— Речь о вашей дочери? — соэр предпочёл перейти сразу от слов к делу.
— И о вашем расследовании.
Герцог кивнул, и жрец удалился. Даже служители богов опасались сильных мира сего.
— Каком расследовании? — вскинул брови Брагоньер.
— Том, которое не обрадует его величество, но подарит надежду мне. Я не доверяю местным следователям.
— В ваших силах позвать столичных, хоть людей из Тайного управления.
Герцог с горькой улыбкой покачал головой.
— Не могу. Если скажу или напишу хоть слово, Натэлла умрёт. Они не станут шутить.
— Значит, вы знаете, кто похитил вашу дочь? — уцепился за его слова Брагоньер.
Министр поджал губы и помрачнел. Нервно махнул рукой и предложил пройтись. Соэр кивнул, понимая, герцог не станет говорить ничего там, где любой может подслушать.
— У ворот ждёт служебный экипаж, — прервав молчание, сказал Брагоньер. — Или вы доверяете только собственному кучеру?
Соэр видел, герцог ведёт его к выходу, и предположил, что разговаривать придётся в загородном доме Сомерашей.
— Как раз своему я и не доверяю, — вздохнул министр. — Полагаю, вы тоже жаждали поговорить со мной?
Брагоньер кивнул. Его волновало, почему герцог пришёл в храм. Значит, дело серьёзнее, нежели виделось на первый взгляд.
— Я получил письмо. Вот, посмотрите сами.
Герцог достал из-под камзола дешёвый серый конверт и протянул Брагоньеру. Тот подозрительно оглянулся, выявляя возможных соглядатаев, и только потом взял письмо. Вскрывать посреди людей, стайками стекавшимися к прудам даже в летнюю пору, когда манит морская прохлада, не стал, только подметил: тяжёлое, вложено что-то.
Министр неожиданно остановился, развернулся и, ухватив соэра за запястье, сжав так, что едва не сломал кости, прошипел:
— Найдите её, слышите!
Брагоньер осторожно разжал пальцы герцога и отступил на шаг. Он не терпел подобного обращения, но замечания не сделал. Перед ним стоял убитый горем человек, тот самый грозный Арлан ли Сомераш, герцог Ланкийский, которого боялись все префекты. В юности Брагоньер брал с него пример и теперь дожил до дня, когда увидел этого человека сломленным. Тот даже будто бы постарел, осунулся. Безжалостный солнечный свет обнажил сеточку морщин вокруг губ и глаз, напоминая, что герцог давно не молод.
— Увы, ваша светлость, это не в моих силах. Его величество высказался категорично, я лишь наблюдаю.
Определённо, общение с Эллиной дурно сказывалось на профессионализме. Следователь не может испытывать чувств, а Брагоньер только что пожалел герцога. Непростительно! Воистину, любовь — болезнь, которая портит людей и делает их слабыми.
По губам министра скользнула кривая усмешка. Он повернул перстень инициалами наружу и спокойно, будто говорил о погоде, произнёс:
— Иногда наблюдения заканчиваются отставкой.
— Это предупреждение? — тем же тоном ответил Брагоньер.
Угроза герцога не удивила. В конце концов, соэр нарушил приказ, а министр мог легко сместить с поста зарвавшегося подчинённого.
— Нет, — отмахнувшись, поморщился, будто от зубной боли, герцог. — Я слишком хорошо вас знаю, чтобы пугать. Вас этим не проймёшь, баронет ли Брагоньер, вы на редкость упрямы. Хороший инквизитор и неплохой следователь.
— Учту, — склонил голову Брагоньер.
Министр намекал на ряд последних дел, расследовавшихся недостаточно быстро. Но зато похвалил за зачистку Сатийской области от тёмных. И это всего одним предложением из пяти слов.
— Вас что-то задерживает?..
— Она подождёт, — Брагоньер разгадал продолжение вопроса. — Беседа будет долгой, теперь и подавно. Как вы сами говорили, я хороший инквизитор, поэтому осмотрю весь дом и лично отпрошу всех слуг.
— Я не говорил, что мне нужен инквизитор, — поморщился герцог.
— Нужен, — безапелляционно повторил соэр. — Вы это прекрасно знаете.
Министр едва заметно прикусил нижнюю губу и промолчал. Ещё одна богатая пища для размышлений.
До служебного экипажа дальше шли в полном молчании.
Краем глаза Брагоньер заметил фаэтон без гербов. Наверняка герцог приехал на нём. Соэр мог поручиться, когда он сам подъехал, коляски не было. Значит, кучера кто-то позвал. Жрец? Несомненно. Выполнил одну просьбу, выполнит и вторую.
Герцог махнул рукой, и фаэтон покатил прочь.
Брагоньер мысленно усмехнулся. Не такой уж он плохой следователь.
Первым в служебный экипаж забрался министр, как и положено по этикету. Соэр устроился напротив него, спиной к кучеру, чтобы беспрепятственно наблюдать за улицей. Если кто-то вздумает следить за ними, Брагоньер увидит. Карета тронулась, и соэр вскрыл конверт. Внутри оказалась короткая записка: «Заартачишься, не получишь её целиком. Ты и так совершил ошибку. И запомни, умереть она может по-разному. Ты знаешь, что делать». Почерк ровный, без наклона. Написано не чернилами, кровью. Под запиской лежал страшный веский аргумент в пользу молчания — отрубленный женский мизинец.
Брагоньер нахмурился и перевёл взгляд на министра. Тот так сцепил пальцы так, будто силился их сломать. Губы побелели и превратились в тоненькую ниточку.
— Это палец вашей дочери? — тем не менее, спросил соэр.
— Узнайте, — глухо ответил герцог и прикрыл глаза.
— Дали слово?
Министр ответил гробовым молчанием, а затем с напором повторил:
— Узнайте, это ваша работа.
Брагоньер повертел страшную находку в руках и убрал обратно в конверт.
— Что вы должны сделать, ваша светлость?
Герцог лишь сильнее, хотя, казалось бы, некуда, сцепил пальцы. Ещё немного, и они захрустят.
— Ваша светлость, вам известна моя репутация, — напористо пошёл в наступление Брагоньер. — Тайна не уйдёт дальше меня, но я обязан знать, иначе не смогу помочь.
— Мне дорога жизнь Натэллы, — глухо ответил министр и отвернулся, вперив взгляд в окно.
— Вы уверены, что она ещё жива? — в сомнении покачал головой соэр. — Некромант ни за что не отпустит жертву.
Герцог сжал челюсти и нервно крутанул перстень.
— Единственное слабое место?
Министр метнул на Брагоньера ледяной взгляд и жёстко напомнил:
— Занимайтесь своим делом!
— Эмоции мешают думать, ваша светлость, — рискованно возразил соэр, проглотив оскорбление. — Похитители рассчитывали на вашу несдержанность. Давайте по порядку. Кто передал это письмо? Похож ли палец на палец вашей дочери?
Герцог пару раз глубоко вздохнул и жёстко улыбнулся.
— Мы с вами похожи. Помнится, вы тоже проявили несдержанность и позволили преступнику уйти. Теперь же даёте советы мне.
Речь шла о Матео Хаатере и истории с кладбищем. Тогда, спасая жизнь Эллины, Брагоньер позволил собой манипулировать, растерял всю рассудительность.
— Именно поэтому и даю, ваша светлость, — склонил голову Брагоньер. — Клянусь сохранить в тайне всё, что услышу. Письменное обязательство дам, как только войду в ваш дом.
— Не нужно, — махнул рукой министр и, словно обессилив, сгорбился на сиденье. — Да, дочь — единственная моя слабость. Да, палец похож на её палец, но я не верю собственным глазам и эмоциям. Письмо доставили сегодня утром магической почтой. Отправителя отследить не удалось.
— Когда доставили? — Брагоньер убрал письмо и достал блокнот. Карандаш всегда лежал во внутреннем кармане. — Кто доложил?
— Мой дворецкий. Он проверенный человек, лично допрашивал. В восемь часов утра, прямо к завтраку.
— Значит, похитители знакомы с вашими привычками, — соэр сделал пометки в блокноте. — Что ещё? Может, хотя бы намекнёте на некие требования?
— Без понятия, — Брагоньер по тону почувствовал, министр лжёт. — Остальное узнаете от слуг. Обещаю предоставить доступ ко всему дому.
— И к бумагам, — выдвинул дерзкое условие соэр.
— Вы забываетесь, баронет, — покачал головой герцог. В глазах его блеснул нехороший огонёк.
— Вы сами позвали инквизитора, а мы имеем доступ ко всему.
Брагоньер демонстративно надел перстень на палец, мгновенно поднявшись по социальной лестнице. Теперь они с министром стояли вровень. Герцог едва заметно улыбнулся и кивнул.
— Хорошо, но только к тому, к чему я сочту нужным. Письмо и палец забирайте. Результаты нужны не позднее завтрашнего утра.
— Ваша светлость забывает о собственном статусе в этом деле, — оборвал высокопоставленного аристократа соэр.
Ему не нравилось, когда кто-то, пусть даже Арлан ли Сомераш, вмешивался в дела следствия, а тем более дела инквизитора. Герцог всего лишь свидетель.
Теперь пришла очередь министра проглотить обиду. Только чуть дёрнулся кадык.
— Вы хороший инквизитор, — повторил давнюю похвалу герцог. — Впрочем, его величество не выбирает случайных людей. Они требовали отставки.
Брагоньер поджал губы. Плохо. Политика — это всегда плохо, зато понятно, чего добиваются наниматели некромантов: поставить на место герцога своего человека. Зачем, и так понятно.
— Тоже письмо?
— Нет, — к министру вернулось привычное спокойствие. — Ко мне подошли на балу.
— Кто?
— Я его не знаю. Слуги не успели задержать, хотя, теперь сомневаюсь, будто бы смогли.
— Магия? — скорее утверждал, нежели спрашивал соэр.
— Скорее всего. Люди из Тайного расторопны, вы знаете. — Брагоньер кивнул. Его дружба с человеком, держащим под контролем все агентские сети, не секрет для министра внутренних дел. — Это случилось на королевском балу. Вы там тоже были и не один. Мой вам совет: держите девочку подальше от всего этого. Она недурна, возьмите её на ужин.
— Сегодня?
Значит, игра началась давно, а Эллина застала один из её начальных эпизодов. Брагоньер принял решение допросить графа Олсена, рискуя навлечь на себя опалу. Когда существует опасность для трона, слово короля теряет значение.
— Да, в девять.
— Опишите того человека. Любые мелочи, ваша светлость.
Значит, герцог не счёл угрозу серьёзной, раз не обратился за помощью к любому инквизитору, присутствовавшему на балу. Но в то же время министр велел людям из Тайного управления