Он кивнул, сокрушенно.
Сам я взлетел в седло.
Пора вести отряд дальше.
Начал раздавать приказы. Три дозора отправил. Один к реке с указаниями того, как теперь стрельцам действовать. Второй вперед, третий от реки, вглубь территории. Приказал далеко не отходить. Полверсты и сообщать, что да как.
Дальше двинулись лесом.
Дубы, что росли по берегам реки, закончились. Здесь ввысь вздымались могучие корабельные сосны. Прямые, красивые исполины. Воздух был смолист и приятен. Я протянул руку, сорвал пару небольших зеленых веток. Заварю на привале, вечерком. И от простуды хорошо такой отвар, да и целом вкусно и тонизирует.
Солнце клонилось к закату. До сумерек надо сделать все, успеть. Идея ночного штурма мне не нравилась. План наш полностью разыграть до заката надо. А мы здесь малость задержались, ускоряться нужно.
По моему приказу стали забирать вдаль от реки, обходить. Двигаться так, чтобы зайти к поместью прямо в тыл. Со стороны Поля, а не с реки.
Сотники, да и вообще все люди служилые, после слов плененного, а затем казненного человека посуровели. Почти не говорили, больше молчали. И хорошо это. Мы уже на территории противника, смотреть в оба нужно, слушать лес.
Он, как известно, тишину любит.
Час прошел. Может, даже чуть больше с момента форсирования речки Тавровки. Обходили мы поместье, с тыла заходили. Здесь все отчетливее присутствовали признаки людской жизни. Тропы топтаные, следы всадников то здесь, то там. Кусты помятые, ломанные, кое-где пеньки срубленные. Засечки на деревьях встречались еле видные. Оставляли здесь пометки люди.
А еще, все чаще встречались курганы и ямы. Старые, если не сказать — древние, покоящиеся среди холмистой, поросшей лесом местности. Хоронили здесь людей, давно. Немного, но все говорило, что идем мы к месту давних становищ степняков на пути в русскую землю.
Прошло еще немного времени.
— Сейчас вот этот холм обойдем… — Тренко заговорил как-то внезапно, вывел меня из раздумий. — И на подъем в холм. Там его слободка, или хутор. Жилище в общем. На самом верху.
— Понял. Сколько еще?
— Мыслю, если прямо, то поменьше версты будет. Чуть.
Я прислушался. Звука работы пока неслышно. Надо бы разведать.
— Мыслю. — Тренко говорил спокойно. — Работа близ воды идет. Отсюда не слышим, холм мешает.
Махнул рукой. Мы обогнули холм. И уткнулись в отлично протоптанную тропу. Можно даже сказать дорогу. Машина, привычная мне, Нива какая-нибудь, может, и не пройдет. Узко слишком, деревья близко со своими ветвями. Но два коня разойдутся точно.
Это была просека, деревья вырублены, организованы места под разбитие лагерей. Валежник собран в удобные кучи, а попиленные бревна сохнут — дрова.
Здесь нас поджидал передовой дозорный отряд.
— Что же там у реки, если здесь так. — Тихо и зло проговорил я. — Сколько до поместья?
— Отсюда полверсты, может, чуть больше. — Выдал Тренко. — Мыслю, эта дорога к нему идет. Недавно ее прорубили.
— Давай со мной и еще четверо. — Я отдал приказ сотнику и, прихватив с собой малый отряд, отправился на разведку.
Глава 18
Я спешился, осмотрелся, двинулся вперед, вверх на пологий холм.
Мой небольшой отряд следовал по пятам. Двигались медленно, аккуратно, не шумели. Обходили кустарник и участки бурелома. Крались так, чтобы сверху, где располагалось поместье Жука, нас видно не было. Здесь уже отчетливо улавливалось близкое присутствие человека. Срубы деревьев, вычищенный от валежника и сухостоя лес. Все мало-мальски годное разобрали на дрова. Ели росли все реже, звериных троп и нор видно не было.
Я прислушивался.
Впереди все отчетливее слышался шум, гам и ругань. В поместье творилась суета. Махнул рукой, увлекая спутников за собой. Прошли еще немного и вышли к укреплениям как раз с тыла.
Да это был не просто хутор, настоящая малая крепость.
Метров пятьдесят вырубки, за которой имелся ров с надолбами. А за ним частокол метра, эдак четыре высотой. Хорошо сделанный, свежий, из сосновых бревен. Диаметром метров сорок с теремом и хозяйственными постройками внутри. Справа возвышалась над всей этой фортификацией башня. На ней я приметил суетящегося человека. Он что-то кричал, размахивал руками.
Мой малый отряд засел в кустах, недалеко от вырубки, наблюдал за происходящим.
Если я все верно рассчитал, то стрельцы сейчас должны подходить или уже выгружаться на берегу вблизи поместья. Там, внизу в полной видимости. Раз их заметили на подходе, то скрываться, смысла нет. Это будет как раз отвлекающий маневр. Их, моих людей — пять десятков. Это раза в четыре больше, чем сил у Жука. Думаю, он запрется в поместье и не будет торопить события. Удирать? А зачем? Можно договориться, можно отбиться, на крайний случай ночью улизнуть. Уверен — подземный ход у него есть, а полсотни — хоть и много, но не так чтобы перекрыть все входы и выходы.
Штурм такими силами столь укрепленного острога без дополнительной артиллерийской поддержки выглядел не очень хорошим планом. Потерь будет много. Враг же будет отстреливаться, и у него гораздо более выгодная позиция.
По этой причине стрельцам была поставлена задача неспешно пристать к берегу, начать выгружаться и осматривать территорию. Делать вид, что они действуют неуверенно, проводят разведку, собираются. А по факту — ждать меня.
— Так, Тренко, сотоварищ мой. — Я заговорил шепотом, выдавал установку. — Поместье полукольцом окружить, чтобы ни одна живая душа не прошла. Это раз. В тылу пару дозоров на дороге этой новой поставить. Чтобы не дай бог кто нам в тыл не ударил. Это два. Подготовить затинные пищали. Филарет в курсе, как это делается, мы обсуждали. Три. Задача ясна?
— Да, мы же еще в Воронеже это все обговорили. — На лице его я видел холодную решимость. Желал этот человек покончить с Жуком раз и навсегда. Увиденное всеми нами на подходе и слышанное от казненного верного атаману человека добавляло злости.
— Без глупостей, людей беречь. — Я сказал холодно, жестко. Дал понять, что каждый служилый человек у меня на счету. — В бой прямой не идти, пока ясно не будет, что противник подавлен и готов сдаться. Сигнал напоминаю. Мой громкий крик «Безбожник» и выстрел. Понял?
— Все сделаем. — Сотник кивнул в ответ.
— Готовьтесь.
Мы отступили, так же скрытно, как поднялись. Вернулись к основному отряду. Люди уже готовились, стаскивали пищали, организовывали более удобные средства для их подъема на холм. Часть разошлась по дозорам. Работали слаженно. Видно было, что после переправы и общения с пленным, желания взять этого атамана у них прибавилось.
Хорошо, сами работают, «инженер» руководит. Он в этом деле хорош, слабое место в стене за секунду отыщет. Если что, скорректирует линию огня. Это его вотчина, пускай работает.
Я подошел к слуге. Оставил ему коня и все снаряжение на нем, хлопнул Ваньку по плечу.
— Вечером свидимся.
— А вы куда, хозяин? — На лице было недоумение.
— Стрельцами руководить. Тут все готово будет. И начнем потеху. — Подмигнул ему.
— А я? — Он захлопал глазами.
— Тихо сиди здесь, за конем приглядывай. Людям помогай, подумай, где встать лагерем лучше, как накормить всех.
Он кивнул, неуверенно.
— Сам только в драку не лезь. Давай, удачи тебе тут.
— Хозяин, храни вас господь.
Я накинул поверх доспеха припасенный стрелецкий кафтан. Не по размеру, конечно, но хоть как-то слиться с высаживающимися людьми. Стать, словно один из них. Прихватил свою аркебузу из седельной сумки, перекинул берендейку через плечо. На этот раз запасные заряды могли мне понадобиться.
Оглядел готовящихся к подъему людей, пожелал удачи, развернулся и двинулся к реке.
Шел в обход. Особо не торопился. До темноты время еще есть, успеваем. Людям Филки нужно время, чтобы втащить на холм все пищали. На руках, тихо и аккуратно это сделать непросто. Все подготовить, поставить их кучно, чтобы бить в один сектор тоже непросто. Это же место найти надо.
Крался через лес, осторожно оглядывался, изучал обстановку, думал.
Хорошо, что Жук пожадничал. Крепость его хоть и внушительная, для простого поместья, малым отрядом такую ни в жизнь с налета не взять, но… Из сосновых бревен, что для нас огромный плюс. Атаман учел огнеопасность. Шкурами по уму обложил верх, чтобы не горел сруб от стрел зажженных. Дерево смолистое, загорается быстро. Для стрелы — защита хорошая, а вот против пули, нет. Строить из сосны одно удовольствие, но не такая прочная она. Все же это не дуб. Он при большой толщине как-то еще мог противостоять затинным пищалям. А здесь выходило пока что все, как я и думал. Раз вокруг лес сосновый, не станет атаман таскать издали дубовые бревна. Кривые и требующие обработки. Поступит проще, срубит корабельный лес здесь окрест.
Из раздумий вырвал шум.
Инстинктивно присел, вжимался в землю, затаился за широким деревом. Прислушался, всмотрелся. Несколько работяг мимо моей позиции гнал к хутору вооруженный боец. Злобно орал на них, понукал, хлыстом коротким грозил. Мужики выглядели сильно изможденными, загнанными, усталыми и повиновались совершенно безвольно. Двигались медленно, просто быстрее не могли.
Одежды их больше напоминали какое-то грязное тряпье. Не стиранные больше месяца.
Подошли ближе. Я собрался, возможно, придется драться.
Пахло от них даже с такого расстояния кровью, болью, потом. Многие имели следы ударов кнутом. У одного голова обмотана, тряпка в крови.
— Живее, твари. Живее! — Орал погонщик.
Один споткнулся, упал, щелкнул кнут.
— Ааа…
Подскочил, рванулся вперед, застонал от боли.
— Я тебе покажу, тварь кривоногая! — Выругался надзиратель.
Быстро взвесил все. Накатывающая злость говорила, что надо действовать, но… С одной стороны охранника недосчитаются в крепости. Хорошо ли это? Могут заподозрить, что стрельцы не одни здесь.
Плевать!
Я резко выскочил из-за дерева, метнул нож от груди. Он влетел в грудь вооруженному, тот остановился, схватился за него, захрипел. Уставился на меня ошалелым взглядом. Мужики сразу смекнули, что происходит. Один кинулся на него сбоку, попытался схватить за горло, второй упал под ноги, согнулся, попытался сбить. Третий навалился справа.