такие, а жизнь такая». Все вокруг виноваты, мы заложники обстоятельств выходит. Пришлось нам вот так, а не иначе… И прочие отговорки.
Разочаровываете вы меня, мужики. Ох, разочаровываете, прямо могли же сказать.
— Так чего? — Повторил я уже более напряженно.
— Мы это. — Он поднял глаза. — Воеводой тебя хотим.
О как! Решился все же. Чего-то такого я ожидал, в целом. Но после слов о временах засомневался. Решили, сказали, молодцы.
За моей спиной кто-то крякнул. Услышал я, что люди к оружию тянутся. Руку поднял, в кулаке сжатую, сказал холодно не поворачиваясь.
— Выслушаем их. Решим.
Шестеро напряглись, стали переглядываться. Атаман, что их представителем был, быстро заговорил, рассчитывая разрядить ситуацию.
— Ты не подумай, мы Фрола Семеновича чтим. Только это…
— Что? — Я смотрел пристально, с прищуром.
— Старый он. — Вмешался еще один предводитель служилых людей. — А время опасное. Сам же нам вчера сказал, татары. Как он нами руководить будет, а? Тут жесткий кулак нужен. Холодный ум. А ты…
Вмешался третий.
— Ты всех собрал, гонять начал. Маришку вон… — Махнул рукой на кострища.
Подключился четвертый
— С бандитами все быстро решил, мы даже не поняли как.
Не поняли вы. Резко, дерзко и решительно. Раз и нет. Будь среди вас сволота какая-то, что ее предупреждать человека отправила, вскрылось бы все это прошлой ночью. Но нет, первую проверку прошли. Люди верные, служилые.
— И что с ним, со старым воеводой? — Я буравил взглядом говоривших. Чувствовал, как люди сзади меня подобрались. К драке готовились. Ситуация была напряженной. Как-никак служили они Фролу Семеновичу верой и правдой. Это его люди были.
— Так что. Ничего. Ты же и так за два дня сделал больше, чем он и предшественник его за год. Это вы там промеж себя договоритесь. Ты не подумай, мы нехорошего не хотим. Мы к нему со всем уважением. Но мыслим, если город оборонять, не сдюжит он, а ты, боярин, справишься. — Он переглянулся с другими. — Верно я, други, говорю.
— Воеводой, значит. — Я холодно улыбнулся. — И что же я по-вашему делать буду, когда им стану?
— Так это, город защищать, татары же… — Удивился атаман.
— А татар разобьем? То что?
В лицах их я увидел удивление и какое-то даже недоверие. Не думали они о том, что дальше будет. Прикидывали, как бы город удержать и выжить перед лицом страшного врага.
— Как… — Протянул атаман.
— Не смотрели вы так далеко, верно?
Они переглядывались, молчали.
— Ладно, это я так. Слова да вопросы. А теперь слушайте, что скажу. — Сделал короткую паузу, чтобы веса моим словам больше было. — Воеводой Воронежа быть не могу. Есть у него уже воевода. По закону назначенный.
Мои люди, что за спиной конными стояли, чуть расслабились. Никакой крамолы против их человека я не затевал. Продолжил:
— От татар отбиться, если надо будет… — Видел я в их глазах немой вопрос, что значит «надо». — С вами встану, командовать буду. Но Войский здесь по закону сидит.
Смотрел на них, ждал, почти сразу получил то, что и хотел.
— Так какой закон-то… — Начал было атаман, но наткнулся на мой холодный взгляд, замолчал.
Понимаете, значит, что да как. И кем человек поставлен. Раз единой правящей нет, а ест несколько царей, то сомнения есть. Мне это на руку. На крючок вы попали, сейчас раскручу.
Атаман топтался, не знал, что говорить. Видно было, опасался крамолу навести. Все же разговоры о том, какой царь настоящий — могли повлечь тяжелые последствия для любого.
Остальные пятеро как-то попытались его поддержать, что-то сказать, перечить, но притихли, слушали.
— Закон, боярин, он там, далеко. Царь тоже там, далеко. А у нас тут татары под боком. — Все же высказал свое слово представитель служилых людей. — Мыслим мы, что раз дело и для нас и для всей страны опасное. Нам тут промеж себя нужно как-то выбрать и сплотиться. Помощи-то ждать неоткуда. Только на свои силы, да соседей надеяться.
Верно мыслишь, боец. Пора и мне слово свое сказать.
— Скажу. Раз вопрос про законы пошел. Поставлен воевода кем? Царем Дмитрием, верно?
Они закивали.
— А в Москве царь другой. Василий. Шуйский.
— Ну так мы же про то и говорим, боярин. Они там друг друга воюют, а у нас тут враг по Полю гуляет. Вот-вот налетит.
— Верно, господа. Мыслю я, что как-то много царей на Руси последнее время. А мы здесь почему-то сами, без войска царского думаем, как татар остановить и на землю русскую не пустить. Тут с тобой, атаман, согласен полностью.
Они переглядывались, кивали, но молчали. Смутил я их речью своей. Это уж точно. Не думали они, что в одном направлении мы мыслим. А чего сложного. Если вы хотите в обход указа царского меня в воеводы ставить, то значит что? Авторитет царя для вас — ноль. А раз так, то ни Василий, ни Дмитрий Калужский вам не указ. Они беду вашу не решают.
И повисает невысказанный вопрос. А кто царь-то?
Мне сейчас от этих людей больше нужно, чем просто признание воеводой. Решение в том, что мой авторитет и слово мое для них закон. На север этих людей вести нужно. Дела там решать важные.
Молчание затянулось, продолжил:
— Думаю я. — Я чуть обернулся к своим застывшим за спиной людям. Кивнул Григорию. Тот смотрел холодно, слушал. — Раз вы сами пришли, воеводой назвали, то за мной идти хотите. Татар остановим, порядок наведем. Дальше что? Просто так сидеть будем, ждать, как в Москве сложиться?
Они молчали, настороженные.
— Ну что молчите? Воеводой сами же ставить хотели. А если не над одним Воронежем, а над вами всеми, воеводой буду? Что тогда?
— Так мы это… — Атаман посмотрел на остальных пятерых. — Мы.
— Дмитрий, Василий, еще эти, ляхи своих двух нам на престол поставить хотят. Владислав и сам Сигизмунд, что Смоленск осадил. Еще шведы. Может, у татар тоже, какой царь имеется, которого они сейчас через нас к Москве и ведут, а? — Говорил холодно, громко. — Собор нам нужен! Всей землей русской избранный царь! Чтобы рукой твердой, как при Иване Васильевиче было, правил. Правильный царь!
— Так делать то, что, боярин? — Выпалил тот неприкаянный, шестой, что доселе молчал, стоял чуть в стороне, в шаге от остальных. — Мы-то сидим на границе Поля. Каждый день думаем, как с жизнью не проститься. То разбойники, то ведьма, то татары. Я вообще человек не военный. Зодчий я. За крепость отвечать назначенный. Уже лет десять, как творится все это. Мочи нет.
— Вот и я думаю, что мочи нет. Самим собраться всем надо и решить. Правильного царя выбрать. Смуту унять. Что думаете?
— Это дело хорошее. — Проговорил Григорий из-за спины. — Добрые слова. При Иване-то мы, отцы наши, и деды, и ляхов били и татар.
Спасибо за слово первое, подьячий. Первым сказать всегда сложно. Остальным проще будет сторону принять.
— Ты боярин, дело говоришь.
— Точно.
Люди кивали, поддакивали. Идея моя давно была в головах у них. Только высказать никто не хотел. Боялись признаться и себе и друг другу. Крамола же — против царя идти. Да не одного. А то, что нужен единый, жесткой рукой правящий — все понимали. Тогда и смуте конец, и бедам всем.
— Вот мое слово. Воеводой звать пришли. Буду воеводой вашим, не воронежским. Силу будем собирать. Татар обратно завернем и на север двинем.
На лицах их всех я увидел надежду. Правильный царь. Как при Иване Славном, четвертом, мудром и могучем. Как в старину, как деды жили. Это в то время считалось верным и значимым. Лучшим выбором.
— На том и порешили, сотоварищи мои. — Я резко развернулся, взлетел в седло, взглянул на шестерых, продолжил. — Значит так. Завтра поутру жду всех не задействованных в караулах бойцов в кремле. Оружно и доспешно. Коней не надо. Смотр проведем. И пойдем Жуку покажем, что мы не прутики отдельные. Мы метла крепкая, что его зад поганый выметет к чертям собачьим с земли нашей.
Атаманы переглянулись, закивали.
— До завтра, сотоварищи. Всех жду.
С этими словами мой малый отряд отъехал и двинулся вверх по холму.
— Эка ты завернул. — Хмыкнул Григорий. — Я уж думал, они крамолу, какую затеяли. На бунт подбивают.
— Да какой бунт, сотоварищ мой. — Я улыбнулся. — Фрол Семенович сам рад на меня дела все свалить. Но думаю я, что как тут мы все решим, землю отстоим, сидеть нельзя. Идти к Москве надо.
— Ох… — Вздохнул он, погладил свою скудную бородку. — Ладно, я тебе с глазу на глаз как-то мысли свои скажу. А пока слушай про то, что от татей разузнали мы.